Ксения Спынь – Дальний свет (страница 84)

«Как будто тебя нет ни в каких списках», — вспомнилось ему. Вот что, наверно, имела в виду Сибилла. Милая девочка, не стала говорить ему раньше времени: знала, что он предпочтёт скорее подохнуть, чем чтоб вот так.

Точно, пузырёк. Китти ведь давала ему пузырёк.

Феликс вскочил, чтоб запустить руку в левый карман. Пальцы пошевелились, нашли что-то. Нет… ну правда, нет. Это уже слишком смешно. Он извлёк на свет несколько осколков. Конечно, любой пузырёк разобьётся, если его с размаху впечатать в стенку вагона.

Феликс оглядел бесполезные теперь стекляшки, сбросил их с ладони. Не то чтобы в планах было прямо здесь и сейчас употребить содержимое — может быть, всё ещё можно спасти. Но всё-таки он хотел бы знать, что у него есть такая возможность.

Впрочем, он уже не помнил, когда последний раз вселенная заботилась о том, чего он хотел.

И хватит ныть. От человека, провозгласившего себя «борцом с режимом», можно было ожидать и большего.

Феликс нашёл взглядом то высокое здание вдалеке, что помогло ему сориентироваться при въезде. Медленно побрёл в его сторону.

Все двери были открыты настежь, и внутрь заметала позёмка. Внизу, где раньше была парковка, Феликс заметил в снегу что-то красное. Это оказался флаг — тот самый, что они никак не могли установить наверху. Феликс поднял его. Полотнище несколько изорвалось, но было по-прежнему ярким. Феликс бережно отряхнул его от снега, задрал голову вверх — где высилась углом крыша. Перехватив флаг так, чтоб было удобнее нести, вошёл в двери.

Когда он добрался до крыши, небо уже подёрнулось глубоким сумраком. Неужели так много времени ушло на блуждание по этажам и лестницам? Или и времени как такового здесь больше не существовало?

Он приподнял флаг и, пытаясь не волочить древко, двинулся по площадке. Кто бы там что ни говорил, пусть сильно постфактум, когда это уже никому не нужно и не имеет никакого значения.

Но знамя должно быть поставлено.

Однако почти у места Феликс настороженно замер: на краю крыши уже стоял кто-то на ограждающем бортике и, казалось, обозревал город с высоты. Ветер трепал плащ и гриву тёмных волос.

— Кто ты? — окликнул Феликс.

— Ну здравствуйте, Шержведичев, — Нонине повернулась. — Вы, кажется, давно хотели со мной встретиться.

— Софи Нонине, — проговорил он тихо, затем сделал шаг вперёд. — Откуда здесь ты?

— Я, — повторила она с задумчивой улыбкой. — Нет бы задаться вопросом, с чего вдруг вы сами можете меня видеть.

Феликс невольно на секунду выпустил флаг, тут же подхватил его снова. От резкого движения рука заныла с новой силой, хотя, казалось, уже давно не давала о себе знать. Он резко втянул воздух и вцепился в древко.

— Тоже левая? — даже почти сочувственно поинтересовалась Нонине. — Скажу банальность, но значит, вы ещё живы. У меня прошла с тех пор, как я здесь. Да, если вы не верили, у меня действительно была прострелена рука. И я действительно участвовала в южной войне. Хотя это, конечно, не связанные события.

Она снова отвернулась и стала смотреть на руины. Сколько хватало глаз, здесь всё было разрушено и оставлено, теперь Феликс видел это абсолютно точно.

— Что это? — проговорил он. — Морок, какое-то наваждение? Как отсюда выбраться?

— Очень интересно, куда вы собрались выбираться.

— В Ринордийск. В настоящий Ринордийск.

Софи смотрела теперь прямо и холодно.

— Вы ещё не поняли, Шержведичев? Вашего города больше нет.

— Это ложь, — пробормотал он. — Ты лгала всё время своего правления, какой смысл верить тебе сейчас? Я даже не удивлюсь, если ты сама и сделала эту картинку. Но что-то разрушить в действительности… нет, так бы у тебя не получилось.

— Конечно-конечно, это снова сделала я. Если где-то что-то не так, виновата Софи Нонине, это все знают, — она усмехнулась. — Помнится, вы когда-то рвались устроить дебаты? Ну так, если мы всё равно оба здесь и никуда не спешим, я к вашим услугам. Или вам принципиально наличие публики?

— Нет, — Феликс мотнул головой. — Нет, не принципиально.

— Тогда я вас внимательно слушаю. Любопытно узнать, что заставляет человека с таким упорством обвинять тебя во всём, когда те же усилия можно было потратить с куда большей пользой.

— Не во всём. Я обвинил бы любого, кто взялся бы вершить чужие судьбы без ведома и всякого согласия, кто почему-то решил, что лучше знает, что делать другим, как жить и ради чего умирать. Любого, для кого другие — просто игральные фишки разной степени полезности.

