Ксения Суханова – Забытая ночь (страница 32)

Лучше бы я избавилась от тебя, папа. 

- Повторяю: я не буду делать аборт. - как же мне было страшно в этот момент. - Вы вообще знаете, каково это, пытаться быть идеальным ребёнком для вас? Знаете, каково позволять вам формировать мою личность так, как ВАМ хочется? 

- Это все делалось ради твоего же блага! 

- Нет здесь никаких благ, мам. Я делала все, чего хотели вы. Позвольте хоть раз поступить так, как хочется мне, пожалуйста... - не знаю, что я буду делать дальше, но не могу позволить убить ребёнка. Моего ребёнка. 

- Это не обсуждается, Марианна! Кто будет содержать этого ублюдка? Я? Твоя мать? - отец не выдерживает и ударяет кулаком по столешнице. От звона посуды я испуганно отступаю к выходу из кухни. - У тебя нет образования, нет работы. Ты хоть подумала, что о нас будут говорить люди? 

А ты думал, что будут говорить люди, когда узнают о твоих поступках? О насилии? 

Я хотела высказать родителям все, что копилось на сердце годами, но не могла... Мне было страшно и жалко маму. Глупо жалеть того, кто издевался над тобой, но я не могу иначе. 

- Я не могу убить его, пожалуйста... - я шепотом произношу, опуская голову к полу. - Не заставляйте меня избавляться от ребёнка. 

- Надо было думать головой, а не другим местом, Марианна. - родительница нервно дергает головой и выходит из кухни, оставляя меня наедине с отцом, бросая напоследок: - Дети от малолетней дуры нам не нужны. 

Вам вообще дети не нужны...

Глава 38

Анна 

- Аня! - стоящая на крыльце женщина нежно улыбается, переминаясь на месте. - Я рада, что ты решилась. - крепко обнимает меня, целуя в щеку. 

- Будто у меня был выбор. - бурчу себе под нос и беру под локоть бабушку. Мы с ней сегодня выглядим почти одинаково: на ней легкое платье нежно-розового цвета на запах, закрытые черные туфли на низком каблуке и небольшая черная сумка. Я сегодня тоже выбрала платье на запах, только красного цвета и в мелкий горошек. Черные босоножки на невысокой танкетке и сумка через плечо, в цвет обуви. 

- А где Злата? 

Я уже предвижу бурную реакцию на свой ответ. Она видела, в каком я была состоянии на протяжении двух недель. 

- С Демьяном. 

- Он здесь? - бабушка останавливается и дергает меня за руку, привлекая внимание. - Ань, зачем тебе эти проблемы и переживания? 

- Я не могу без него... Уже не могу. - тихо отвечаю и отворачиваюсь, рассматривая яркую вывеску "РЕГИСТРАЦИЯ" 

- Ой, милая... - неодобрительно цокает и несколько раз хлопает меня по плечу. - Пойдем. 

Это все? Я ожидала упреков, а не этого... Надо сказать, я удивлена. 

Минуя стойку регистрации, мы поднялись на третий этаж и, в полной тишине, приблизились к нужной палате. У отца была кома второй степени, насколько я поняла из рассказа бабушки. Надежда на восстановление есть и очень большая. Весь процесс может занять до года, если учитывать все травмы, полученные при столкновении с другим автомобилем. Черепно-мозговая травма, множественные переломы... 

Нормально ли, что я не чувствую сострадания к этому человеку? 

- Ты планируешь заходить? - я стою перед дверью с номером девять и не могу заставить себя схватиться за потертую дверную ручку. 

Сердце колотится также сильно, как в ту самую ночь, когда я сбежала из дома. Я до паники боюсь увидеть знакомые глаза, которые раньше причиняли только боль, загоняли в клетку, измывались. 

- Ты первая, пожалуйста. - хриплым голосом произношу и делаю несколько шагов назад, пропуская женщину. 

- Я вчера при матери твоей не стала устраивать скандал, а надо было... - дергает плечами и дергает дверь на себя. - Дал же Бог родственников... 

Секунда и я уже в палате. От резкого запаха лекарств меня начинает мутить. Я сдерживаюсь из последних сил, чтобы не выбежать прочь из этого места. Палата расчитана на двоих пациентов, но сейчас в ней находится только отец и мать, сидящая ко мне спиной. Мама что-то тихо говорит, не обращая на нас внимания и держит отца за руку. 

От вида огромного количества медицинских аппаратов, трубок и бинтов мне становится еще хуже. Я уже не могу сдерживать дрожь в теле, поэтому убираю руки за спину и крепко сжимаю зубы. 

Не надо было поддаваться уговорам бабушки. 

- Как Вы тут? - начинает она разговор, медленно приближаясь к белоснежной кровати с постельным бельём такого же цвета. 

