Ксения Таргулян – Память гарпии (страница 17)

Он нырнул вниз, пытаясь уйти от удара, но слишком поздно. Костяные крюки впились ему под ключицы и стали погружаться в плоть – всё глубже и глубже, как вилка в мясо. Орфин закричал. С каждой секундой боль нарастала.

Внезапно гарпия взмахнула крыльями, и ее когти дернулись внутри ран. Орфин отчаянно пытался ее сбросить, вырваться, но не мог. Его потянуло вверх, оторвало от земли, и он повис на когтях. От оглушительной боли он на мгновение провалился в обморок, но от нее же сразу пришел в себя. Чтоб хоть как-то смягчить эту пытку, вцепился кулаками в птичьи лапы, перенес на них часть веса, но плечи и грудь всё равно пылали. Казалось, сквозь эти раны утекает сама его сущность.

Гарпия несла его куда-то высоко над островами. Пурга царапала кожу. Орфин дышал мелко и часто от боли, и каждую секунду молился: пусть это кончится! Скоро она отпустит его. Притащит, куда хотела, и отпустит! Но мучительный полет длился и длился. И безысходность холодным ужасом разливалась по жилам.

Забытое

сентябрь 2015

– Сегодня ей бы исполнилось двадцать два.

– Что ты собирался подарить?

Орфин отвел взгляд. Ему вдруг показалось, что из ночного окна на него смотрит призрак. Он вздрогнул и лишь потом понял, что это его собственное отражение. Едва себя узнал. Он выглядел так, будто неделю не спал и не ел – впалые щёки, темные круги глазниц, словно у черепа. Кажется, даже радужки глаз малость обесцветились от того, как долго он сидел в полумраке занавешенных комнат.

– Я… не думал об этом тогда. Сейчас – фотоаппарат, зеркалку, – он назвал модель. – Ей бы понравилось. Правда, сейчас ей муж что угодно может купить. Мог бы, – Орфин шепотом выругался и уронил голову. Вместо речи изо рта шла какая-то белиберда. – Вот какой смысл теперь подбирать подарок? – горько спросил он.

– Закрыть свой внутренний долг перед ней. Ты написал прощальное письмо? – мягко спросила Медеш, делая пометку в журнале.

– Да… Но это не помогает.

Орфин никогда не ждал заботы от этой женщины. Напротив – думал, она выставит его, как только узнает, насколько его подкосила смерть клиентки. Вместо этого Медеш, мало того что помогла ему с алиби, так еще и сама взялась за его терапию. Тронутый ее участием, Орфин честно старался перебороть свою подавленность.

На первом сеансе, когда он совсем не находил себе места, он рассказал начальнице куда больше подробностей о Рите, чем хотел бы. Но Медеш и не подумала отчитывать его. Сейчас, спустя месяц, благодаря их встречам ему было уже гораздо легче, но осталась одна тревожная проблема. Призрак. Он видел напоминания о покойнице всюду: любая тень, любая незнакомка казались ею.

Медеш докуривала сигарету, и ее кончик светился рыжей точкой в полумраке. Когда они начали разговор, еще был закат, и кабинет заливало его зарево. Но темнота опустилась удивительно быстро. Пора включить свет, но Орфин не мог заставить себя пошевелиться.

Наконец Медеш затушила окурок в пепельнице.

– Ты видишь ее сейчас?

Орфин настороженно посмотрел в углы комнаты. В дальнем из них скрутилась тень, которую можно было принять за сидящего человека. Или ее отбрасывал цветок на окне?

– Не уверен, – в последнее время он не узнавал собственный голос, тот казался стариковским.

Тень вдруг пошевелилась, словно поднимая кудрявую голову.

– Д-да, она здесь.

Медеш вздохнула, достала листок с ручкой и написала адрес.

– Я дам тебе странный совет, милый мой. Попробуй обратиться вот сюда, – она вручила ему бумажку.

– Что там?

– Не лечебница, не бойся. Одна чудаковатая дама, которая считает себя медиумом. Возможно, участие в ее ритуале поможет твоей психике освободиться от призрака.

Орфин нахмурился, неподвижно глядя в листок.

– Экстрасенсы?

– Помнишь, как у Юнга? Иногда нужно обратиться к языку символов, чтоб достучаться до разума.

– Но ведь я не верю…

Медеш лишь пожала плечами.

Через три дня он и впрямь отправился по адресу. Долго блуждал среди беспорядочных полузаброшенных зданий в поисках нужного подъезда, и тревога всё нарастала. В голову закрался нелепый страх, что Медеш заманила его в ловушку, и здесь, посреди узких переулков, его схватят и потащат в подвал. Он ведь стал для нее бесполезен.

