Ксения Спынь – Дальний свет (страница 64)

Феликс уже подался было из машины, но вспомнил кое-что немаловажное.

— Тебе же пистолет сейчас не нужен? — спросил он.

— Зачем тебе?

— Если не получится уйти. Ну… чтоб по-быстрому.

— А ты выстрелишь? — Китти покосилась с холодным любопытством, покачала головой. — Ты не выстрелишь, это сложно. Возьми лучше это.

Не глядя, она вложила ему в пальцы что-то маленькое и холодное. Феликс посмотрел: это был небольшой пузырёк, как из-под растворителя.

— Ацетон? — фыркнул Феликс.

— Тебе не всё равно, что это? — Китти нарочито не оборачивалась и мрачно смотрела вперёд. — Полминуты. Только залпом.

— Огромное спасибо, это лучший подарок в моей жизни, — язвительно протянул он.

— Тебя никто не заставляет.

— Нет, Китти, серьёзно, спасибо, — он опустил руку в карман и приоткрыл дверь наружу. — Но вообще я скоро буду.

84

Китти стояла возле своей машины, положив локти на крышу и спрятав нос и подбородок в складках рукавов. Глаза же были открыты и внимательно высматривали поверх. Несмотря на холод, она так стояла уже довольно долго.

Сибилла сначала наблюдала за ней, колеблясь, подойти ли ближе, но всё же решилась.

— Он вернётся, — она неуверенно улыбнулась Китти. — Он сейчас уже скоро вернётся.

— Сибилла. Я же просила больше не предсказывать мне.

Она запнулась:

— Но… ты так волнуешься…

— Может быть, — Китти подняла голову. Глаза её были холодные и отстранённые, как лаковый кабинетный глянец. — Но с чего волнуешься ты? План не срабатывает? Или срабатывает слишком хорошо?

— Ты о чём? — пробормотала Сибилла.

Китти выпрямилась, плавно обогнула машину.

— Это ведь ты нас сдала. Тот человек, от которого они всегда знали о наших передвижениях. От кого они знают теперь, что мы под Ринордийском. Это ведь ты.

— Почему… Нет, — Сибилла невольно попятилась.

— Ты нашла нас в Истрицке, когда мы только туда въехали. Ты зачем-то выехала оттуда с нами, хотя тебе ничего не грозило. Ты отправилась с нами и из Каталёва, хотя Булова уговаривала тебя остаться… Дайте догадаться, кто ещё мог уведомить их о нашем местонахождении, когда на всём пути нам не встретилось ни одного человека.

— Но это не я, — Сибилла покачала головой. — Ведь я точно так же не представляла, где мы…

— Если не ты, то кто?

— Я не знаю…

— Правильно, потому что никто, кроме тебя.

— Но это не я! — вскрикнула Сибилла. — Как мне доказать, что это не я!

Обернулись даже стоявшие у внедорожника Рамишев и Пурпоров.

Китти замолчала, резко потёрла правый висок, будто у неё вдруг заболела голова.

— Извини, — пробормотала она, не глядя на Сибиллу. Быстро обошла машину. — Извини, у меня крыша едет в последнее время.

Она открыла дверь на заднее сидение, скрылась внутри салона.

Сибилла постояла немного рядом, всё же открыла дверь со своей стороны.

— Можно?

Китти кивнула. Она сидела, сгорбившись, и угрюмо куталась в поднятый воротник.

— С тобой что-то странное происходит, — проговорила Сибилла.

— Давно заметно?

— Нет… Не очень.

— Сдаю потихоньку. Вот что значит отсутствие тренировки. С Софи бы такое не прокатило.

— Ты пытаешься взять на себя слишком многое, — произнесла Сибилла. — Госпожа Булова тогда сказала тебя правильно.

— Но разве я… Разве я могу иначе?

Она вынырнула из воротника и, мельком глянув на Сибиллу, снова отвернулась.

— Я помню, когда мы вернулись в Ринордийск… Нет, позже, когда родители развелись. Я ходила тогда по улицам. Там, где меня никто не знает. У железнодорожного моста. Там, где обелиск. Я понимала, что могу поменять паспорт. И что это ничего не изменит. Что сколько бы я не убегала по этим улицам, я никогда не убегу. Они слишком хорошо меня помнят. Я могу лгать кому угодно, но не им. И не себе. Все вокруг… Те, кто хорошо относились, я имею в виду. Все они говорили: «ну это же только фамилия, не имеет никакого значения». Но я-то знала, — она посмотрела на Сибиллу и вновь приложила пальцы к виску, — что он здесь. И что мне от этого никуда не деться.

Поняв, что она не собирается говорить дальше, Сибилла придвинулась чуть ближе.

— Ты никому не рассказывала об этом? — Китти коротко качнула головой. — Может, тебе было бы легче?

— Кому бы я сказала? — Китти искривила уголки губ. — Феликсу? Будто я не вижу, как он смотрит на меня даже сейчас. Что бы он там ни говорил. У него каждая эмоция на лице написана. Никогда не умел притворяться по-настоящему.

— Он очень беспокоился, когда ты болела, — заметила Сибилла. — И боялся, что ты не дождёшься, когда они приедут. Он один раз рассказал мне, что ты ему обещала никогда не исчезнуть. И говорил, что ты, конечно, сдержишь обещание, — она неуверенно помолчала. — А ты правда что-то такое обещала?

Китти тревожно и сосредоточенно нахмурилась, будто пыталась припомнить, чего не было в её памяти.

— Это после похорон Роткрафтова, — произнесла она наконец. — У него, считай, нервный срыв был. Что я должна была сказать — что это не от меня зависит?

— Но значит, ты нужна ему. И мне. А ведь мы тебя знаем.

Китти холодно улыбнулась:

— Ему — и, кстати, тебе — лучше бы держаться от меня подальше. Пока я ещё могу контролировать свои действия. Что, как видишь, уже не всегда получается.

Она достала из-за пазухи пистолет, с интересом повертела его в руках.

— Знаешь, я никогда не стреляла по людям. Только по мишенькам. Иногда задумываюсь, как это могло бы быть. Скорее всего, однажды я просто раскрою им себе черепушку, и на этом всё закончится.

— Китти, — Сибилла протянула было руку к ней, но она отстранилась к дверце. — У каждого есть своя тень за плечами. У любого человека, это правда. Твоя просто носит определённое лицо и имя. Это, наверно, даже чем-то удобно, — она попыталась улыбнуться.

— Да, я знаю, — Китти кивнула. — Я всё это знаю, Сибилла. Я просто устала.

Обе замолчали. Через лобовое стекло чуть размыто виднелся лес, заснеженные ёлки, кусочек неба над ними. На изгибе тропы вдалеке показалась фигура. Неловко, но очень упорно она приближалась. Китти тут же подобралась и внимательно всмотрелась.

— Наконец, — она вынырнула из машины наружу, подождала, пока фигура приблизится. — Ну что?

— Ну подожди, дай хоть отогреюсь, — бросил Феликс. Открыв дверь, он бухнулся на переднее пассажирское и с минуту просто шумно втягивал воздух, восстанавливая дыхание.

Китти села за руль, открыла бардачок. Взглядом указала на зеленоватую бутылку внутри.

— Эту гадость сама пей, — пробормотал Феликс и, глубоко вдохнув ещё раз, выпалил. — Ихтамнет.

Китти вопросительно подняла брови.

Он повторил отчётливее:

— Их. Там. Нет.