Ксения Татьмянина – Я не кошка (страница 4)
– Олеся Ольховская…
Проговорила в воздух, задумавшись одновременно о себе и о ней. В девять утра я впервые пошла на вызов, впервые оператором подключилась к чужому сознанию, и случай с попутчиком получился таким схожим. Женщина влюбилась в незнакомца, едва увидела… нет, мы не могли повлиять друг на друга. То – её влечение, её безрассудство. А сегодня было моё.
И что ещё осознала и отметила – жалости нет. Проскользнула циничная мысль – пять лет достаточно, чтобы оправиться от утраты. Случилось то, что случилось – надо жить дальше. Вадим Черников ведь тоже не кот, девяти жизней у него нет, будет кощунственно потратить остаток единственной на одиночество и тоску.
– Спасительница нашлась. А он у тебя спрашивал совета, как именно и на что ему стоит тратить свои годы? Нет. Живи своей жизнью.
Сказала так сама себе и успокоилась. Вдруг моя внезапная любовь завтра совсем пройдёт, а я сегодня перестрадаю впустую.
Глава четвёртая
Я услышала звук будильника, и первое, что подумала, – не хочу вставать! Сейчас ведь только шевельнусь, как кошмарная жизнь придёт в движение вместе со мной.
– Валерия, бегом завтракать! Вставай, доча. Лида, тоже вставай.
У нас с тётей комната, как в детском лагере – напополам поделена. Мой диван и стол у одной стены, её кровать и стол у другой, шкаф общий. За стенкой – мама и бабушка. Мне под сорок, тёте под шестьдесят, маме под семьдесят, бабушке почти девяносто.
Я откинула одеяло и села на край дивана, спустив опухшие ноги на пол. Наелась вчера на ночь бутербродов с бужениной и солёными помидорами, потом две кружки чая и печенье. Уснуть только сытой можно, иначе никак. А результат я даже лицом чувствовала – веки не поднимаются, кожа на лбу болит от натяжения, губы слиплись. Во рту вообще мрак из горловой слизи и белого налёта.
Выждала очередь в туалет, умылась и зашла на кухню, где мама подгоняла полотенцем сестру, и сразу же меня:
– Остывает! На работу ещё опоздаешь, бегом давай, тюля какая. Раскачиваешься и раскачиваешься.
Посмотрела на тарелку: жареные на постном масле гренки из вчерашнего батона. Обезжиренная сметана, варенье, растворимый кофе и опять печенье. Оно у нас пакетами закупалось и никогда не кончалось.
– Спасибо, мам. Но я сегодня завтракать не хочу.
– С ума сошла? Это самый важный приём пищи! Заправься, как следует, ешь бегом.
– Аппетита нет.
– Я в пять утра встала, чтобы всё успеть, а ты нос воротишь? Выбросить? – Мама сделала лицо одновременно гневное, оскорблённое в лучших чувствах и угрожающее. – Давай, выброшу… Деньги, труд, заботу, материнскую любовь, прям в ведро!
– Я оденусь пойду, ладно?
Своё выражение лица сделала непонимающим, только бы не задеть ещё какой проводок в этой бомбе и не активировать потоки душевного излияния. Как маму не ценят, как она всем пожертвовала, как муж-скотина бросил её с ребёнком тридцать пять лет назад, как в поликлинике всё здоровье оставила, и к санитаркам никакого уважения… Бабушка из зала голос подала, и мама не удержала меня за локоть, отпустила, переключившись вниманием.
В комнате я стала действовать быстро. Натянула на себя выходную одежду. Сняла с полки шкатулку и вытащила накопления.
От мамы не скрыть ничего, она любой фантик найдёт, даже если тот за плинтус спрячется, поэтому говорила, что собираю деньги на поездку себе и тёте на автобусный тур «Свет Духовности». Как раз отпуск через три недели, а только на такое путешествие по монастырям и храмам мама бы позволила копить. Места святые, группа не маргинальная, а благочестивые женщины, и Лида со мной, присмотрит. Она настолько позволила, что даже не забирала купюры к себе, разрешая складывать отдельно! А вот документы – их надо как-то вытащить из комода, что в зале.
– Валерия!
– Иду, мам! Оденусь сначала!
Дверь сердито открылась, – мама проведала бабушку и ей не понравилось, что я зачем-то прикрыла дверь поплотнее. Мне что, есть что скрывать?
– Иду, иду… – я плюхнулась на постель и демонстративно натягивала носки. – Иду.
А сама тишком в первые же секунды возможности, шмыгнула в зал, сказала бабушке «т-с-с», и вытащила из верхнего ящика свой паспорт, карточку страховки и налоговой, и быстро закинула в сумку. Бежать надо буквально, как из тюрьмы!
Поэтому в туфли сунулась, не застёгивая липучек, щёлкнула замком, и вниз по лестнице! Задержусь у лифта, поймают!
Мне почти сорок лет, я никогда не целовалась даже и не ходила на свидания. Всю жизнь боялась маму обидеть, всю жизнь старалась не испортить ей настроения и не добавить отказами горечи, ведь она и так несчастная! А неблагодарные дети – это самые жуткие предатели. Вот тётю сын десять лет назад из квартиры выгнал. Спился, сторчался, бил её, и на улицу выгнал. Дедушка в своё время тоже был алкаш и буян, натерпелись в своё время и жена, и дочери. Мужчины вообще – зло. А мой отец самый поганый из всех: гад, аспид, тварь, изверг.
