Ксения Васильева – Извини, парень (страница 35)
Кто их знает, что там произошло!
Он вышел из машины: кругом было тихо, никто, вроде бы, не прятался по углам.
Но - ТОТ же уехал! Стас, не дрейфь!
Он поднялся на третий этаж, подошел к квартире и почему-то не позвонил, а нажал на ручку двери - она открылась...
В нем все захолонуло: а если там её труп?!
... Бежать!
Секунда - и он бы скатился с лестницы, не пользуясь лифтом, но тут Линин голос спросил. - Это опять вы? Что вам еще... - Это я... - Почему-то прошептал Стас.
Она услышала и уже стояла перед ним, плача и смеясь от счастья. Господи, это ты, ты, Стас, милый... - бормотала она, а он держал её в объятиях и не знал - поцеловать её сейчас или не надо.
Но она сама повернула так голову, что губы их встретились, и они поцеловались, длинно и любовно, забыв на момент обо всех горестях, ждущих их за ближайшим углом.
У Лины даже закружилась голова - так долго она ждала вот такой минуты...
А Стас, хоть и сделал это, вроде бы, по нужде, однако тоже испытал какой-то взлет, какое-то странное чувство нежности к Лине.
Ни она, ни он не думали в эти минуты о своих гнетущих делах, приведших их в объятия друг к другу.
Стас подхватил её на руки, внес в комнату.
Ничего не было на свете, кроме них двоих.
У Стаса где-то на краю сознания мелькнула мысль о том, что ему нечего искать лучше, остаться бы с Линкой... в Клубе...
Но это было и все, что он подумал, быстро скидывая с себя одежду и, оставшись, как какой-нибудь Аполлон (не хуже, чего уж...), бросился к ней.
И она, раздетая, лежала, посверкивая странно тугим смугловатым телом, где не обвисали никакие складки (как у бедной юной Тани-Алены), - это было идеальное тело идеальной женщины: не худое, но крепкое, не изысканно-тонкое, но стройное.
Стас был потрясен.
Они были достойными противниками-любовниками.
И Стас удивленно чувствовал сильную, мощную женщину, которая ни в чем не уступала ему.
Часть седьмая. Старые знакомые.
Пришла Мила со своей компанией, и Мила, не видя Стаса, попросила его найти: она ходила сюда из-за него.
В.Н. занервничал, он очень ценил доброжелательность Милы и страшно не хотел её потерять, поэтому послал Витюшу узнать, почему нет Стаса, но Витюша сразу же сообщил причину: заболела его мама.
В.Н. расстроился и рассердился. Кем заменить Стаса?.. Некем!
Пометались, пометались бамбинисты и - делать нечего! - направили к Миле Сашу, который ещё поартачился.
Неожиданно появилась Олик. Вошла скромненькая, в джинсиках и ветровочке, румяная, сверкающими голубыми глазками и копной раскиданных по плечам густых и блестящих светло-русых волос.
Она своим присутствием как-то осветила атмосферу Клуба.
Витюша сел за фортепиано, а Игорек подскочил к Олику и пригласил её потанцевать. Она пошла, но Игорек слишком явно намекал на свою к ней, скажем так, симпатию, что второй раз она ему в танце отказала, сославшись на усталость, и присела за столик к В.Н., который с грустью наблюдал танцы Олика с Игорьком...
Кика и Леха-Адриан валялись в комнате на тахте и курили.
Комнату эту Леха самостоятельно абонировал, и ребята спрашивали позволения пойти "к нему", что он, к его честности, всегда разрешал.
Леха сел в постели, затушил сигарету и с серьезным видом обратился к Кике, которая в это время легкомысленно тянула коньяк прямо из бутылки. Ну, говори, замуж за меня решилась?
Он неоднократно предлагал Кике замужество, совершенно серьезно, зная, что муж у неё "тиран и сволочь". Говорил, что комната у них будет отдельная, с лоджией (Кика не мешала ему мечтать о чуши несусветной. Пусть несет ахинею, забавно!), и район у нас отличный (Ага! Новокосино! Кика туда выедет с Неопалимовского, с чемоданчиком! Какой же тупой! Но насчет секса класс!). Мама у меня замечательная. Она пироги напечет, у неё не пироги, а... полный кайф.
И ещё говорил и уговаривал Леха.
Ему казалось, что, как только Кика познакомится со "спортсменкой и комсомолкой", тут же останется у него проживать.
Они будут гулять по Новокосинским просторам, покупать пивко на вечер, ночью трахаться всласть.
Кика и ребеночка ему родит - девочку, похожую на нее, а "ту" работу в Клубе он бросит, для Кики надо силы беречь! Попросится в охрану или ещё как... Заработает!
Кика голодная и холодная ходить не будет.