Что должно случиться в подвале, он придумать не успел, потому что наконец нашел нужный подъезд. Это оказался цветочный магазин, и его зеленая витрина выглядела оазисом посреди запустения старого района. Стоило удивиться, но Орфину было почти всё равно.

Внутри благоухало свежестью и весной. Он замер у букетов. Может, отнести один из них на могилу?..

– Для живых или для мертвых? – спросил мягкий голос из глубины зала. – Я могу тебе помочь.

Часть II. Царство Аида

Глава 9. Персефона

Сквозь пелену боли Орфин увидел внизу гигантский буро-красный кокон из нервов, сосудов и костей. Нагромождение переплетенных пульсирующих внутренностей высотой с пятиэтажный дом и формой как пчелиный улей. Он становился всё ближе. Гарпия снижалась, и вот ноги Орфина коснулись чудовищного острова, и когти с влажным звуком вышли из его ран. Он рухнул на переплетение искореженных организмов. Ладонь с чавком влипла в раздувшийся желтоватый отросток, и Орфина обдало густой табачной вонью, и перед глазами возникло раскрасневшееся лицо с капиллярами на носу.

Едва он отделался от наваждения, как вдруг начал задыхаться, точно захлебываясь водой. Раздался пронзительный детский крик… в нос ударил едкий запах химии…

Умом Орфин понимал, что его накрыло волной наваждений. Он провалился в калейдоскоп безумных образов – бессвязных, но пугающе убедительных. Его кидало между ними, как шарик для пинг-понга. Реальный мир померк, погрязнув в мешанине кошмаров. Впрочем, разве Пурга – не один из них?

Хоть секунду покоя… хватит…

Лица чумазых озлобленных мальчишек – вас нет!

Ливень, струями протекающий за шиворот – тебя нет!

Орфин начал отбиваться от шквала фантомов. Накатывали всё новые, но он упорно выворачивал мысленный штурвал, направляя судно разума прочь из водоворота. Шло туго, но постепенно иллюзии померкли – и он вернулся в реальность. В плечах и груди пульсировала резкая боль.

– …вопрос слышал?!

Орфин моргнул.

Над ним возвышались две фигуры: Рита с клювом, но без крыльев, и некто с чешуйчатым зеркалом вместо лица.

– Назови свою касту, – велел бесстрастный хрипловато-свистящий голос.

– К-касту?

– Что у тебя за талант?

Совладав с паникой, Орфин нашелся с ответом:

– Я зодчий.

– Докажи.

Он хотел приподняться на локте, но тело взорвалось болью. Двое в масках просто наблюдали сверху.

Проклятье! Он должен как-то выпутаться из этой передряги. Ведь должен!

Собравшись с духом, Орфин перекатился на спину и рывком сел. Вокруг, оседая на буграх из плоти и снова взлетая, клубилась пурга. Орфин поймал горсть, сжал в кулаке и медленно поднес к сердцу. Что-то из нагрудного кармана незаметно скользнуло ему в пальцы, а песок тонкой струйкой высыпался. Когда он раскрыл ладонь перед судьями, на ней вместо серого порошка лежало перо.

Человек в зеркальной маске сдержанно кивнул и подал Рите непонятный знак пальцами.

– Я отведу его сразу к хозяйке, – ответила она.

Призрак едва заметно дернул плечом и ушел в направлении «улья».

Проводив его взглядом, Орфин обернулся к гарпии. Маски на ней уже не было. Только веснушчатое лицо, при виде которого его обожгло обидой и злобой. За что?! Он бы пошел с ней по доброй воле! Зачем!

Девушка опустилась на костяной выступ рядом с ним. Ничего птичьего в облике не осталось, лишь несколько перьев блестели в волосах. В остальном она была точь-в-точь как та, кого он помнил и за кем гнался… хотя, нет. Было еще одно отличие. Глаза. У Риты они были темно-карие, почти черные. У существа перед ним – пронзительные желто-рыжие, с масляными точками зрачков.

Незнакомка подала голос:

– Так что ты… помнишь обо мне? – она звучала чуть хрипло, словно сама не ожидала, что это спросит.

Он помнил сотни разговоров и тысячи недомолвок, но всё это она только что перечеркнула своей жестокостью. Неужели она правда его забыла? Превратилась в эту тварь? Орфин смотрел на нее и чувствовал боль, а не узнавание. Преодолел так много ради нее, но всё, что получил – это унижения и тычки. Она обращалась с ним как с забавной добычей. Думать о том, что девушка перед ним – правда Рита, было слишком больно. Нет. Это чудовище – кто-то другой. И будь она проклята!

– Я обознался, – горько отрезал он.

Губы гарпии дрогнули.

– Конечно.