Ксения Васильева – Девственница (страница 27)
Санек разлил шампанское по бокалам и затем сказал:
Этот бокал я поднимаю за то, что тебя люблю, никогда не остав-лю, потому что я лишил тебя невинности и, как честный человек, предлагаю тебе руку.
Наташу обдало жаром, что он мелет? Когда? Как? Придумал? Для того, чтобы все-таки влезть к ней в дом? Маринка там чего-ни - будь-наплела?
Она вскинула голову очень надменно:
Ты? Меня? Брось нести чушь! Если уж и лишил меня кто-нибудь... то только не ты. Так что отваливай, ну!
Санек разозлился: ax, вот теперь как! Он ей расскажет, хотя она и сама знает, а если не знает - узнает! Думает, он не пом - нит, пьяный был! Во-первых, не пьяный, это они нажрались, как зюзи. И она была хороша обблевалась вся! А может, она не пом - нит? Ведь и Маринка не знала!
Да ты погоди и послушай. Вы тогда нажрались вусмерть, ты бле-вала, я тебя в ванную отволок, ну и там, не сдержался, ты меня все Шуриком называла, меня ведь тоже Шуриком ребята зовут, это дома я - Санек, ясно? А не веришь, можешь бабку спросить, она все видела, из деревни её привезу, она расскажет, как все было, - подглядывала, прости её душу грешную. Вот так оно было. А кто после меня был, мне неинтересно. Главное, что я первый. Ну, вспомни-ка, кто тебя из комнаты вытаскивал, а ты вопила, что те-бе плохо? Кто тебя потом отмывал, в чувство приводил? А-а, мол-чишь? Вот и подумай. - Он хлопнул бокал шампанского, не дожида-ясь её, пусть посидит, помолчит, вон как с личика-то спала, вся спесь куда делась!
Санек был доволен. А теперь он ещё про ребеночка скажет, тут она запоет другие песни!
Наташа действительно молчала, будто лишилась речи, язык коло - дой стоял во рту... Так ей и надо.
Она вспомнила тот вечер. Силилась вспомнить подробности и смутно мелькнуло, что она кричала - Шурик, а чувствовала, что она только представляет Шурика! Это сейчас в ней возникло. А настоящий Шурик был потом, это она помнила. Какая-то разница в них была, в этих "Шуриках": в ванной и в комнате. Какой ужас!
Ее окружили, как волка. Загнали.
Голос вдруг у неё прорезался, хриплый и грубый:
Ты врешь. Все это неправда.
Агу, вру. А ребеночка куда моего дела? Я все про тебя знаю.
Так что, давай, не ершись, а пойдем подадим заявку, ты мне ска - жешь, где ребеночек, я его найду, запищу и все дела.
Наташа содрогнулась. Он и про НЕГО знает! Как действовать?
Это Маринка, сволочь, растрепала!
... Нет, они её не возьмут! И ублюдка пусть он берет себе, пусть
Марина везет Санька к этим людям!Она будет отказываться ото все - го! Кто ещё знает? Бабка? Она в деревне, из ума выжила. Нинка?
Нинке она отвалит такое, что та замолчит навеки! Нет, не возьмут они её голыми руками. Все страхи вдруг прошли, осталась - нена - висть.
Врешь, - сказала она, положила ногу на ногу и закурила.
Никакого ребенка нет и не и не было.
Не вру! - заорал Санек.
Не было ничего, понял? Тебе все в твоей армии приснилось. Девок не было - вот и снилась всякая мразь. Отваливай, понял? А то я милицию вызову.
Ее несло. От ужаса, от гадости, которая переполнила её всю, от этого посещения, от того, что было, что есть, и что ещё бу - дет. Она не сомневалась, что Санек отомстит, ну и ладно. Так ей и надо. А сейчас он уйдет!
Она схватила со стола бокал и шваркнула в стену, бокал проле - тел мимо Санька на сантиметр. Схватила пустую бутылку из-под шампанского и с диким, безумным взглядом занесла её назад, чтобы тоже шваркнуть, но метила теперь в Санька.
Он от страха наклонился и бутылка просвистела над ним. Она ещё что-то схватила, он видел, что её охватило безумие.
... Да она сумасшедшая! - Подумал он. Так-то бы он с ней спра - вился одним пальцем, а с сумасшедшей чего сделаешь? И он подхва - тился, рванул с пола сумку и был таков. Хорошо, дверь была при - открыта и он не возился с замком! Ненормальная! Да пусть катится к... матери! Вот ребеночка найдет, запишет на себя и все. Жалко ребеночка, растет сиротой...
Санек шел по улице и плакал слезами, вот ведь какая незадача вышла. И ничего не сделаешь! В милицию заявлять? Да она ото все - го откажется. Надо с Маринкой посоветоваться.
И он, плача и утираясь рукавом, поехал к Марине.
А Наташа села на пол и заплакала. Злыми слезами. И боевой настрой, злобный и безумный, не прошел. Она схватила телефонную трубку и, услышав Маринин голос, сказала, четко выговаривая сло-ва:
Ты меня слышишь? Так вот, я сейчас твоего братца вышвырну-ла вон с бреднями, твоими, конечно, сам бы он не допер. Знай. Ничего не было, никакого ребенка нет и не было. Вы все врете, чтобы из меня деньги тянуть! Попробуй ещё - такого получите, во-век не забудешь! И повесила трубку.
