Ксения Татьмянина – Некромаги (страница 37)

— Подъем. Пошли тебя спасать.

— В «Изюм»?

Угроза удалилась, но я все равно шепнула с осторожностью:

— Только на руку не пялься, как будто на нее фея села. Да, идем в кафе, а то вдруг они еще чуть-чуть понаблюдают.

— Кто ты такая?

— Ева. Не Спасительница, но и не самая простая твоя сестра.

Твари, живодеры, изверги! Убивали. Расчленяли. Пожирали… Уроды и ублюдки! Мрази! Хотелось выть в голос!

После кафе мы уехали с Константом к площади Восстаний, практически единственное людное место, где все-таки можно было поговорить без свидетелей. Держались открытых пятачков, курсируя между кучек отдыхающих, не приближаясь к ним на расстояние слышимости — пространство позволяло.

К десяти вечера некромаг заметно устал физически, но во всем остальном просветлел так, словно ему вторую жизнь подарили:

— Ты не Спасительница, Ева, но… Великий Морс! Какое счастье иметь возможность поговорить о боли с тем, кто тебя понимает. Не мне рассказывать, как мы живем, в каком одиночестве… и наши правила… — Он вздохнул и улыбнулся. — Денег мне хватит еще дня на три, потом придется уехать. Прошу тебя, давай еще встретимся раз, здесь же. Я не теряю надежды в поисках и, может, мне повезет найти ту некромагау. Случится, и ты что узнаешь. Если нет, еще хоть словом перемолвиться с тобой, будет подарком.

Я отрицательно покачала головой и пока он не успел расстроиться, сказала:

— Я предложу другой план, Констант. Не уезжай. Поиском секты занимаюсь я и мои друзья, подарок мне — то, что мы встретились. Вспомни все, что можешь, запиши, любые детали очень важны: были ли у сектантов какие-то атрибуты, значки, кулоны, во что они одевались, общались ли кодовыми словами, каких возрастов и примерной внешности были. Это не просто из-за прошедшего времени, и не просто из-за тяжести пережитого. Но помощь будет неоценима.

— Друзья?

Мужчина удивленно переспросил о том главном, что для себя услышал.

— Да. Я пока ничего не могу объяснить, и для безопасности лучше молчать. Просто знай, что ты не один. Исцеления не будет, и мертвых не вернуть. Но месть — она всех нас утешит, когда мы свернем сектантам голову! Оторвем и поглумимся над самой главной их головой!

— Великий… ты так говоришь, словно это реально.

— Запоминай адрес. Его нигде не записывай, только в памяти. — Я назвала адрес Ханы. — Там живет некромага. Будем держать связь через нее. Я не знаю, когда смогу освободиться для встречи, поэтому всю информацию оставь там. Если я захочу что-то передать, то тоже так сделаю. Хана не предупреждена, но, уверена, не откажет в помощи. Скажи, что от Евы. И за деньги не волнуйся.

Залезла в сумку, достала все, что есть безличные карты и отдала, оставив себе на проезд и на пару дней на еду.

— Будь осторожен. Царапина не заживет до завтра, но действие вещества уже прошло, на новую рану не сработает. Береги себя, как и раньше берег.

Констант заморгал, закивал, и едва не заплакал, скупо сдержав эмоции и взяв себя в руки. Деньги принял без возражений.

— До встречи?

— До встречи, Ева… и спасибо за все.

Глава двадцать третья

В полночь я вылезла на крышу корпуса и изматывала себя, как бешеная. Мне хотелось перепалить ненависть, которой так сильно заправилась сегодня. Грела мышцы, оттачивая все, чему научил Нольд, и с облегчением думала, что помогла некромагу. Его история кошмарна, но не исцелив тела, чуть-чуть исцелила душу, подставив свое женское плечо. Еще и на пользу будет!

— Вот же, зверюга… — шепнула в адрес Нольда, когда на трех часах тренировки обнаружила, что ненависть вытопила, а телом не устала. — Знает хитрости! Научил!

Энергия сочеталась с контролем и не переходила в нервную горячку, — идеально для моментов, когда голова должна хорошо соображать, а тело наполнено силой. Я стала сильнее!

И когда после душа легла в постель, заснула не от усталости. А от полного покоя в сердце.

— Видела вас вчера, Ева… Завидую тем, кто так легко и быстро с людьми знакомится и сходится. Очень завидую!

Варита сказала об этом с откровенными чувствами, чем слегка удивила. Обычно в таком не признаются. Элен сидела на своем месте, словами не встревала, но слушала, отвлекшись от проверки утренней почты. Нам как раз прислали новый материал для освоения, каждой свой, и нужно было разобраться.

— Да так само как-то вышло…

— Я же говорю, — завидую. Все у вас само. А я что, уродина какая-то?

— Ты красивая, Варита, только закрытая. Улыбнись любому, посмотри в глаза дольше секунды, увидишь сразу как все поменяется.

А сама смотрела на ее розововолосый призрак на плечах. Пережитая трагедия мешала девушке, отравляя трупными миазмами живую душу и реальную жизнь.