Так он выплескивался перед Кикой, а она уже дергалась от
этих нудных песен о любви и ждала момента.
И момент наступил.
Леха спросил её. - Ну, чего молчишь? Я ведь тебя, ты не знаешь, как люблю! По-настоящему. - А что? - весело сказала она, - а что? И выйду за тебя, и рожу! И не одного, а двух, говорят, один вырастает эгоистом... Леха обалдел. Он не врал, он хотел на ней жениться, но понимал, что дело это тяжелое и долгое - уговорить её, познакомить с мамой, развод, то-се... Но всегда заводил этот разговор - вода камень точит... Но чтобы вот так прямо согласилась?! Этого он не ожидал! - Адик, - Кика посмотрела на него тем пронзающим взором, которого он не выдерживал, - я тебе хочу все честно объяснить...
И она стала говорить, какая она эгоистка, какая не хозяйка, как она не терпит дискомфорт, как не сможет жить в одной комнате даже с любимым человеком, про свои дурные привычки, про бессонницу, про его маму, которая придет в ужас от такой невестки... и многое, многое другое. И все это была истина.
Получалось, что им с Лехой никогда не быть вместе.
Но Кика не была бы Кикой, если бы тут же не заметила его враз возникшее уныние и не исправила дело веселым смехом и поцелуйчиком. - Я же не отказываю тебе. Просто ты должен все про меня знать. Ты должен будешь создать мне такие условия, в каких я смогу жить: отдельная квартира, евроремонт, загородный домик... На это нужны огромные деньги, я - женщина дорогая, даже не золотая, долларовая, - а бриллиантовая, ты хоть понимаешь это?
Леха понурился и кивнул. Ну, что? Скис? А я-то думала... разочарованно заметила она, потянувшись и сбросив с себя простыню и игриво залебезила. - Мы, что не будем больше? Я хо-очу...
Когда, наконец, секс-мероприятие закончилось, Леха вдруг бухнул. Да ради тебя я что хочешь сделаю. - Правда, Адик?! - искренне удивилась Кика.
Леха пожал плечами. - Я хочу, чтоб ты все имела - и деньги, и наряды. ... Он и вправду её любит! Вот странность: она не любит никого, а её - все! Она пытливо посмотрела на него. Леха сидел, задумавшись.
* * *
Она приподнялась на локте, глядя на его довольное, зарозовевшее лицо, в голубые, очень яркие теперь,глаза.
Он усмехнулся и похлопал её по руке: тебе хорошо со мной (он не терпел таких вопросов, но сейчас не нашел ничего лучшего, а сказать что-то хотелось)?
Она кивнула, но сказала совсем о другом. - Стас, я хочу, чтобы ты узнал обо всем.
И начала издалека.
С той поры, как муж рассказал ей о Башкирове (Стас приготовился чуток вздремнуть вначале, но по мере продвижения рассказа он, как гончая, почуял жирного зайца, и сон сняло как рукой), как сказал ей в больнице, чтобы она "сняла", как она не обратила внимания... И где эту "парткассу" найти она представления не имеет...
Стас сел на тахте, Лина - тоже.
Она ждала, что он скажет, - по его возбужденному виду можно было определить, что он придумал какой-то замечательный выход!
Он-то кое-что придумал, но скорее вход, чем выход...
Стас был не только взбудоражен - он был не в себе: такое дело! Все трудно, все сложно и непредсказуемо, но возможно!
Только не упустить этого мужика!
О Лине он подумал мельком - разберемся! Она была у него как бы уже в кармане. - Лин, - сказал Стас проникновенно. - я в трансе и шоке... как хочешь, можешь называть мое состояние, и пока не знаю точного решения, не отвечу тебе сию минуту... Дай подумать.
Лина смотрела на Стаса и думала, почему мне так повезло? Со мной рядом прекраснейший молодой мужчина, который, судя по всему, неравнодушен ко мне, и только от меня будет зависеть: полюбит он меня всерьез или нет. Я старше (о, как это ужасно!), значит, должна быть мудрее. Но это потом, потом, а все хорошо! - Да, ты прав, милый (музыкой отдалось в Стасе это мелодично сказанное - "милый", с такой нежностью... Не расслабляйся, Стас, сказал он себе, ты обязан отсюда свалить, и эта женщина тебе поможет), - сказала Лина и погладила его по виску, волосам, с невыразимой лаской, что Стас опять дрогнул и потянулся к ней...
* * *
Он тут же вскочил, подал стул, спросил, не надо ли ей чего-нибудь выпить, кофе, чай, фрукты?..
Олик скромненько попросила кофе, и он сам пошел к Ирине и принес на подносике не только кофе, но и все остальное.
Она смутилась и даже закраснелась.
Это умилило Владимира Николаевича, и он смотрел на Олика, не отрываясь, и во взгляде его было восхищение.