Ксения Суханова – Забытая ночь (страница 24)
- Анюта, значит... - снова усмехается женщина и откидывается на спинку стула. - Аня души не чает в Златке, но она также сильно и остерегается её, боясь причинить вред.
- Какой вред? - непонимающе спрашиваю и нахмуриваюсь. Аня не похожа на того, кто может ударить ребёнка.
- У неё бывают срывы. В такие моменты она не может себя контролировать. Бывает, что внучка просто кричит и никого к себе не подпускает. Бывает, что падает в обмороки. А бывают случаи, когда её внезапно накрывает приступ паники и чтобы защититься, она пытается отгородиться ото всех. Ане кажется, что ей хотят причинить вред. Мы пытались это лечить, но за последние несколько лет она ни разу не сходила к врачу. Я как медик Вам говорю, что невозможно полностью излечиться от морального уродства. Да, можно купировать приступы, но эта дрянь сидит внутри и она это понимает.
- Как родной отец... - я не успеваю закончить фразу, как женщина поднимает руку, прерывая меня.
- Мы не обсуждаем эту тему, но... - довольно резко отвечает и дергает правым плечом. - Я бы собственными руками отрезала все лишние конечности племянничка и заставила бы съесть на завтрак. Вот только есть сердобольная Анька, что заступается за родителей. Она не сможет себя простить, если отца посадят, а мать останется одна, как бы не старалась их ненавидеть. - Виктория Степановна делает паузу, а потом добавляет: - Я удивлена, что Вы в курсе, Демьян.
- Анне стало плохо в моем доме. - не выдержав пристального взгляда, начинаю рассказывать. - Подумала, что я хочу запереть её в комнате и... В общем: потеря сознания, слёзы, крики во сне. Тогда-то она рассказала. Но, самое интересное, что про это, - выделяю интонацией последнее слово. - Она смогла рассказать, а про дочь - нет.
- Потому что Злата - это не твоё дело, Демьян. - на кухне появляется хмурая Аня в джинсовых шортиках, облегающих бедра и свободной розовой футболке, заправленной в нижнюю часть одежды. Волосы она собрала в высокий пучок, чтобы не мешались.
- А ты не груби гостю, Анна. - одергивает Виктория Степановна девушку и хлопает ладонью по столу.
- Ба, может не стоит лезть не в своё дело? - скрещивает руки на груди и опирается на косяк девушка. - С Демьяном мы сами разберёмся.
- Ты и со своим отцом разобралась! И с отцом Златки! - не выдерживает женщина и повышает голос.
Девушка вздрагивает, словно её ударили по лицу и с силой сжимает кулаки.
- Всё сказала? Может ты...
- Анюта, прекращай. - я поднимаюсь со стула и подхожу к раскрасневшейся девушке, обхватывая её лицо ладонями. - Ты сейчас на нервах и можешь наговорить лишнего и, раз причиной твоей нервозности стал я, предлагаю бить скалкой, опять же, меня.
- А можно сковородой? - задумавшись, спрашивает и слабо улыбается.
- Можно, Анюта. - облегченно выдыхаю и целую в нахмуренный лоб. - Тебе можно всё.
Она - ребёнок, которому пришлось многое пережить. Трудно подстраиваться под социум, когда всё время находился в пузыре, который тебя сдерживал, ограничивал, унижал.
Я уверен, что семейка Ани не только спустила козлине этот низкий поступок с рук, но и закрывала глаза на остальные, не менее ужасные вещи. У девчонки на теле куча шрамов. Со временем они побелели и потеряли свою чёткость, но сути дела это не меняет. Я не раз обводил каждый из них пальцами, представляя, что сделаю с гнидой, которая причиняла вред собственному ребёнку.
Анюта замечала мой интерес к побелевшим отметинам, но предпочитала отмалчиваться. Как обычно. Меня выводит из себя это молчание и её недовольная мордашка, но давить на девушку сейчас нет смысла. Я и так получил сегодня много тем для дальнейших размышлений.
- Мам, ты долго? - слышится детский голос откуда-то из квартиры, а через несколько секунд появляется и его обладательница.
- Уже все. - Аня отстраняется от меня и принимает невозмутимый вид, будто это не она только что хотела разорвать всех на части.
- А Вы пойдете со мной на ракушки смотреть? - девочка подходит ко мне и корчит умилительную рожицу, протягивая одну из ракушек.
- Злат, не приставай к дяде. - одергивает дочь девушка и протягивает маленькие стеклянные банки, которые обычно используют для чая или кофе, ребёнку. - Я достала баночки для ракушек, смотри.
- Спасибо! - громко восклицает и меня осеняет мысль:
Она очень похожа на Нику.
Такие же темные волосы, озорной взгляд, эта детская непосредственность... Наверное, я окончательно свихнулся, раз в каждом ребёнке теперь вижу пропавшую сестру.
Глава 29
К концу дня мое состояние можно было описать одним словом: задолбался. Вторые бессонные сутки подряд дали о себе знать. Голова гудела, а в глаза словно песка насыпали.
