Ксения Таргулян – Память гарпии (страница 4)
Пользуясь этим, Орфин сумел выбить одну из дверей и зайти в незнакомое здание. Он испытал короткое торжество, как будто вырвался из плена. Но нутро дома обрубалось, едва начавшись. Разрез реальности шел по линолеуму, по обтертым ступеням. Вместо четвертой стены, которая бы замыкала комнату, гуляли ветра. Потолка тоже не было – над головой простиралось серое небо.
На огрызке скамьи ожидания лежала рассеченная поперек книга. От каждой строки в ней осталась лишь первая половина.
Подойдя к окну без верхней рамы, Орфин окинул взглядом остров. Опустошение и заброшенность. Люди пропали, время остановилось, и бездушный отпечаток цивилизации медленно старел на ветру. Белый, как макет из пенопласта.
Он до боли вглядывался вдаль, надеясь увидеть хоть что-то… кого-нибудь… И однажды это произошло.
К островку, на котором он застрял, приближался высокий белый смерч. Орфин ясно видел его тугой столб, который, покачиваясь, плыл через бездну. Вокруг него вращались облачные отростки.
От вихря шел тоскливый плач, словно тысяча шепотов слились в единой заунывной песне. Она пробирала до костей. Орфин непроизвольно обхватил себя за локти. Всё это ощущалось слишком реальным, чтоб принять за сон. И слишком походило на безымянный ад.
Стоны невидимых душ делались громче, и вот уже их голоса звучали мелодиями, горькими и сладкими одновременно. Как выводок сирен, они дурманили и манили к себе. Но страшней всего то, что Орфин узнал среди них тот единственный голос, который мечтал услышать и пытался забыть все последние годы. Он зажал ладонью собственный рот.
Кайма смерча уже лизала край острова, и в его облачном ореоле Орфин вдруг с ужасом распознал формы человеческих ступней и ладоней – полупрозрачные, оторванные от тел, они по спирали мчались вокруг жуткого столба. Его пробрал прерывистый истеричный смех – пробился сквозь горло и сквозь пальцы.
Неужели она там? Стала частью этого торнадо смерти?
Словно перед лицом древнего бога, Орфин замер в немом ожидании, что смерч поглотит и его.
Но тот двигался мимо острова. Лишь его белесые языки колючими порывами ветра хлестали по кровавому лесу впереди. Он начал удаляться. А Орфин пораженно уставился вслед. Тоскливая манящая песня всё еще звучала, тянулась от вихря. И дразнящий голос в ней повторял: «Как ты мог?.. Я еще жду…»
К горлу подступила вязкая горечь. Он мертв. Истек кровью в замызганном салоне разбитой машины, и никто не помянет его добрым словом. Кто он теперь? Призрак, тень… Если Рита правда там, разве имеет он право не последовать? Чем дольше Орфин вглядывался в яростный танец пурги, тем чище звучала для него эта идея.
Он бросил взгляд на собственные ладони с длинными пальцами. Чертовски легко было представить, как они отделяются от запястий и летят к вихрю, а сам он остается с аккуратно обрубленными призрачными культями.
– Постой! – крикнул он. Но вихрь не замедлился.
Орфин стер слёзы, едва они навернулись, вышел из картонного дома и шагнул к жутким корягам, за которыми клубилась и пела метель. Он страшился подходить к ним прежде и теперь понял, что не напрасно. Огромные куски плоти тянули кверху влажные красные отростки. Высокие узловатые нагромождения из костей, кровеносных сосудов, голых мышц… Они врастали в землю и ветвились наверху, подобно деревьям. Огромные вены, цепи бело-голубых нервов и обрубки костей перетекали друг в друга, цепляясь ветвями.
Содрогнувшись от этого зрелища, Орфин всё же ступил внутрь леса, стараясь не касаться чудовищных организмов. Но шквальный плевок снега вдруг толкнул его вперед – прямо на острый костяной шип. Орфин выставил ладони перед собой, и шип вспорол ему предплечье. Рану опалило болью.
Он отдернул руку, и иллюзия прошла. Ветер продолжал хлестать по спине. Чтоб удержаться, Орфин вцепился в тело другого древа – бочковидное, раздувшееся. Ладони влажно чавкнули о его поверхность. Организм заколыхался, точно жир, и
Он отдернул руки от древа, и видение прошло, но его уже колотило от них. «Сраный, сука, ад». Но возвращаться было некуда. Он по-прежнему слышал пение и плач. Впереди за дьявольским лесом показался женский силуэт. Фигура стояла среди бури, обхватив себя руками за плечи, и ее кудри расходились вверх подобно ветвям.
– Рита!
Переждав очередную снежную трепку, Орфин бросился к ней. Оставалась пара шагов. Внезапно земля ушла из-под ног, и он ухнул вниз, слишком поздно поняв, что дальше нет острова. Пропасть настигла его одновременно с прозрением. Это не женщина – просто еще один изогнутый ствол. Он очерчен так ярко, потому что крайний.