Телефон зазвонил тут же, но она легла на тахту и курила сига - рету за сигаретой. Она даже усмехнулась, когда вспомнила, как
Санек её испугался. Наверняка что-нибудь с Мариночкой они приду мают, вернее, Мариночка. Стало на минуту страшно, но потом поня - ла, что ненависть к этим двум, перешибла страх. Ну, убьют? Вот, маму и папу жаль, а себя ей уже не жаль давно и нисколько.
* * *
Светлана, чуть жива, выползла из Наташиной квартиры ещё до разговора с Мариной и поднялась к себе на этаж. Она вслепую наш - ла замок, открыла дверь и тут же по стенке сползла на пол, без сознания. Она даже не крикнула мужу, не успела.
Александру Семеновичу, который в благодушнейшем настроении пил пиво, послышалось, что открылась дверь, он подумал, что пришла Светлана. Но Светлана не входила и на кухню не прошла, значит - послышалось. Но что-то заскребло, - ясно он слышал.
Он решил взглянуть, кто там. Встал и открыл дверь в прихожую.
Его любимая Света валялась на полу бездыханная. Он кинулся к ней (умерла!) и стал смотреть ей в лицо. Нет, она дышала, еле-еле, и глаза были прикрыты. Он стал хлопать её легонько по щекам, приговаривая: Светочка, Светик, что с тобой, Светик!
Потом вспомнил про нашатырь. Побежал за ним. Принес, поднес к её носу намоченную тряпочку. Она вдохнула, закашлялась, открыла глаза, взгляд был отсутствующий.
Он ещё раз похлопал её по щекам, наконец-то она взглянула на него осмысленно, но с непонятным ужасом.
Александр Семенович, как только мог, тихо и мягко сказал:
Светик, жарко на улице, да? Давай я тебя отнесу в постель. Он бережно поднял жену и понес в комнату, положил на тахту, подсунул под голову думочку.
Врача вызвать? Она помотала головой, и из глаз её полились слезы.
Ну, вот это уже совсем не к чему, - сказал спокойно Александр Семенович, щупая пульс, который бился неровно и слабо. Да, серд-чишко подвело, но ведь Светка никогда не жаловалась на сердце?
Александр Семенович сунул ей в рот валидолину, она послушно взяла её под язык. Он молчал и смотрел, как она? Непонятно. И почему такие слезы горькие, даже лицо все исказилось... Что-то произошло, - внезапно пришло ему в голову. Конечно!
Что? Светка, что? С Наташкой? Она здорова?
Я... была... у Наташи... - медленно, с трудом, начала она Я продукты принесла... Ее... до-ма не было... Я... на кухню... И... тут... они.
Господи!, кто они? Наташка с кем-то? - Светлана кивнула. - С кем? С мужчиной ( догадался он), да? Светлана кивнула. Он продолжал дальше за нее, потому что видел, как трудно дается ей сейчас и речь, и сам рассказ.
Она тебя не видела? Нет? Ты была на кухне?
Светлана кивнула. Но он уже видел, что она немного набралась сил. Слезы перестали течь ручьем, отвердел взгляд.
Саша, с Наташей - беда. Парень этот - брат той Маринки... Он был... у Наташи - первый...
Сначала Александр Семенович не понял, но через секунду дога - дался и сказал:
Ну и что? Что - это для тебя так ужасно? Теперь не то время.
Это ты придумала себе дочь девственницу и зациклилась на этом, а она-живой человек, нормальный, и уже взрослый...
Это было давно, Саша, - сказала она уже совсем избавившись от пугающей неясности выговора. - До его ухода в армию. Она напи-лась. И произошло. Маринкин брат, я знала, что Маринка - дрянь, так и вышло (вот теперь это говорит Светка!). Но дальше! Она за-беременела и родила. - Светлана замолчала, он испугался, что она снова станет невменяемой, хотел хоть что-то сказать и ничего не смог, так как тоже почти лишился речи, во всяком случае, выска-заться он не мог. Наташка? Ребенок? Беременность уж ладно, но ребенок? - Где этот ребенок, - продолжала Светлана, - я не поня-ла. Но, конечно, не у Наташи. Парень вернулся , от Маринки, уз-нал и теперь требует, чтобы она вышла за него замуж и нашла ре-бенка.
Александр Семенович обрадовался, выйдет она, наконец, замуж и, может, все они успокоятся.
Ну и замечательно, - заулыбался он, - пусть выходит замуж, - видя ужесточившееся лицо жены, сказал примирительно: - Конечно, если она его не любит, то... Но ведь, наверное, нравился, раз уж так... - Он не посмел продолжать.
Дурак ты все-таки, - сказала безнадежно Светлана, - да она его ненавидит, она его чуть не убила чем-то, она его просто выкинула из квартиры и орала, как не знаю кто, на него. Извини, что при-ходится это говорить, но все произошло по обычной пьянке. Вот так. А ты вечно меня уговаривал, что пусть девочка ходит в обще-житие, туда-сюда, вот тебе туда и сюда. Но, я думаю, случилось это все у Маринки, и ребенок был...
Как был? Как! - закричал Александр Семенович. - Где же он? Ты что, свихнулась? Куда его Наташка отправила? Куда? И где её жи-вот, тоже извини, не могла же она родить двухмесячного...