Ксения Спынь – Дальний свет (страница 53)

«Пункт» назывался Перебежье. Странное это было поселение: два или три дома (третий мог оказаться хозяйственной пристройкой, по их состоянию теперь сложно было сказать) стояли открытые настежь и раздёрганные, как после разорения. Снег был чист, местами разлёгся непролазными сугробами, мостился на продавленных стареньких крышах, местами же гладь была помята и взбита, будто в ней валялся кто-то огромный, оставляя неровные следы в местах падений.

— По-моему, они тут уже были, — мрачно заметил Феликс, пока они не вылезли из машины и их не слышала остальная компания.

— Те? — уточнила Китти.

— Именно.

Она пожала плечами:

— Недорушили…

— Не захотели?

— Сейчас надо будет проверить.

Конечно, проверить они не могли. Не найдя больше свидетельств присутствия, кроме ям на снегу, они вынужденно предположили, что сейчас никакой угрозы здесь не таится. Тут, разумеется, была определённая доля допущения — все понимали. Но небо начинало отдавать в тёмную голубизну, скоро должно было стемнеть, а ехать в ночь в очередное никуда никому не хотелось. Ну и правда же, они всегда смогут быстро скрыться, если посетители всё же нагрянут — они почти убедили себя в этом.

Обустроиться оказалось не так легко: дома промёрзли, местами же разломы и разбитые окна пришлось баррикадировать, об электрическом свете не было и речи. А предстояло ещё решить с дальнейшим маршрутом. Чтоб не мешать — места внутри и так не развернуться — Феликс и Китти перебрались в соседний дом обсудить карту.

Китти в накинутом на плечи пальто поворошила в печи давно сгоревшие дрова.

— Ладно, обойдёмся.

Она наскоро зажгла горелку — благо, в той ещё оставалось топливо. Хватило на минимум тепла и какое-никакое размытое освещение. Дрожащими пятнами они пролились по внутренности дома.

— Кстати, смотри! Совсем забыл, — Феликс высыпал на стол горсть сим-карт. В ответ на удивлённый взгляд пояснил. — В магазине, под прилавком. Мне везёт сегодня.

— Не хвастайся, — машинально заметила Китти, переместившись к столу. — Услышат кому не надо.

— Неужели призраки? — фыркнул он.

— Может быть. Давай проверим сначала, какие из них работают.

В четыре руки они разгребли тоненькие пластинки; пробуя одну за другой, нашли подходящие — каждый для своего мобильника.

— Если остальные откажут, отдам эту Витику или Леону, — заключила Китти. — Чтоб по рабочему телефону на машину.

— Сибилла сразу не в счёт?

— У неё нет мобильника… Давай с картой?

Они расстелили во всю ширь выцветший лист бумаги. Феликс склонился над ним.

— Что-то уже совсем не представляю, где мы… Свернули тогда южнее Камфы, нет? Хотя это без разницы, по большей части.

— Несколько суток мы двигались на запад.

— И, возможно, проезжали большой город… Возможно, совсем не факт. Однако… Так, подожди, кажется, вижу.

Он приподнял эту часть карты, чтоб поймать для неё больше блуждающего света, недовольно бросил обратно.

— Совсем темень. Ты так разбираешь что-нибудь вообще?

— Топливо кончается, — Китти поднялась в полутьме лёгкой тенью, придвинулась к горелке. — Сейчас.

Запахнув пальто, она быстро направилась к выходу.

— Ты куда?

— За бензином. Думаю, подойдёт, — она на секунду обернулась в дверях.

— Подожди, — Феликс вскинул руку. — Стой вот так.

— Стою, — она застыла вполоборота: рука на ручке двери, лицо — в блуждающих пятнах света и тени, но кажется, губы выгнулись чуть насмешливо, как будто она уже угадала его мысли.

