Ксения Татьмянина – Ветер Безлюдья (страница 75)

Но ведь дело в людях. В одном, двух, пяти… с которыми ты не видишься каждый день, но они есть, ты их любишь и весь мир больше не глухой!

Я села за рабочий компьютер, опять подумав о том, что неприятно задело с порога. Моя семья жила в достатке. В доказательство самой себе, открыла архив и выборочно прощелкивала фото: мало, что квартира была, была и техника, и одежда, и мебель. Модная мама, деловой папа, нарядная я. Да, машины не имелось, но уже тогда личный транспорт перекочевал в раздел роскоши. Кроме остального — вот фотографии из кафе, из детского парка, из поездок родителей заграницу.

Откуда же тогда фраза мамы «Не хочу, чтобы ты также ненавидела своего мужа за то, что он не может нормально обеспечить семью?».

Андрей вспомнил о тяжелых тридцатых. И я посчитала по возрасту — Гранид в тридцать третьем стал отказником, Андрей и Тимур погодки, родились в тридцать шестом, остались в семьях, но очень бедных семьях. Наталья на год их постарше — не помню, чтобы жила хорошо, даже сережки латунные носила. Я родилась под конец десятилетия — в тридцать восьмом, и у нас ни о каком кризисе речь не шла, судя по фото.

Как же так? Почему мама обвинила отца в недостатке денег? Даже если он Эльсе помогал, хватало на все с избытком! По воспоминаниям друзей — я таскала продукты каждую встречу, все лето, угощая и себя, и их, и это не пробивало дыры в бюджете. Родители замечали вообще сам факт, или холодильник был настолько полным, что его невозможно разорить?

Почему родители соблазнились выплатой клиники? Почему сейчас главный их страх — остаться без денег самим, и что я скачусь в нищенство? При том, что их квартиры в собственности, а я снимаю. Даже сейчас, если сравнивать, наша семья как сыр в масле катается! Все равно мама дергается от желания богатого зятя и отпрысков — гарантированных опекунов в старости, а отец дрожит от беспокойства, что зарплатой не потяну и деградирую…

— Почему все так?

Кончено, правда в том, что без денег совсем — не жизнь. Они должны быть, чтобы не звереть от голода, вылечиться, подстраховаться на случай безработицы, купить себе время или расстояние. Но у отца и матери было что-то другое…

Отец мог обеспечить семью. Мама ненавидела его по иному поводу.

Я задумалась, залипла в семейном архиве, и не нашла никакой серьезной причины. Уверена, — черной семейной тайны не существовало. Папа не садист, не алкаш, не изменник. Он даже после развода продолжал жить так, как жил, тихо зарывшись в книги. Мама ненавидела его просто потому, что не любила. Он — не он, не ее мужчина, а для замужества и рождения ребенка удобный вариант.

— С перспективами…

Повторила вслух ее же словечко. Чтобы он ни сделал — ей все будет не так. Любви не было. И даже сдружиться родители не смогли, поженившись по нужде, не притерлись друг к другу. Не открытие для меня. Но все-таки с этим пониманием выявилась новая глубина всей их жизни. Как же мне повезло, что тепло любящих родных я узнала от бабушки и от тети, хоть и не зацепила много сознанием. Они сформировали мое сердце.

И Гранид… отказник с рождения. Хоть на капельку, но мать у него была. Та, что любила, баюкала и произносила его имя с лаской. Не холодные няньки, казенные руки и равнодушные голоса, а семья. Потому ли он был таким отзывчивым ко мне, девчонке, таким заботливым и открытым, что неизвестная женщина успела сформировать его сердце?

Никого нет в живых. Только мы, выросшие, с неутраченным наследством внутри себя. У него сиротство. У меня дом без любви, а это тоже не дом. И мы встретились в Безлюдье, убежав каждый от своей беды и одиночества.

Закрыв архив, достала его фотокарточку. Долго смотрела и не могла понять — я люблю его?

Вот с друзьями все ясно, хоть и получается наоборот — эпизоды с их прошлым я не вспомнила ни одного. Встречались мы мало, общались — по пальцам пересчитать, но я уже знаю, что люблю их, что они мне близки, и мы всегда придем друг другу на выручку. Гранида я помню и вижу перед собой так ясно, как это фото. Жила с ним под одной крышей, проводила с ним много времени, и сейчас мы тоже общаемся. Он мне помог, даже за меня отомстил. Почему он мне не точно такой же друг, как остальные? Да, я его люблю… как мужчину?

С пониманием этого было трудно. С Виктором все мои чувства говорили уверенное «нет!». Даже боялась, что с его стороны вдруг проявится желание поцелуя, объятий, и самого страшного — стать любовниками. С Гранидом «да», но у меня не было желания кидаться ему на шею, целовать, завлекать в постель. Если и хотелось бы коснуться, то без соблазна, без трепета…

Опять слегка покорежило — потому что не нашлось подходящих слов, всплывали только те, что мама пихала в романы как масло в кашу — побольше, пожирнее, чтоб плавало все в этих слащавых эпитетах плотской страсти. Неужели эта моя часть, Эльса-женщина, навсегда отравлена, и до самой смерти я буду Эльсой-девочкой?