Софи пожала плечами:

— Но ведь так делают все. Взгляните на любую государственную власть в любой стране, сейчас или в любое другое время человеческой истории. Все — в той или иной степени, явно или более околичными путями. Поинтересовались бы хотя бы у вашей кузины, что она здесь устроила.

— Это лишь значит, что все они точно так же неправы. А вовсе не то, что следует смириться и принять это как должное.

— Но большинство совсем не против принять это как должное. Или теперь вы скажете, что и они неправы?

— Некоторые из них — такие же сволочи, большая же часть просто одурманена. Пропагандой, общественным мнением… всем строем.

— Так стоит ли лишать их дурмана, если они и сами того не хотят? Ведь так куда проще и комфортнее, когда всё решается кем-то ещё. Потому что — ну честно, сколько бы ни было между нами противоречий, оба мы прекрасно понимаем, что люди, по сути своей, стадо. И как стадо не способны даже на мелочь, пока не скажешь им, что, куда и как.

— Стадо, вернее, грызущуюся свору, из них сделала ты и такие, как ты. Многие из людей были бы совсем другими, если бы над ними не стоял ежечасно этот пресс. Но какой смысл пытаться подняться и что-то менять, если это всё равно обречено? Легче спрятаться в норку, легче забиться и не слышать ничего, пока сверху гуляют силы заведомо превосходящие. И только грызться с другими такими же, если жизнь совсем дрянь. И в это их превратила ты.

— Надо же, я такая могущественная? — довольно блеснув глазами, Софи раскурила сигарету. — Кстати, не желаете?

— Нет.

— Хорошо, а вы сами? Как действовали бы вы, став вдруг правителем?

— Во-первых, я никогда не стал бы правителем, — тихо, но твёрдо проговорил Феликс.

— О, ну разумеется. Вы бы хотели революцию и погибнуть на баррикадах. А что-то строить и развивать — это, конечно, уже не так интересно. Правильно?

Он хотел ей ответить, но больше было нечего. Софи насмешливо покосилась на него, отвернулась вновь.

— Скажите мне, Шержведичев, — она неспешно повела рукой, чтоб распустить дым по ветру. — Вот просто интересно: существует ли в принципе такой вариант мира, который бы полностью вас устроил? Или вечный протест — это ваше нормальное состояние?

Феликс вскинул голову.

— Да, есть такой мир, — заговорил он. — Там никто не возвышается за счёт другого. Там ничего не происходит насильно. Там люди не думают лишь о себе и о своей выгоде, а свобода и высокие идеалы — не пустой звук. Там прекрасное не угнетается и не становится поводом для насмешек, и никто не остаётся в беде, когда ему нужна помощь.

— Отлично, — Софи стряхнула последний пепел с сигареты. — И где же вы видели такой мир?

— Я его видел, — сказал Феликс.

— В глюке, пока валялись среди бочек в грузовом вагоне? И сами успели в него поверить? — Софи усмехнулась краем рта, покачала головой. — Вы всё-таки забавный, Шержведичев.

— Можешь смеяться, сколько угодно, — Феликс сделал несколько шагов вперёд. — Даже если в тот раз мне приглючилось, этот мир всё равно существует.

— Да-да, — Нонине несколько отступила по бортику, одновременно сдвинувшись к краю. — Всё, что в нашем воображении, по-своему существует тоже.

Он шагнул ближе, почти к самому ограждению. Софи с любопытством взглянула на «знамя», которое сами сжали его пальцы. Порывшись в кармане, кивнула:

— Флаг на палочке — отличное оружие. Попробуйте.

— Феликс, не подходи, — раздалось откуда-то сзади и сверху. — Она заманивает.

Он обернулся.

На небольшой надстройке над люком стояла Китти. Остатки вечернего света выхватывали половину лица и завиток на виске, остальное тонуло в тени.

— А, всё-таки явилась, — протянула Нонине. — Я уже думала, придётся мне с ним заканчивать.

Китти сдержанно кивнула:

— Позвольте мне, Ваше Величество.

— Что ж, я удаляюсь, — со смешком отбросив сигарету, Софи прихватила плащ на плечах и ускользнула в темноту.

В следующий миг вместо неё на бортик спрыгнула Китти.

101

Она стояла к Феликсу боком. Воротник пальто, как всегда, был застёгнут наглухо. У виска колыхалась выбившаяся короткая прядь.

— Всё-таки дошёл? — Китти едва заметно покосилась, тут же отвела взгляд. — Молодец.

Не веря, что она здесь, что это не очередная фантазия, Феликс протянул руку.

— Не надо, — Китти отстранилась. Теперь только Феликс заметил, что ей немного не хватало цвета и она слегка просвечивала, если присмотреться.