Нутро скрутило от ужаса падения. Орфин закричал, пытаясь ухватиться. Ударился коленом о мясистый корень, почти пронесся мимо, но отчаянно схватился за него, обвил локтями. Слишком слабо: его несло дальше вниз, сдирая кожу. С третьей попытки зацепился ногами – лихо качнуло в сторону, но падение наконец удалось сдержать.
Он завис над пропастью, болтаясь на извилистом корне среди десятка других. Всё тело колотило от страха и энергии. Граница земной тверди наверху напоминала разъеденный песчаник. До нее были считанные метры – но ни за что не добраться.
Снова накатывало видение – он чувствовал это как подступающую рвоту, как черные мушки в глазах перед обмороком. Первой нотой кошмара была удушливая ярость. Затем движения – удары – он бил кого-то. Орфин пытался удержаться в своем уме, но кошмар затягивал его воронкой.
Орфин вырвался на миг, но тут же соскользнул на метр ниже по корню и панически вцепился в его сужающийся конец. Видение началось сначала.
– ЭЙ! – донеслось сверху сквозь вязкую иллюзию. – Лезь наверх, парень!
Корень под Орфином вдруг закачался, и кошмар милостиво отступил. Кто-то бил палкой по основанию лозы – оттого она и шевелилась. Орфин изумленно уставился наверх. Мужчина свешивался с края острова и протягивал вниз посох.
– Ну же, парень! Давай! Я не могу тут вечно торчать! Ох…
Незнакомец начал подниматься, чтоб уйти. Ужас жарким кнутом ударил по груди.
– Стой! – крикнул Орфин. – Подожди!
– Забирайся давай!
Господи, он не представлял, как, но просто не мог упустить этот шанс. В детстве ведь он лазал по канатам? Ноги сами вспомнили правильное положение, и Орфин перехватил корень чуть выше.
Минуту назад подъем казался невозможным и бессмысленным. Но стоило наверху появиться кому-то, кто сможет помочь или хотя бы объяснить – и надежда лучше любого хлыста заставила двигаться.
Оказавшись на уровне протянутой палки, Орфин бросил правую руку на древко, но лишь ударил по нему пальцами. Инерция рывка понесла дальше, и его головокружительно закачало над бездной.
– Заберись выше, – строго велел незнакомец.
– Не могу!.. Корень слишком толстый!
– Ладно, – сверху послышалось шевеление, и посох опустился чуть ниже. – Попробуй еще раз.
Орфин сглотнул. Его трясло, и снова оторвать хоть палец от корня казалось безумием. Он медленно выдохнул, пытаясь унять панику. Ощутил движение корня под собой: вперед-назад. И, поймав его ритм, из подлета кинулся на посох. Пальцы крепко сомкнулись на нём. Мужчина потянул его наверх, и, зацепившись коленом за край земли, Орфин выкарабкался на поверхность.
Не веря своему счастью, он рухнул спиной на твердь. Острые углы впились в лопатки, но как же он был этому рад. Внутри всё бурлило и клокотало – в груди, в жилах, в самих костях. Стресс ощущался иначе, чем при жизни. Рука, которую он поранил о шип, почти зажила. На ней остался только красноватый шрам, который становился тоньше на глазах. При внешнем сходстве Орфин не носил больше привычного тела, но пока не мог понять свою новую природу.
Глава 3. Харон
– Вставай, – позвал новый знакомый. В своей поношенной дорожной одежде и с палкой он напоминал кочевника. – Нужно убираться отсюда.
– Я только за.
Орфин поднялся и с отвращением оттер с рук липкую кровь корней.
Он оглядел своего спасителя, пытаясь угадать по облику, кто это.
Обветренная кожа, кирпично-карие глаза, крапчатый платок на шее.
– Как ты здесь оказался? – спросил Орфин. – Это ведь… остров.
– Я бродяга, – сказал кочевник так, словно это всё объясняло. Видя непонимание в глазах Орфина, он приподнял брови. – Пилот? Гончий? – Орфин только беспомощно развел руками. – Ты только перешел, что ли? То есть, попал в этот мир.
– Ты первый, кого я тут встречаю, – уклончиво ответил Орфин, поскольку не знал, сколько времени уже провел здесь.
Мужчина понимающе кивнул.
– Раз так – соболезную. Ты ведь в курсе, что?..
– Умер? – Орфин горько рассмеялся. – Да. Трудно было не понять. Там вон мой труп – то еще зрелище.
Мужчина хмыкнул, затем пояснил:
– Отвечая на твой вопрос: я прилетел.
Орфин окинул его недоверчивым взглядом.
– М-м, крылья?
Вокруг глаз бродяги сложились веселые морщинки. Он покачал головой и безмолвно оторвался от земли. Мыски обуви почти касались бетона, и всё же он парил. Одежда развевалась, и он чуть развел руки, словно удерживая равновесие. Спустя несколько секунд беззвучно опустился.