– Валерия!
Ор я услышала на пятом этаже. Коленкам больно, но спускаться – не подниматься, и я бодренько преодолела весь путь.
Во дворе ещё поймала в затылок «Валерия!» – это мама с балкона кричала. Но совсем успокоилась, как вывернула со двора на аллею и пошла без спешки. По пути в киоске купила газету с объявлениями, блокнот и ручку, бутылку воды и с наслаждением выпила несколько глотков. Внутренний голос возликовал! Впервые с утра не тошнит после завтрака, не наваливается сонливость и нет ощущения камней в желудке. Спина болит, тазобедренные суставы и коленки ноют, шпора пяточная проснулась. Но всё равно – хорошо! Обалденно хорошо!
Вот я шкодница и преступница, из дома сбежала!
Первые пару часов на работе – крутилась как юла, на энтузиазме. Бумажки туда, бумажки сюда, по складу прошла, то с тем сверила. А в первое же окно свободного времени до следующей машины, я села за стол в общем кабинете и взялась за телефон. Начала прозванивать объявления о сдаче комнат. Всё записывала в блокнотик, обводила вопросительные и восклицательные знаки, прикидывая по памяти – что там за район, что за улица?
– Ты чего печеньками не хрустишь, как обычно?
– Голода жду. Мариш, кстати, я с обеда на полчасика задержусь, прикроешь меня?
– Опять в поликлинику?
– Нет, до центра добраться надо, а только на дорогу время уйдёт. Дело не терпит.
– Прикрою, конечно.
Время получилось сэкономить. Подошла к грузовой машине, что уже заводила мотор, и просто спросила – могут подбросить или нет? Водитель кивнул, и я, прям балерина из балерин, полезла на верхотуру в кабину! Рабочие склада и охранник в свидетелях поржали в голос. А плевать! Я послала им всем воздушный поцелуй из окошка!
В центре обошла нужные точки – в бассейне купила абонемент, в спортивном магазине хороший купальник, в обычном магазине – тапочки и полотенце, в книжном – любовный роман. А потом засела в закусочной с потрясающей коллекцией блинчиков! Взяла с мясом и грибами, с курицей и жареным луком, сладкие с бананом, с шоколадной подливкой! С орешками и жирной сметаной! Плюс к обеду – чайничек облепихового чая.
Я не сумасшедшая, и не собиралась в один день устраивать несчастному организму голодомор, а бактериям кишечника смертельную терапию. В смене питания важна постепенность, и сегодня я начала с того, что собиралась поесть не от скуки, а с настоящим аппетитом. И не на бегу с перекусами, а осознанно наслаждаясь каждым кусочком. Наслаждаясь! И никакой вины за калории!
С пятницы пойду в бассейн – из всех физических нагрузок удовольствие получала только от плаванья. Поэтому к чёрту бег и гантели, хочу кайфовать, а не потеть! Вечером буду читать «нехорошую» книгу о любви и препятствиях!
Я вернулась на работу, привезла в благодарность Марише плитку горького шоколада и пошла в бой – сверять списки с реальностью. А в закутке у грузчиков внезапно играла музыка.
– Радио сделайте погромче! Прям чуть-чуть, с ним веселее!
И прошлась вдоль стеллажей, пританцовывая. А на зажигательном моменте ещё и плечами подвигала и головой.
– Лерк, тебя на камеру снять и в цирке показывать, как слонихи танцуют.
– Ну снимай, ну и показывай. – Качнула бёдрами, переступила на месте и подмигнула всей братии. – Я слоник фигуристый, мягкий, лакомый.
– Тя какая муха цапнула? Подменил кто? – Это второй отозвался, и совсем без подколки сказал: – Вообще-то ты ничего шевелишься. Про цирк дурака не слушай. Уверенности тебе не хватало, а так, всё, где надо, выпуклое и впуклое.
– Не, серьёзно, прям головой повернулась, как не ты. Случилось что? В лотерею выиграла?
– Да какая лотерея! Бери больше. Проснулась я сегодня утром, лежу, в потолок смотрю, и думаю… я ведь не кошка, у меня нет девяти жизней! Понимаете? Хватит трусить, хватит ныть, хватит на других перекладывать ответственность за себя! Ноги в руки и вперёд. Посмеются, и что – умру прям? Нет. А от диабета запросто. Отвернутся и в спину плюнут, и что – я на чужое мнение тоже плюну. А вот если сама себя ненавидеть буду – беда реальная. Так что знакомьтесь, мужчины, с новой Валерией – доброй, весёлой, пухленькой и неунывной! Кто танцует?
– Чердак у тебя знатно слетел…
Но так лишь один сказал, а остальные хмыкнули. Танцевать, конечно, не стали.
К концу рабочего дня у меня отваливалось всё, и голод был зверский! Хотелось на косяк накинуться и сгрызть, как бобёр, но я мужественно посмотрела в блокнот и поехала на два адреса – чтобы прямо сегодня. Договорилась не со всеми, а с одной риелторшей и с одной хозяйкой квартиры, где она и сама жила. Через агентство не получилось. Цена ниже, но меня сморщило от тараканов и запаха, а вот второй вариант понравился. Идеально – кажется. Разболтались, разоткровенничались – я хозяйке чуть ли не всю прежнюю жизнь выдала и страсть к переменам, она поведала в ответ о разлетевшихся из гнезда детях!