А ведь Гранид поцеловал меня в губы. Дурашливо или серьезно?

Ролик

В следующий день утром, выспавшись и поплавав в удовольствие столько времени, сколько хотелось, я вернулась домой и решила для своих родителей сделать видео. Не подарок, а новую попытку сказать о себе так, чтобы они услышали.

Программа Гранида была великолепна. Подступившись в этот раз, обнаружила еще одну жемчужину — фотографии та могла перерабатывать кучами и не промахивалась в итоге создавая модель для видео. Если раньше, чтобы создать лицо, я сама выискивала и сортировала снимки, где человек был с разных ракурсов и «лепила» его с помощью векторов и вставок, то теперь от меня было нужно два действия — указать папку с фотографиями и подождать десять минут. Или чуть больше, если снимков море. В этот раз я выбрала себя. По задумке первая часть ролика будет о моем детстве. Только не все вместе, а я с каждым родителем по отдельности. Воскрешать их любовь смысла не было — ее не существовало, а вот ко мне они все же испытывали свои родительские чувства. Не та теплота, которой мне не хватало в детстве, и не та, которую я воображала себе еще совсем недавно… пусть. В конце концов не одни они меня понять не хотели, я тоже выкручивала им руки своими желаниями «настоящей семьи» и общих ужинов. Сейчас я приняла родителей такими, какие они есть и хотела взаимности. Вторая часть ролика — мое возможное будущее. Там некая Эльса получит награду за вклад в интеллектуальное достояние страны, выйдет замуж за богатого красавца и окружит себя тремя карапузами. Если они больше не примут меня, то пусть смотрят на дочку своей мечты в ролике.

Время Илья назначил на шесть вечера. Ему не придется приходить так каждый день, дожидаясь моей возможности исполнить обещание — мы появимся там сегодня вместе с Кариной. В три дня я открыла персоник и задумалась — кому позвонить с просьбой? Кончено, о таком нужно было позаботиться раньше, но я беспечно забыла об этом. Не заметила никого подозрительного у полихауса, — ни вчера, когда возвращалась, ни сегодня, когда выглянула на улицу после бассейна. Почему-то острое ощущение опасности отодвинулось от меня, — из-за стольких защитников разом, и друзья, и Гранид, и Нюф, — последний способен найтись в любой точке трущоб. Это не значило, что я не нужна больше колодезным, это лишь значило, что они или лучше сокрылись, или сменили тактику. Елисей написал в последнем сообщении: «Я буду вас преследовать, Эльса».

Очень хотелось позвонить Граниду. Оторвать его от любой работы, найти веский предлог чтобы он приехал. Эгоистично, но и без предлога — мне хотелось увидеться с ним. Тимуру не хотелось звонить совсем — отвлекать его от его службы, а он не свободен в этом отношении, от семьи — это самый крайний случай. Он однажды избавил меня от слежки, но в драке он проиграет. Я не прощу себе этого. Звонить Андрею? Оптимальный вариант, если бы не одно но — вдруг он увидит Илью? Не время для их встречи. Обманывать, водить следователя за нос, попросив проводить до другого входа во Дворы, мне не хотелось.

И я решила никому не звонить. Выбрала сама самый недалекий от метро вход, чтобы перескочить побыстрее путь от станции до подъезда, арки или подвала, с минимальным риском. А вот на обратном пути, — из трущоб в город, когда будет позднее по времени и совсем не многолюдно, другая история. Прикинув, сколько примерно может занять все дела во Дворах, я и написала сообщение Граниду: «Привет. Сможешь сегодня в восемь встретить меня на Павловской станции? Мне нужен провожатый». Он не ответил сразу. Ни через час, ни через полтора. Я уже собралась на выход в половину пятого, не зная, что и думать, как пришло короткое: «Да».

Щенок

— Эльса! Здравствуй, солнышко. А я думала, что ты совсем пропала… Витя сказал, что ты не переехала.

— Я не переехала. Но и не пропала.

В третьем при переходе Дворе меня окликнула Анна, пышная женщина с белой кожей и пшеничными волосами. Она была моей ровесницей, но из-за большого веса казалась постарше и по-взрослому степеннее. Анна выгуливала Матильду и последнего из помета маленького медвежонка, — можно сказать жену и сына Нюфа.

— Смотри как еще подрос, будет больше папки! Представляешь, повадился ночью залезать спать в постель, никак отучить не могу. Сейчас-то маленький слоник, а как взрослый будет? Так придется отдать ему кровать и спать самой на полу. Ты надумала, может, а?