Феликс приблизился на несколько шагов, сместился в сторону для нужного ракурса. И как он прежде не замечал этого сходства…

— Китти, скажи пожалуйста, — он подошёл вплотную, внимательно изучая дверной порог. — Вот эти все слухи, что у тебя в родственниках был кто-то из ССО… Это слухи? Или всё-таки нет?

Она взглянула и тут же отвернулась. Спокойно осведомилась:

— В Шаторском был архив?

— Был. Неплохой довольно, скажу тебе.

Уголки губ дрогнули уже более явственно.

— Ну да, — Китти обернулась. — Я не Башева, я Эрлина. И не смотри так, будто для тебя это новость.

Она вышла за дверь.

Машина стояла поодаль. Китти к ней не пошла.

Вместо этого она свернула в сторону, к черневшему лесу: покрыв крутой пригорок, он уводил вниз по склону.

Дальние деревья таяли в снежной дымке. Ближние… да, вот это, она схватилась — раз, второй — нет, в третий ветка всё-таки не обломилась и дала не упасть.

Она склонилась над самой пропастью, глубоко вдыхая мороз. Муть накатила на минуту, но нет, ничего. Дождавшись, когда в глазах просветлеет, Китти с усилием выпрямилась. Ветвь дерева была толстой и крепкой, она помогала удерживать равновесие. При охватившем вдруг ознобе это было нелишним.

«Скоро будешь падать на ходу, как те каторжники».

Почувствовав затылком, что кто-то смотрит, она обернулась. Призрак стоял в нескольких шагах от неё.

— Уморить себя голодом во искупление? — он покачал головой. — На тебя это похоже.

Китти отпустила ветку, развернулась лицом к нему.

— И чего же ты хочешь на этот раз?

75

Белый лес застыл в тонком, чуть слышном звоне — так звенит хрусталь, если потревожить его мягко-мягко. Где-то из под снега проглядывали красные ягоды, навсегда схваченные невесомой коркой льда, и кончики веток дремали в сизоватом налёте инея. От прикосновения они просыпались на миг и отвечали пальцам печальным и радостным холодом, но секунда — их вновь сковывали чары, погружая в дрёму и застывший покой.

Это было царство грёз, царство давно несбывшегося и вечного сна. Из него нельзя было уйти.

Она позвала, но никто не отозвался на имя: теперь оно лишь краснело здесь ягодами из-под снега. Все, кто прошли этими дорогами, скрылись в белых вихрях и больше не могли её услышать.

Всё же, что осталось ей — бродить в зачарованном лесу…

Звуки музыки гремели уже в отдалении, в недрах школы, здесь же коридоры были пусты. Она шла вдоль стены и, казалось, думала пробраться незамеченной. Белое платье, перекроенное из какого-то старого безразмерного сарафана, но красиво усыпанное пластмассовыми блёстками, два хвостика, схваченные бледно-розовыми лентами, свисают на плечи — ей семнадцать, и она… нет, едва ли красива, но ведь не хуже всех тех разряженных девчонок. Да, совсем не хуже — она расправила плечи и даже улыбнулась почти победно: сегодня выпускной, а значит, эти стены и этих людей она видит в последний раз. Вот практически и всё…

Из-за угла появился её одноклассник.

— Ага, — она подалась было назад, но он оказался быстрее и вмиг почти прижал её к стене, рукой преградив путь к отступлению. — И куда это ты собралась так рано?

— Домой, — процедила она, опустив взгляд.

— Домой к мамочке? — в тоне послышалась едкая насмешка. — Хорошим девочкам пора в постельку? Могла бы, к слову, вообще не краситься, всё равно страшная, как макака.

Она сглотнула ком, подступивший к горлу, подняла взгляд:

— Что тебе надо?

— Да так, ничего особенного, — он неспешно смерил её взглядом. — Ты же, конечно, не против?

— Вообще-то против, — она попыталась просочиться между ним и стеной. — Дай пройти.

— А так? — в его руке мелькнул ножик. Лезвие рассекло воздух и застыло впритык к её горлу.