Первой поворачивается мама и слегка улыбается бабушке, затем, какой-то крякающий звук издает отец и хрипло произносит: 

- Привет. 

Я не вижу его лица, но инстинктивно делаю шаг назад, чем привлекаю внимание матери и бабушки. Вторая берет меня за руку и ободряюще улыбается, а первая... Мама, кажется, сначала и не узнает меня: хмурится, разглядывая моё лицо, а потом внезапно охает, прикрывая рот ладонями. 

- Марианна?! - она поднимается с места и делает шаг на встречу, а я - еще один назад. 

Ненавижу это имя. 

- Не подходи. - хрипло бросаю и сжимаю ладонь бабушки, ища поддержки. 

Не думала, что я настолько слаба, когда рядом родители. В их присутствии я снова начинаю ощущать себя маленькой девочкой, которую били шнуром от кипятильника, а потом запирали до утра в комнате. 

Чтобы подумала над своим поведением. 

Чтобы забыла, что такое "противоречие". 

- Ты все такая же грубиянка. - усмехается родительница и возвращается на место рядом с отцом. - Андрей, как тебе сюрприз? 

Я все эти минуты и не пыталась увидеть его лицо. Боялась. А теперь... Теперь мне интересно, как отреагирует отец. 

Назовет дрянью, шлюхой или просто выставит за дверь? 

Интересно и очень страшно. 

- Вижу, ты вернулась... - я перевожу взгляд на отца и замираю. Всё лицо похоже на огромную гематому: губы разбиты, голова в перевязках, плавно переходящих на левое ухо. Но глаза остались неизменными. 

Холодными. Чужими. 

- Рабочие обстоятельства... Я скоро уеду. - зачем-то оправдываюсь, смотря в леденящие сердце океаны. Снова появляется раздражающее чувство неполноценности и жалости к самой себе. Ну, почему сейчас? - Как так получилось? - киваю на конечности в бинтах и гипсе. 

- Если бы ты не выбрала жизнь распутницы, то, определённо знала бы, что случилось. - презрительно фыркает мама и поворачивается к отцу, нежно проводя по травмированной щеке ладонью. 

Не понимаю, как можно принижать своего ребёнка и, в тот же момент, жалеть мужа? Откуда такое неравенство? 

- Арина, ты переходишь границы! - подает голос бабушка. - Она впервые за столько лет вернулась домой, а вы сразу накинулись на девочку, как пираньи. 

- Не лезь не в своё дело. - зло бросает мужчина и переводит взгляд на меня: - Это касается только нас, родителей, и ребёнка. 

- Не стоит. - я опережаю бабушку и печально качаю головой. - У этих...  Родителей, одно дерьмо в головах. Зря я приехала. - разворачиваюсь и направляюсь к дверям. 

Сдерживать слёзы становится просто невозможно. Я снова та девочка, которая тонет в необоснованной ненависти собственных родителей. 

Я ничего им не сделала! Я всегда старалась быть лучшей! Любимой! 

- Снова сбегаешь? - голос матери останавливает меня в шаге от заветной цели. 

- А ты хотя бы задумывалась, почему я это делаю, мама? - прикрываю глаза, пытаясь прогнать непрошенные слезы, но, вместо этого, ощущаю, как солёные капли начинают стекать по щекам. 

- Трусиха ты. Вот, почему. - конечно, всегда виновата только я. 

- Знаешь, надо было не в столицу бежать, а в полицию. - вытираю влагу с лица, оборачиваясь. - На вас только по статье за жестокое обращение с детьми можно дело открывать. Но, ещё было столько всего интересного, да, пап? - я подхожу к кровати и усмехаюсь, как сумасшедшая. - Может, расскажем, чего таить то? 

- Заткнись, тварь. - выплевывает эта мразь. - Угрожать вздумала? 

- О чём речь, Андрей? - хмурится мать, сжимая его руку. 

- Боишься, что мама не поймет? - я перевожу взгляд на мать. - Прежде чем называть меня трусихой и тварью, сначала попытайся узнать своего мужа. Я была ребёнком, искавшим поддержку, а он - взрослым мужиком. Вы всю мою жизнь только и делали, что тешили своё больное самолюбие, унижая меня. Кто из нас жалок, мам? - не знаю, откуда во мне эта смелость, но я не могу остановиться. - Ты хоть раз спросила себя, почему твой ребёнок сбежал из дома? - печально усмехаюсь. 

- Если бы ты была нормальным ребёнком, то никаких проблем бы не возникало. - она и вправду считает, что поступала и продолжает поступать правильно? - Чтобы не сделал твой отец, я уверена, ты этого заслужила. 

Последнее предложение выдергивает почву из под моих ног. 

Я этого заслужила... 

Больнее быть уже не может, да? Так я себя убеждала до этого момента. Оказывается, возможно все.