Ксения Спынь – Дальний свет (страница 47)

Но нет — позади напоминанием доносился второй шум мотора и второй шорох колёс: на желтоватом внедорожнике за ними, на некотором расстоянии двигались Пурпоров и Рамишев с Сибиллой на заднем сидении. Когда становилось совсем плохо видно, сквозь темноту оттуда доносился короткий гудок, и они отвечали таким же.

Иногда ход замедлялся, и машину рвано и резко раскачивало в стороны: это означало, что снег глубок в этом месте и через него не так просто пробраться. Таких участков было куда меньше, чем можно было ожидать, а когда они заканчивались, впереди снова мерцала белая ровная лента.

Может быть, просто незаметно начался сон, и они видят это совсем не здесь? Феликс с некоторым усилием повернул голову, чтоб посмотреть на Китти. Она сидела ровно и прямо, и взгляд у неё был стеклянный, как будто она уже не различала дорогу перед собой.

Опять вспомнилось, как отвела её в сторону Булова — ах да, Таисия, просто Таисия — как они тихо и долго говорили о чём-то за минуту до отъезда, как на зло на том языке, из которого Феликс не понимал ни слова. Он бы, может, и поборол любопытство, но сам факт конспирации уязвлял его — даже сквозь сон и всё безумие, что творилось в последние дни.

— О чём вы всё-таки говорили? Не расскажешь?

Китти медленно моргнула, не отрывая взгляд от дороги. Как заторможенный автомат, произнесла наконец:

— Да так. Ни о чём.

— А если честно?

Булова мягко, но настойчиво тронула её за руку, взглядом давая понять, что надо переговорить тет-а-тет. Вместе они отошли немного от машины.

— Können wir Deutsch sprechen? — Булова намекающе повела глазами в сторону Феликса. Китти кивнула:

— Na ja. Er kennt es nicht.[1]

Булова кивнула в ответ и теперь серьёзно, без обычной простодушной приветливости смотрела на Китти в упор.

— Warum übernimmst du diese Schuld? Ganz andere Leute haben die Dinge gemacht.

— Das ist meine Affinität und meine Vergangenheit, — Китти не стала спрашивать, кто додумался рассказать это Буловой, но уже догадывалась. — Deshalb betreffen diese Dinge mich auch.

— Ihre Geschichten sind nicht über dich mehr, — та мягко, по-наставнически улыбнулась. — Dann höre mich, weil meine Verwandtschaft mich mit der Schwarzenzeit auch verknüpft. Dieses Elend ist für alle doch es ist nun vorbei. Wenn wir es weitertragen, dann wird unser eigenes Leben niemals beginnen.

— Es ist nicht gleich, Frau Bulova, — не отрывая настороженного взгляда, Китти покачала головой. — Waren Sie jemals der Verwandte dem Volksfeind? Keinem Verleumdet aber dem wirklichen Feind? Können Sie mich verstehen? Nein, Sie können nicht.[2]

— Так всё-таки? — повторил Феликс.

Минула долгая пауза, прежде чем Китти ответила.

— Я тебе потом расскажу.

— Это то же самое потом, что про шпильку? — он отвернулся к мелькавшему впереди снегу.

— Давай когда я буду не за рулём.

Дорога убегала по бокам и терялась в потёмках. Только впереди, в дальнем свете фар, казалось иногда, бластилось что-то настоящее, что-то давно и близко знакомое и только забытое по нелепой случайности — что-то, к чему, возможно, и ехали они сквозь темноту и зиму, сквозь века и дали. А может, это миражи играли на границе теней.

69

Теоретически это возможно, сказала Китти. Огонь медленно грыз верхушки деревьев, но пожар казался не самым сильным, а тропа — достаточно широкой, чтоб по ней смогли проехать друг за другом обе машины. И, конечно, тут уж вряд ли получится наткнуться на спецов, из-за которых и съехали с большой дороги, заподозрив в приближавшемся шуме их автомобили.

Так что да, задумчиво оглядывая горящий лес, согласилась Китти, теоретически это возможно.

Теперь Феликс постепенно приходил к выводу, что идея его на сей раз была не очень удачной.

Чего он не учёл, так это дыма — едкого, застилающего пространство дыма. Он медленно проникал в салон, несмотря на закрытые наглухо окна, за окнами же всё стояло в мутной взвеси, в которой они натыкались иногда на чёрные стволы деревьев — не туда, снова в обход. Но больше всего добивал мерзкий чавкающий звук — это снег растаял от жара и хлюпал под колёсами.

Иногда доносился другой — тройной гудок, то правее, то левее позади, но неизменно рядом. Китти в ответ посылала такой же: так они договорились, чтоб не потерять друг друга в дымовой завесе.