— Меня зовут Варфоломея… Варитой родители звали. Думала, если на новом месте после универа воскрешу это имя, то тоже сразу все поменяется…

Мы с Элен переглянулись, а потом обе увели глаза в сторону, и друг от друга, и от Вариты. Но мне не хотелось упускать случай откровенности и приоткрытого сердца. Не просто так она вдруг сегодня стала делиться личными моментами. Пробные шаги на встречу… там, похоже, не то что парня, там даже подруг не было, во всех годах после убийства семьи.

— А я, наоборот, завидую таким, как ты, девушкам. Если кому понравишься, ты понравишься вся, и красивыми глазами, и характером. Моя внешность — мой минус. Почти все мужчины, кто смотрит, смотрит как на кусок мяса. Знойная, стройная, гибкая — только постель, только развлечься да попользовать. Я куколка, горячая и сексуальная, а по мужскому отношению к себе, как надувная и бездушная.

— А этот твой дознатель не такой?

Я пожала плечом:

— Вот не знаю пока. Северяне сдержанней, так сразу и не поймешь — на самом деле понравилась или как? Это у южан глаза маслянистые делаются, все сразу на лицо. Надеюсь. Я ни с кем не встречалась с семнадцати лет… с тех пор как погиб тот, кого я любила.

— Сочувствую. — Искренне сказала Варита, и Элен тоже кивнула без холодности, хоть и с какой-то своей скрываемой грустью. — Два года. Говорят, это как раз тот срок, когда впервые отпускает чувство утраты.

Ну, да, мне же всего… хорошо, что не ляпнула, не подумав — «ни с кем не встречалась пятнадцать лет». Элен подала голос:

— Знаешь, Ева, тут не только мужики… я ведь про тебя тоже в первые дни иначе думала, только по внешности судя, а за фасадом оказалось и посложнее и поглубже. Извини, если не гостеприимно приняли по началу, слишком уж отличаешься.

Я заулыбалась:

— Негостеприимно? А я ничего тут и не заметила даже. Наоборот, не стервили, не кусали, разговаривали нормально.

Любопытно — когда это обе успели приметить сложности и глубокости? Я здесь изо всех сил старалась играть свою роль и не проявляла ничего другого, кроме легкомыслия и ветрености.

— Поздравляю с началом отношений. Надеюсь, он хороший человек. — Элен погрустнела еще больше. — А я со своим парнем рассталась.

— О…

— Сама бросила. Не могу. Обманывалась, а теперь даже легче стало, так что можно без сочувствия.

Душевную болтовню пришлось прекратить из-за вернувшегося Серапиона. Он оглядел нас всех странно, будто услышал часть разговора, и очень хотел высказать свое мнение. На Элен зыркнул с откровенной неприязнью.

Конечно, я немного преувеличила степень своей привлекательности. На юге красоток много, мужчины избалованы количеством и свободным отношением к близости. Горячая кровь, мимолетные страсти, романы, что вспыхивают и распадаются без трагедий — как курортные приключения. На меня обращали внимание, но не так поголовно и не так жадно, как обрисовала. А здесь — да, бывало ловила взгляд липкого интереса, но не то чтобы… Взять того же Серапиона, парень ни разу не подал вида, что разглядывает девушек: меня, Элен, Вариту. И не потому что как Вилли, другой полярности, а потому что мучается ненавистью… Какая-то печальная сердечная история, возможно, предательство, и его призрак от этого вонял все больше и больше. Хорошо, хоть не чернел.

— Давайте уже выберемся вместе в какой-нибудь вечер? — Варита робко улыбнулась. — Маленький девичник.

— В субботу можно. — Элен подхватила. — Знаю отличный клуб с вкусными коктейлями.

Я надеялась на два фактора — первый, что Злата будет иногда гулять по любимым местам, куда водил ее Троица, когда вывозил в город. Одиночку и беглянку, тоскующую по близкому человеку, должно тянуть туда, где было не одиноко и хорошо. Ностальгия и атмосфера. Второй, что она увидит там нас — меня и Яна в обнимку.

— Да не вешайся на меня так… И без этого надо будет отмываться и отстирываться после твоих объятий.

— А вот сейчас обидно было. Я ведь душ приняла перед выходом, не вонючка. И я тебя скромно обнимаю, что значит «вешаюсь»? — Про обиду соврала, очень даже догадываясь, о чем северянин сокрушается. Не удержалась и выдала: — Что, Нольд покусает, если унюхает?

Ян скосил на меня глаза. Угадала! Только что — он разозлился или раздражен?

— Улыбайся в пространство, влюбленный… а то у тебя такое лицо, с которым на свидании не гуляют.

— Спасибо хоть вырядилась прилично.

Я не стала в первый день прыгать в алое платье, выбрала другой вариант образа, к которому тоже подобрала комплект. Подумала вдруг, что Ян случайно может и коллег по работе встретить, и хороших знакомых, перед которыми будет не слишком к лицу демонстрировать вульгарную девку под боком.