Дочь Анюты несколько часов одушевленно рассказывала мне про ракушки, экскурсии, на которых ей с бабушкой удалось побывать и демонстрировала свои игрушки.
Меня нельзя было назвать ярым поклонником детей. За свои сорок я сталкивался с ними не так часто, как мог бы. Единственным ребёнком в моей жизни была Ника.
Чаще всего мне сразу хотелось покинуть помещение, если там находились дети и их родители, но, эта девочка, Златослава, не вызывала во мне таких желаний. Она не была надоедливым ребёнком, который не знал про личные границы.
Девочка меня изучала. Оценивала мою реакцию на каждое её слово и решала, стоит ли дальше со мной проводить время. Очень не свойственно для семилетнего ребёнка.
Очень.
Она следила за тем, как я разговариваю с Анной, опять же, изучая меня. Сама девушка пристально наблюдала за дочерью, словно боялась её ко мне подпускать.
Вот тут то я и завис.
Когда покинул квартиру Ворошиловых, думал о том, почему девчонка так реагировала на моё общение с её ребёнком.
Она явно чего-то боится и остерегается меня с того самого момента, когда мы встретили её дочь и бабушку в аэропорту.
Боится, что я мужчина и могу поступить с девочкой точно также, как и та гнида? Но это глупо. Ни один нормальный мужик не посмотрит на ребёнка как на предмет вожделения. Я надеюсь, что Анюта этот момент понимает и осознает.
Или она боится, что наши встречи прекратятся с появлением Златы? Дочь - это вессомая причина? Что вообще у неё в голове?
Блядь!
Эта девушка заставляет меня чувствовать себя малолетним придурком, который втюхался в отличницу, у которой слишком правильная семья, далекая от дворовой жизни.
- Прости и прощай. - тихо сказала Анюта, поцеловав в щеку и закрыв за мной дверь.
- Прощается она, мать твою... - выругался себе под нос, забыв о том, где нахожусь.
- Не трогай мою мать, понял? - ехидно прокомментировал Хромов и усмехнулся. - Что, девчонка отшила, Власов? Совсем разучился членом пользоваться, раз от тебя бабы сбегают.
Друг начинает ржать, чем привлекает внимания окружающих нас людей. А людей здесь не мало. Сейчас решается вопрос о том, что нам дальше делать с мусором. Конченные наркоманы, психи и прочая дичь сейчас собралась на территории Старого, думая, что им хотят сообщить что-то важное.
Несомненно, важное объявление их ждет, но это будет последнее, что они услышат в этой жизни. Раз Старый не желает заниматься дрессировкой своих псин и предпочитает греть свою задницу на пляже, то никаких вопросов ко мне быть не может.
Я предупреждал, что не собираюсь тратить все свое время на мусор. Территория загородного дома Старого позволяет вместить несколько сотен душ за заднем дворе. Разумеется, гнить они здесь не будут, но местная трава совсем скоро примет совсем другой оттенок. Бордовый.
- Ты бы хлебало прикрыл, пока я тебе в этом не помог. - довольно грубо отвечаю и нахмуриваюсь. - Вот ты, Хромов, объясни мне: что в голове у бабы, если она течет от одного прикосновения и умоляет о продолжении, а потом, внезапно, оказывается, что ты ей никто и звать тебя никак? Я нихуя не понимаю, Серый.
- Ооо, нехило тебя наша новенькая зацепила. - он хлопает меня по плечу и оглядывается по сторонам. - Я в бабах не разбираюсь и ты это прекрасно знаешь, но... - играет бровями и улыбается. - Если ты всё-таки разучился пользоваться членом, то маякни - я заменю тебя.
- Я тебя сейчас заменю, Хромов.
- Рискни активами. - начинает смеяться друг и снова хлопает меня по плечу. - Если у вас все серьёзно, то я рад за тебя, дружище. Но, судя по твоему всплеску эмоций, она не определилась, а ты... Просто ты.
- В этом то и проблема, Серый. - с досадой бросаю и рассматриваю стоящего рядом мужика. - Она от чего-то бежит, а я ощущаю себя посторонним. Ты знал, что у неё есть дочь? - глаза друга расширяются от удивления, он качает головой. - Вот и я не знал. Аня ни разу не упомянула её в разговоре, в отличие от бабки, которую обожает.
- Ты не пытался хотя бы дело в кадрах поднять, а? - отрицательно качаю головой.
- Нет. Сначала решил, что сама расскажет о себе. К Самойлову только недавно обратился, после одного инцидента. Она все равно молчит. Как партизан, ей богу.
- Вляпался ты, мужик, по самые яйца. - я не успеваю ответить, как за спиной раздается чьей-то покашливание.
- Когда начинаем?
Обернувшись, вижу седого мужика в военной спецовке и таких же штанах. На первый взгляд мы с ним одного возраста, но есть в нем что-то такое, от чего складывается впечатление, что его седина - не просто гены.