Феликс взглянул на неё: она делала вид, что выбирает направление, но похоже, сама уже давно вела вслепую.

— Тебе не кажется, что мы пошли по кругу?

— Очень может быть, — равнодушно подтвердила Китти.

Издалека вновь раздался гудок: один, два… Феликс насчитал два. Но наверно, третий мог увязнуть где-то по пути…

Машина встала на дыбы и остановилась.

— Что? Финиш?

— Сугроб, — Китти, повременив, тронула руль. — Сейчас сдадим назад.

И правда — машина, мотнув их в стороны, откатилась вниз. Китти удовлетворённо кивнула и оглянулась. Послала три гудка.

На них не отозвались.

Немного проехав, послали ещё три. И вновь ничего.

Они переглянулись друг с другом.

— Так, спокойно, — заключила Китти. — Выедем, посмотрим.

— Ты видишь, куда нам?

Вокруг молчала, чуть похрустывая, сизая мгла.

Вместо ответа Китти осторожно повела машину вперёд.

— Сибилла сказала, пожар не будет для меня летальным… Она сказала «не для тебя», так.

Медленно, вразвалку они двигались между стволов и веток. Пламени не было видно, только прибывало дыма и запаха гари, от которых слезились глаза, и ещё — это хлюпанье внизу… Так, наверно, и хлюпает настоящая смерть, подумал в какой-то момент Феликс. Нелепо, грязно, мелочно и совсем некрасиво.

Когда уже казалось, что на этом всё и из мглы не выбраться никогда, впереди проглянул просвет. Ничего не говоря даже, они устремились туда.

И да, на сей раз это был выход. Сначала дым посветлел, стал легче, как бы обещая «сейчас, сейчас», затем сквозь него просочились цвета и контуры предметов. Засыпанные снегом кусты, трасса — свободная трасса, уводящая в поля, вдаль от леса… Получилось.

Феликс потянулся к ручке на двери:

— Я открою окно.

— Да, давай вообще выйдем.

Они вынырнули из машины. Феликс прислонился к двери со своей стороны и закрыл глаза. Где-то в голове проплыла как-то отдельно, сама собой мысль, что вот так стоять он не должен и не имеет права так часто втягивать воздух — ну подумаешь, головокружение, бывает и посильнее… Но всё это было уже совершенно не важно: организм ничего не знал об этом и не желал слышать.

Феликс открыл глаза. На тропу, которой они шли, рухнуло, кракнув, горящее дерево.

Тут же вспомнилось, нарушив победное спокойствие. Он обернулся к Китти — та, похоже, думала о том же самом. Она быстро села за руль, даже не закрывая дверь, трижды дала гудок. Погодя, ещё трижды.

И ещё один — длинный и протяжный. Ничего в ответ.

Клаксон, — наскоро придумал Феликс. Сломался клаксон, поэтому и не было третьего гудка в последний раз. А если так, то они никак не могут ответить, хотя, конечно, прекрасно слышат…

Над верхушками леса, поодаль сбоку, выплыло нечто, и от него забылось на минуту даже о второй машине. Феликс всмотрелся, но так и не понял, как можно назвать это явление, хотя в реальности его не оставалось никаких сомнений.

Продолговатое, гладкое и округлое, похожее на металлический дирижабль — оно неспешно парило над деревьями, поджигая те, что сами не горели. За ним из-за макушек показалось несколько похожих, но только серебристые их тела были снабжены ножками, чтобы легонько трогать иногда древесные вершины. Из чащи пробиралось ещё одно — огромная безликая фигура, просто очень густая тень, отдалённо напоминающая человеческий силуэт. Этот ничего не замечал и просто шёл, сметая, если что-то попадалось ему на пути.

Китти почти неслышно возникла рядом.

— Кто они?

— Не знаю, Феликс. Не знаю.

Они говорили шёпотом, но тем, казалось, не было никакого дела до них. Плавно, в мертвенном молчании исполины уплывали вдаль: туда, где лес ещё оставался нетронут. От них веяло холодом и какой-то нездешней, совсем чуждой жизнью.

Когда последние скрылись из глаз, оба всё стояли рядом, не решаясь прервать молчание. Но это сделали за них.

Нараставший шум мотора сопроводили длинные яростные гудки. С совсем другой стороны быстро приближался немного попачканный внедорожник.

— Вы куда подевались? — остановив автомобиль, Пурпоров выскочил из-за руля. — Мы сигналим-сигналим!

— Это вы куда подевались! — прервал его Феликс, кидаясь им навстречу. — Мы-то, в отличие, ехали прямо.