Ксения Трачук – Свободное падение (страница 9)
Ещё одно больное место! Анна пунцово покраснела, так как её фигура была ещё одной причиной для сомнений. Не самый высокий рост, полноватые ноги и, в довершение всего, непропорционально большой бюст… А лицо, с этим большим носом, стоившим ей стольких обзывалок сверстников? Стоило ли даже думать о сцене с такими данными? Конечно, она поправилась лишь в последние пару лет, а подростком отличалась стройностью, но как только начала расти эта проклятая грудь – нос, как будто нарочно, прямо-таки потянулся за ней! Хорошо, хоть талия ещё как-то сохранилась.
– Ну, ну, – заметив её смущение, смягчилась Наталия Сергеевна. – Я же пошутила. Сладкое теперь нельзя мне. Я говорила, что мне поставили диабет? Вот так-то, дорогая моя. Так что теперь придётся самой бегать по поликлиникам… И кто будет заниматься этими несчастными животными? Ума не приложу… У Геллы опять нет аппетита, уже три дня ничего не ест… Нужно везти к ветеринару, делать анализы…
Тема кошек всплывала в разговоре довольно редко, но, стоило ей начаться, остановить Наталию Сергеевну было невозможно.
Однако на этот раз продолжения не последовало. С явным раздражением поглощая ничем не подслащённый чай, педагог посмотрела на свою ученицу с укоризной и подлила ей ещё кипятка, хотя её не просили об этом. За столом прочно воцарилась тишина. Слава богу…
Порой Анне казалось, что именно в такие молчаливые, суровые моменты она чувствовала себя дома – здесь, в этой насквозь пропитанной музыкой квартире, где жила очень умная, талантливая и бесконечно одинокая женщина.
***
Она ждала этого момента целую неделю. Какое счастье, что родители отбыли на дачу! Анна терпеть не могла эти «выезды на природу», заключавшиеся в бесконечной прополке грядок, таскании леек с водой и собирании смородины. Когда мать, сжалившись, наконец освободила дочь от еженедельной дачной пытки, Анна готова была броситься в пляс, перемыть всю посуду и даже устроить генеральную уборку.
Но в этот вечер она не собиралась делать ничего подобного. Двадцать два тридцать, «Первый канал». Нужно успеть помыть голову, поужинать и заварить кофе: если захочет, она не будет спать всю ночь. А почему бы нет?
Укладка волос в этот вечер определённо удалась. Несмотря на глубокое недовольство своей внешностью, стоившей ей немало горьких слёз, Анна знала, что уж чем-чем, а волосами природа её не обделила: густые и гладкие, они блестящими прядями струились по плечам и спине, а насыщенный тёмный цвет, словно чернозём родной для их семьи Малороссии, оттенял её необычные глаза, казавшиеся светло-карими вечером и сине-зелёными днём. Смотря на себя в старенькое поблёкшее зеркало прихожей – другого дома не было, – Анна мысленно напевала «Хабанеру» Кармен. Нет, она не хочет быть меццо – только сопрано, – но эта ария ей определённо по душе! Когда-нибудь и он, как Дон Хосе, будет у её ног, пусть пока судьба даже не удосужилась их познакомить.
Однако несмотря на все усилия и приготовления, время тянулось слишком долго, а «Новости» казались безумно скучными, но Анна ни в коем случае не хотела переключать канал: пропустить начало нельзя, ведь сегодня… Сегодня точно, совершенно точно играет его команда!
И вот наконец её любимый торжественный позывной.
«Что наша жизнь? Игра!» – пропел невидимый Германн. На экране немедленно появились одетые во всё чёрное игроки, сидящие вокруг круглого стола, оформленного в стиле казино. Посреди был установлен смешной детский волчок с наездником: его крутили, чтобы выбрать вопрос телезрителя, на который отвечали участники игры. Шесть раундов, и в каждом побеждали либо облачённые во фраки интеллектуалы, либо счастливчик, приславший вопрос: в случае выигрыша он получал кругленькую сумму, обозначенную на конверте с письмом.
Родители рассказывали, что когда-то, в советское время, эта игра называлась по-другому – кажется, «Клуб любознательных», – а в качестве призов выступали не деньги, а многотомные энциклопедии. Этого Анна, родившаяся в восемьдесят пятом, конечно же, не могла помнить.
– Дамы и господа, приветствую вас в нашем Клубе интеллектуальных игр! – бодро, с лёгкой хрипотцой начал невидимый ведущий, почти всегда остававшийся за кадром. – Начинаем летний сезон игр «Кто? Где? Когда?»! Команда телезрителей против команды эрудитов. Сегодня играют: Сергей Зверев (Кандалакша), Ирина и Михаил Сутейко (Краснодар), Оксана Рабинович (Калуга)…
Анне никогда не приходило в голову отправить письмо с вопросом. Может быть, спросить что-то о музыке, но вот что? Да и зачем? Гораздо интереснее просто смотреть.
