Ксения Татьмянина – Полузвери (страница 3)

С языка все равно чуть не слетело: «Так ты кто — волк, медведь или все-таки тигр?».

— Помолчи.

И уложил мою голову обратно, для верности мягко надавив пальцами на губы.

Полузвери, конечно, не привязывали себя ни к какому из видов. Они — аномальные люди, и все, как некроманты. Из-за чувства стайности и выработанных на нем законов, обозначали себя волками. Никаких когтей, шерсти, вылезания клыков в полнолуние не происходило, и обострения звериности не были привязаны к лунному календарю. Но свой цикл был, и это тоже играло на сравнение, пусть мифологическая связь одного с другим была только вымыслом. В природе никакие волки от луны не зависели.

У полузверей сила и ловкость с рождения были сильнее, чем у обычного человека. Чуткий нюх и скорость реакции на раздражители, непереносимость алкоголя, более быстрое заживление ран, ранее взросление, крепкое здоровье и — как результат, — долгая жизнь.

Нольд рассказывал мне об этом, дополняя картину, пока вез в клинику. Подстраховка с практикой там придумалась на время лечения, но так как все равно на ногах, и Троица был нужен, я не собиралась торчать в неуютной квартире день, а заняться делом. Например, выяснить, с какого перепугу регенерат стал таким мощным?

— Я высажу за квартал, дальше доберешься сама. Троица предупрежден, пропуск на вахте есть.

— Хорошо.

— Будут новости, если не срочные, сообщением не набирай. Вечером все равно обсудим на сборе — Парис в столице. Самое время тебе познакомиться.

— Договорились.

Когда машина остановилась, сразу не вышла, а поцеловала Нольда, как принято у пары перед расставанием на долгий день.

— При остальных ко мне не лезь с объятиями, хорошо? Держись прохладнее.

— Хочешь скрыть?

То жена, а то… Меня эта просьба царапнула, но Нольд объяснил:

— Нет. Не хочу новых открытий в какой-нибудь неподконтрольной реакции, только не при друзьях. Хвостом не завиляю, у меня его нет, но лучше сам себя проверю для начала.

— Буду как лед!

И снова поцеловала.

Опять долгое ожидание всех необходимых проволочек с пропуском, опять отсиживание в учебном кабинете с какими-то тестами, и я начала бояться, что Троицы мне не видать — мало ли по каким причинам он не может выкроить несколько минут для разговора.

Но к полудню удача — элегантный, свежий, с улыбчивыми глазами, Троица заглянул в комнату. Я как раз осталась одна, стажеры-соседи ушли на обед. Провел коридорами в свой кабинет и только там, не удержался, и тепло обнял:

— Позвольте, Ева, проявить к вам свои сугубо отеческие чувства. Мы все очень переживали. Как самочувствие?

— Самочувствие — одна из причин, почему я здесь. — Шепнула тихо: — Мне бы еще дня два валяться, а я уже вчера бегала. И травмы были не легкие. С регенератом что-то случилось… возьмете кровь на анализ?

— Да, обязательно. А еще причины?

— Хотела бы поговорить с Иваром. Если возможно.

— Что-нибудь придумаю…

— И хотела увидеть вас, господин Троица. Вы обещали однажды совет мудрого старца.

— Время ограничено, так что начнем с анализа.

Он закрыл дверь на ключ, из специального стенного шкафа достал маленький чемоданчик и уже из него — набор. Шприц, жгут, стерильные пластиковые колбы и скальпель.

— И образец тканей возьмете?

— В идеале. Только нужно придумать, откуда, чтобы вы могли скрыть рану.

Я закатала штанину брюк.

— Будет больно.

— Не смешите меня…

— Да… — он вздохнул. — Когда мне приходилось со Златой проводить процедуры, иногда болезненные, иногда долгие, она все время говорила: ты смешишь меня своим страдальческим выражением лица. В итоге у тебя трясется рука, у меня трясется рука. Помни, что мы помогаем людям в будущем не испытывать гораздо большей боли.

— Умная девушка.

— Порой казалось, что она старается меня оберегать сильнее, чем я ее.

— В семьях так и бывает. Я тоже старалась заботиться об отце, а тот всегда удивлялся: я еще не так стар, чтобы меня опекал ребенок. Ему было шестьдесят на момент смерти, а сейчас было бы уже семьдесят семь — для некромантов вообще не возраст.

Троица сочувственно кивнул и коснулся кожи скальпелем. Приготовил марлевый тампон, чтобы приостановить кровь. Срезал. Пока я придержала марлю, он спрятал лоскуток с монетку размером в колбочку и налил туда из спринцовки специальную жидкость. Герметизировал, и после налепил большой пластырь на ногу. Забрал кровь из вены и пальца.

— Плюнуть куда-нибудь?

