Ксения Спынь – Дальний свет (страница 30)
Китти взглянула, удивлённо и как будто даже обрадованно.
— Миндальное печень?
— Ага. То самое, из Ринордийска. Она интересовалась, как ты и не нужно ли тебе чего.
— Булова?
— Сибилла тоже. Переживает.
— Надо же, — протянула Китти. — Вкалываешь изо дня в день, рискуешь всем, чем можно — и будто так положено. А стоит немного ввязаться в перестрелку — все сразу любят и переживают.
— Прихлопнут — так вообще ангелами станем, — тихо рассмеялся Феликс.
Она чуть покачала головой:
— Из вас плохой ангел, господин Шержведичев, — в уголках губ залегла тень полуулыбки. — Из меня, впрочем, тоже.
Что-то жило в ней сейчас: что-то манкое и увёртливое одновременно, что-то гибкое, втайне уязвимое, не считающееся с его желаниями и тем притягательное почти против воли.
— Мы ведь никуда не спешим теперь, так?
45
Она засиделась за книгами, картами и записями, и было уже далеко за полночь, когда метнувшийся за стеклом свет отвлёк от них. Время спать, поняла Лаванда. Одно из немногого, что было ей по-прежнему неподвластно: после полуночи голова тяжелела и начинало неминуемо клонить в сон.
Она встала из-за стола… и тут прошелестели листья, поток полился гуще и ярче обыкновенного.
«Что?»
Это было важно — они требовали, чтоб сейчас, сейчас…
Она обернулась: большое зеркало у стены показывало фигуры, большие и размытые, в тонах сепии. Она рассержено сосредоточилась, и удалось увидеть — будто раздвинула стенку к другому часу, другому, тому месту.
В тенях и полусвете лежал огромный круглый зал. Пыль зависла в нём, и предметы валялись беспорядочно, не служа никакой цели. В затемнении, у стен высились колонны, над ними же, под потолком терялся узкий балкон, обомкнувший кругом всё помещение, туда не видно было путей снизу. Балкон пустовал.
В зале же толпились люди, странная и разношёрстная компания. Они сбивались друг к другу, вставали спинами, прикрывая один другого, но никто не мог уйти отсюда. Возможно, следовало сделать что-то, что спасло бы всех, но они молчали и только жались тесней.
Вокруг стояли спецотрядовцы — немного, человек не больше пяти. Клементинов, под командованием которого они пришли сюда, посматривал на людей в круге, но больше — на тёмные коридоры, тянувшиеся вглубь здания.
— На чердаке тоже чисто! — ещё один спец вернулся в зал.
Клементинов кивнул, будто только этого и ожидал, и снова перевёл взгляд на стоявших:
— Я полагаю, граждане сами отдадут её нам. Так?
По толпе прошло движение, и кто-то сказал что-то — неважное, необязательное, и кто-то хотел сказать ещё, но вновь лишь молчание…
— Что ищем, господа? — донеслось с балкона. Там, небрежно опершись спиной об одну из колонн, стояла девушка лет шестнадцати, в футболке и шортах и с огромными нелепыми часами на запястье. — Не это, случайно?
На ладони она подбросила нечто маленькое, обтекаемое, обёрнутое мятой розоватой бумагой.
Всех будто подбросило заодно с этим жестом.
— У неё! — завопил Клементинов. Несколько спецов тут же снова исчезло в коридорах.
Девушка лениво, будто бы нехотя оторвалась от колонны.
— Сделаем интереснее, — предложила она и следом повернула неприметный рубильник на стене. Свет погас на несколько секунд, и хотя почти тут же начал работать генератор, девушки на прежнем месте уже не было.
— Над входом! — обернувшись, заметил Клементинов. Оставшиеся в зале спецы ринулись на приступ: пространство под балконом заволакивала крупная зеленоватая сетка, почти не видная в полумраке.
Девушка с любопытством посмотрела вниз.
— На спектаклях Магды Терновольской в ходу были падающие люстры, — заметила она, продвигаясь к перегородке, у которой сходились в узел верёвки и металлические тросы. — Но у каждого времени свои приметы.
Она с неожиданной силой дёрнула узел, и сетка стремительно поползла вниз с одного краю, чтоб сбиться у другого в подобие свёрнутого занавеса. Сверху же, с купола рухнуло растянутое до того полотно мешковины, оставив свободно болтаться несколько канатов и тросов.