– Представляю наших эрудитов, – продолжал ведущий. – Сергей Кисин (Москва), Вениамин Сутьян-Мареев (Новосибирск), Аркадий Самранский (Смоленск), Георгий Желябов (Москва). И капитан команды Александр Трузьдев (Московская область, Дубна). Итак…
«Как? Он же его забыл! Почему он его не представляет?» – с возмущением подумала Анна.
И оператор почему-то его не показывает. А вдруг он действительно сегодня не играет? Нет, этого не может быть!
Тем временем мужчины во фраках и женщины в вечерних туалетах начали шушукаться, поглядывая на команду игроков.
– Да, меня поправляют, и правильно делают. Оператор, покажите его, пожалуйста… Вот так, спасибо!.. И, конечно же, Максим Гордиевский (Москва). Максим, вы обижены, что я забыл вас представить? – Голос ведущего – «крупье», как именовали его для пущего сходства с казино, местом азартных игр, – звучал насмешливо: Анна давно заметила, что чем успешнее и талантливее игрок, тем чаще ему приходится терпеть такие невинные поддёвки. – Напоминаю, господа, у нас прямой эфир, всё бывает. Мы просим… просим проявить понимание. Максим, вам вопрос от телезрителей… Только, пожалуйста, отнеситесь серьёзно, ведь вы серьёзный человек, правда? – продолжал ведущий всё в том же пошловато-шутливом тоне. – Итак, вопрос: вы женаты?
Камера наконец выбрала нужный ракурс и показала его во всей красе. Анна замерла: в этот вечер он, в отличие от остальных, был не во фраке, а в обычном деловом костюме с тёмно-красной бабочкой, которая придавала его действительно серьёзному, тонкому лицу какую-то комичную фривольность.
Максим Гордиевский, не смотря в камеру, развёл руками и поправил очки, как будто этот вопрос показался ему неприличным.
«Он смущён! – радостно заметила Анна. – Интересно, что же он ответит?» Ей и без того было известно, что Максим холост, окончил Мехмат МГУ, увлекается бильярдом и шахматами. Больше ничего разузнать не удалось.
– Господин ведущий, я бы предпочёл не отвечать на этот вопрос. Но не обижусь, если вы включите его в суперблиц, – после небольшой паузы отшутился Гордиевский, наконец посмотрев в камеру.
Анна снова отметила, что его глаза, тёмно-карие, с чёрными ресницами, эффектно контрастировали со светлыми, слегка вьющимися волосами. Даже сидя в кресле, он казался высоким и, несомненно, стройным и подтянутым, как и подобает настоящему мужчине. Да, этот человек не только был феноменально умён, но и красив настоящей, мужественной, классической красотой…
Присутствующие в студии – небольшом павильончике, затерянном в одном московском парке, – одобрительно захихикали, услышав шутку ведущего и ответ Максима. Все знали, что Гордиевский – восходящая звезда Клуба, настоящий мастер суперблица, специального раунда, когда вместо шестерых игроков на три вопроса должен отвечать лишь один человек и в течение всего одной минуты!
Именно в тот раз, когда Максим, оставшись за столом в одиночестве, за минуту безошибочно ответил на три абсолютно тупиковых вопроса, она впервые обратила на него внимание. Не на то, что именно он говорил, – кажется, первый вопрос был об импрессионистах, второй – о силе трения, а третий – об острове Пасхи, – а на то, как он это говорил, как держал себя, как размышлял в эти сумасшедшие двадцать секунд… Его сосредоточенное, но мягкое, доброе и волевое лицо… Она никогда не любила красавчиков и уже тем более блондинов, но он, конечно же, был исключением. Максим Гордиевский вообще был ни на кого не похож, особенно в своих очках без оправы. Но когда он, погружённый в размышления, снимал их, пожалуй, было даже лучше: лицо его становилось более домашним, понятным, почти трогательным.
– Господин Баранов, перестаньте подсказывать, пожалуйста! – строго осадил ведущий одного из завсегдатаев – полноватого брюнета с усиками, что-то шепнувшего на ухо одному из игроков. – Неужели вы думаете, что Трузьдев не разберётся без вас? Господа, напоминаю, что любые подсказки будут пресекаться! Вплоть до удаления из зала! Вам это понятно, господин Баранов?
Брюнет послушно кивнул, а Гордиевский слегка улыбнулся и прикрыл рот рукой, словно желая скрыть иронию. Волчок начал очередной тур под привычный вертлявый аккомпанемент.
«Интересно, он тоже считает, что ведущий держит себя вызывающе?» – подумала Анна.
Впрочем, в этой немного претенциозной передаче ей нравилось почти всё: и элегантные вечерние наряды, и обращения «дамы и господа», и камерные интерьеры садового павильона, в который зимой даже залетали снежинки…
Но больше всего её привлекала атмосфера интеллектуального соревнования, в котором участвовали сразу столько неординарных, целеустремлённых, исключительно умных людей. По необъяснимой причине её прямо-таки манил, интриговал этот круг, абсолютно недоступный для неё, погружённую в рутину сольфеджио и хора.