— Не стоит. — Троица опять улыбнулся. — Всего уже хватит. Анализ я проведу у себя, не здесь. Как быть с Иваром подумаю после обеда, а пока нам никто не мешает, я слушаю. Что за совет вам нужен?

— Принц влюбился в простолюдинку и собирается представить ее королевской семье как жену. Что нужно сделать девушке, чтобы смягчить остроту неравенства, и желательно до того момент, как ее будут представлять. Богатств у нее нет, необходимого происхождения тоже, а позорить принца так не хочется, ему же все шишки в итоге прилетят. Еще, не приведи Морс, из семьи изгонят.

Троица, кажется, ожидал чего угодно, только не сказки. Он сел в свое кресло и в изумлении приподнял брови, а веселый прищур избавился от лукавых уголков.

— Это я о себе, конечно. Просто обрисовала образами для наглядности.

— Настолько все сладилось?

— Настолько. — Я засмеялась от того, как быстро он догадался.

— Всегда подозревал, что за Нольдом стоит какая-то спесивая династия, иначе бы его общение с сестрой не разладилось… хорошую вы мне задачку задали, Ева. Но ответ на нее один: ничего не нужно делать. Хуже нет пытаться понравиться тем, кто изначально смотрит на вас сверху вниз. Лучше всего прийти с чем есть и полагаться на разум. Понимаете… я люблю восток, и люблю его культуру. И его прекрасное отличие как раз от западных сословных различий. Вы рассказали мне сказку запада, а я перескажу вам притчу востока.

— Прекрасно!

— Сын императора влюбился в простую девушку и представил ту перед семьей, изъявив свою волю взять ее в жены. Старший брат, ослепленный гордыней, сказал: «За ней нет даже славы, ее род ничтожен, а кровь грязна». Средний брат, ослепленный жадностью, дополнил: «За ней нет богатств, ее приданое не принесет в казну и медной монеты». Слово взял отец, ослепленный величием: «За ней нет манер, умения себя держать и говорить, и ее присутствие при дворе не принесет даже услады взору». На что мать молодого императора ответила: «Когда на смертном одре вы откроете перед собой дорогу иного мира, вы не сможете взять с собой ни славы, ни богатства, ни красивых манер. Они не согреют вас там, где нет одежд, не насытят там, где нет пищи, и не подарят взору солнца, ибо там нет света. Вы можете забрать с сбой то, что смогло сохранить сердце, и если это любовь, то за гранью вас встретит рай».

— Это настоящая притча?

— Да. А переходя к морали… вы, Ева, к слепым не пробьетесь, что бы ни сделали. А те, кто зряч, тех ничего не смутит. Но, я уверен, что вам не стоит слишком волноваться. Мой совет помог вам?

— Более чем. Спасибо.

— Если до пяти вечера я ничего не придумаю с Иваром, уезжайте из клиники как положено. Встретимся позднее.

Троица позвонил в половине пятого, когда отчаялась ждать. Быстро проговорил инструкции. Я тут же ушла из кабинета, нашла уголок в конце узкого коридора у пожарного выхода и приложила телефон к уху. Связь не отключала, потому что Троица тоже ее не отключил. Он сказал слушать и ждать, по звукам должно быть понятно, что некромант остался один.

Щелканье замка, шумы, шаги, гулкое эхо пространства без мебели:

— Раздевайтесь, мойтесь. Вы должны быть готовы к процедуре через десять минут.

Хлопок, защелка, и шаги, явно босые, стали громче. Шуршание.

— Ивар, возьмите телефон из кармана халата. Вы должны видеть его в душевой на вешалке. — Несколько недолгих секунд тишины и шуршание почти в ухе. — Снизьте громкость динамика.

Я свой тоже снизила. Мне он нужен был, чтобы хорошо слышать, а Троица оставил на своем, чтобы была услышанной я.

— Да, кто это?

— Подруга вашего брата, Фо-Ху, или Фортена, если точнее. У нас на разговор минуты две-три. Включите душ и отойдите, чтобы его звук не мешал.

— Я слушаю… да, я слушаю…

Голос аж задрожал и зазвенел одновременно. Накрыло там Ивара эмоциями.

— Мы вас вытащим обязательно. Не скажу пока, как и когда, главное — не отчаивайтесь. Только после душа ведите себя как раньше, кажитесь подавленным, не проявляйте надежды и ожидания. Ничего не бойтесь… Ивар, скажите мне что-то, по чему ваш брат опознает, что вы — это вы и мы с сумели связаться. Есть кодовые слова или общая мелочь, которая посторонним не известна? И что ему передать, если вы хотите передать?

Он растерялся, замычал, пытаясь быстро сообразить и вспомнить. Но я не торопила, ждала столько секунд, сколько нужно.

— Да… да. Скажите: «домысел и вымысел» — это он точно поймет, и спор был настолько давно, что даже если кто и подслушивал, то не держал в памяти как важное. И передайте — «я не сомневался».

— Все?