Внизу завязалась борьба в полотнище. Девушка же, пользуясь суматохой, двинулась по дуге, то и дело скрываясь из вида за колоннами и появляясь вновь.
— Этим утром мне предсказали, что сегодня я сыграю в главном спектакле своей жизни.
Она снова исчезла за колонной, и когда через секунду спецы возникли на балконе на этом самом месте, её уже не нигде не было. Будто вовсе исчезла в воздухе.
— И снова нет, господа, — послышался её голос совсем с другой стороны. Опершись о балюстраду, девушка ещё раз подкинула тот предмет в розоватой бумаге. — Но может, не так она вам и нужна?
— Жанчик, сзади! — предупредил мужчина с растрёпанными рыжими лохмами.
Девушка оглянулась на спеца, который подобрался уже совсем близко и был от неё в паре шагов.
— О, — она запрыгнула, на балюстраду, быстро перескочила на узкий карниз у нижнего края балкона. Такая хрупкая конструкция, похоже, только её и могла выдержать, но спец, похоже, собирался это проверить.
Оглядев людей внизу, девушка выцепила из всех большеглазую брюнетку.
— Сашенька! — та изумлённо вскинула голову. — Лови!
Брошено было предельно метко, и брюнетка без труда поймала предмет, но следом растерялась и просто застыла на месте, не зная, что дальше. Рыжеволосый сгрёб её в охапку и протолкнул к остальным — в самый центр, под защиту толпы.
Спец на балконе не оставил однако попыток добраться до девушки на карнизе. Та обернулась, с нарочитым недоумением обратилась к публике внизу:
— Ну вот чего он хочет? — она передвинулась немного в сторону по карнизу. — А, ладно…
И спрыгнула вниз.
Кто-то испуганно вскрикнул, дальше повисла тишина. Никто не мог понять это странное исчезновение и что означает оно теперь для них.
— Ну что вы в самом деле, — послышался голос из потёмок. — Разве никто уже не помнит этого трюка?
Следующий миг — и она выехала на свет на толстом канате. Узел внизу служил ей постаментом, верёвка — надёжной мачтой.
— Сегодня впервые на сцене Жанна Миловицкая! Поаплодируем ей.
— Так, ну всё, — один из спецов выхватил пистолет. Клементинов послал ему запрещающий жест, но тот не смотрел и не видел.
— Всё-таки решились? — девушка покачивалась вместе с канатом, который никак ещё не мог остановиться. — Может, в этот раз получится… А, нет, погодите, у меня ведь ещё целый один номер.
Она метнула что-то вниз, как метают бомбу, и хотя взрыва не произошло, всё окутало едким густо-серым дымом. Раздалось несколько беспорядочных выстрелов, и пока дым застил всё от глаз, внизу началось неравное ожесточённое сражение.
Когда стало понято, что здесь обойдутся и без её помощи, Сашенька, никем не замеченная, ускользнула в боковые коридоры: она разглядела, что среди своих и чужих одного человека в зале нет.
И что за нужда была Сибилле говорить это сегодня утром…
Она нашла Жанчика там, где и думала найти: в коридоре, на пути к тайному складу, который давно уже перестал быть тайным. Та стояла спиной к Сашеньке, привалившись боком к стене, и, похоже, не собиралась идти дальше.
Как будто бы…
— Жанчик, — негромко окликнула Сашенька, осторожно подошла ближе. — Ты ведь всё ещё играешь? Да?
— Конечно, играю, — голос звучал весело, разве что чуток принуждённо. — Как же иначе?
— Точно? — Сашенька остановилась в двух шагах позади. Надо бы зайти спереди, понимала она. Надо бы, но становилось страшно, удушающе страшно. — Может, позвать остальных?
— Тссс. Не кричи. Дай мне красиво умереть.
Лаванда не успела досмотреть, чем закончилось сражение: настойчивый трезвон разбил картинку, и зеркальная стена опять сдвинулась.
— Госпожа Мондалева, здесь некоторым образом чепэ, — затараторил в трубку назначенный Лавандой зам (как ответственный за поиски амулета он наделялся особым статусом и имел прямой выход на неё). — В «ящике» начались беспорядки, пресечь их оперативно не удалось… Глина с большой вероятностью утеряна, но поиск идёт на всех направлениях…
— Я знаю, — устало вздохнула Лаванда. — Продолжайте дальше как должно.