Ксения Спынь – Чернее, чем тени (страница 60)

Софи оглянулась на эту неподъёмную громадину. Оставалось надеяться, что ключ упал не очень далеко…

Она присела на корточки рядом со шкафом, заглянула в щель между задней стенкой и стеной комнаты. Сначала ничего было не разобрать в этой темноте, тем более, что перед глазами уже начинали расплываться какие-то подозрительные круги, но затем Софи увидела. Да, вот он, ключ, поблёскивает в пыли. Он лежал не так близко, как хотелось бы, но, кажется, в пределах досягаемости. Софи легла на пол и просунула руку за шкаф.

Ключ ей не дался. Он был совсем рядом, она даже несколько раз ударила по нему кончиками пальцев, но длины руки чуть-чуть не хватало. Если бы немного отодвинуть шкаф… Нет, сейчас у неё явно не хватит сил.

В отчаянии и ярости Софи поколотила рукой, силясь хоть за краешек уцепить ключ, но только взбила пыль, которая поднялась в воздух, набилась в нос и рот, от которой слезились глаза, будто и без того не хватало проблем, будто бы всё вокруг не начинало тонуть в черноте, будто бы боль в руке не переливалась в голову и не ходила в ней огненными кругами…

Почти так же она когда-то тянулась за револьвером, только, закончись всё тогда, это было бы героично и красиво. А сейчас будет смешно и очень тупо: великая правительница заканчивает в пыли, за шкафом, потому что ранее кто-то в порыве истерики забросил туда ключ. Чексин и ко, а также вся остальная отчалившая братия изрядно бы посмеялись.

Да они и так смеялись — скопились бесплотными тенями в кабинете, толклись в углах, на стульях и в складках штор, сидели на её столе, болтали ногами и смеялись — смеялись, как глупо она умирает. И нет, никто не придёт сейчас и ничем не поможет: Кедров уже не здесь, а Китти она отослала сама. Если Софи и обнаружат, то очень нескоро.

Наконец каким-то невероятным образом она дотянулась до ключа и вытянула его наружу. Время ускользало с каждой секундой, Софи подскочила и рванулась к ящику. Почти вслепую уже она нашарила ключом замок, повернула два раза и добралась до заветного пузырька. Когда пробка выдернулась, часть таблеток рассыпалась по полу, но часть Софи всё же закинула в рот. Давясь, она проглотила их и, без сил опустившись на пол, привалилась сбоку к ящику стола.

Ей всё ещё было довольно дурно, но, кажется, агония отменялась. Тяжело вдыхая воздух, Софи приоткрыла глаза. Чернота перед ними постепенно рассеивалась, и скоро проступили привычные очертания кабинета. Софи узнала их, огляделась по сторонам. Никаких теней тут больше не было.

«Небось, обрадовались? Думали, всё? Обломайтесь. Со мной вам так просто не справиться».

Рациональная часть разума была однако настроена более скептически и более трезво оценивала факты.

«Похоже, ты подыхаешь», — сказала она.

— Ни фига, — Софи поднялась и тяжело оперлась о стол, склонилась над ним, упираясь лбом в прохладную гладь. — Я живее всех живых.

«И всё же, если быть объективными, нельзя не учитывать высокую вероятность такого исхода».

«Это да…»

Ещё несколько таких приступов — и на каком-то из них всё может закончиться.

Сама по себе такая перспектива не особо её пугала, хотя и не внушала положительных эмоций. В конце концов, что такое человеческая жизнь в сравнении…

Пугало, злило и казалось жутко несправедливым одно только обстоятельство.

Её враги — те, с кем она не успела закончить и расправиться — все они останутся здесь после её смерти. Как они будут радоваться, как торжествовать… Как разгуляются они, ведь тогда некому будет помешать им.

Она бы справилась с ними постепенно — со всеми до единого — если бы только было время. Но времени, судя по всему, оставалось не так много.

Уголь, — подумала она. Разумеется. Это наиболее действенный и гарантированный вариант из всех.

Были у него некоторые недостатки… В обмен на каждую жизнь он забирал немного жизни владельца — немного сил, немного разума, немного того, что зовут иногда душой. И, быть может, думалось Софи, с каждым разом чуточку больше. Но сейчас это, наверно, уже не было важно.

Да, неважно. Главное — враги будут уничтожены одним махом.

Софи достала свой специальный блокнот. Остро отточила уголь: на этот раз писать им придётся много. Она, пожалуй, даже не станет отрывать листок за листком, а развернёт желтоватую бумагу на манер свитка, чтоб поместился каждый.

Если уж ей суждено отправиться по ту сторону бытия, все эти недобитые твари последуют за ней.

Даже нет, — Софи улыбнулась в предвкушении. Они пойдут туда вперёд неё.

72

Она бежала почти всю дорогу, бежала, подчас не разбирая пути, и только, наверно, тёмное неосознаваемое чутьё вело её правильно. Дыхание её сбилось, короткая косица растрепалась, и волосы бились около ушей неровными прядками.

Во рту уже был металлический привкус, когда Лаванда добралась до маленькой постройки, наполовину врытой в холм, которую она не сразу распознала, как то самое убежище.

Дверь оказалась не заперта. Лаванда, шумно дыша, ворвалась внутрь. С десяток пар глаз тут же поднялось на неё. Феликс и его товарищи сидели за столом в закутке и, по-видимому, что-то обсуждали до её прихода.

— А, Лав, — проговорил Феликс с видимым облегчением. — Мы уже думали, куда ты делась… Ты одна?

— Да, — еле слышно выдавила она и кивнула.

Он с тревогой и подозрением всматривался в неё.

— А выглядишь так, как будто за тобой бежал кто-то.

— Нет… Никто, — не обращая больше внимания на них, она прошла в круглую комнату. Сейчас у неё не было сил ни на разговоры, ни вообще на что бы то ни было.

Хотелось только куда-нибудь, где тихо и спокойно, где нет сумасбродных правителей вместе с их указами, нет подпольных собраний, нет политических убийств и колдовских амулетов, где всё не рушится вокруг тебя каждую минуту, где не надо брать на себя ответственности сверхчеловека и принимать какие-то чудовищные глобальные решения… Где всего этого просто не существует и никогда не существовало. Куда-нибудь «домой». Неважно, где это и как туда добраться.

Без сил она закрыла глаза и рухнула на лежанку лицом вниз, но упала во что-то мягкое и сыпучее.

Сначала она просто лежала так, не шевелясь. Чувствовалось, как под щекой приятно веет морозом. Лаванда открыла глаза и приподнялась. Всё ещё не веря, зачерпнула рукой немного белой крупы. Та растаяла у неё на ладони.

— Снег… — она счастливо улыбнулась. — Настоящий.

Уже зная, кто ждёт её здесь, впереди, Лаванда вскинула голову.

— Море…

Как давно она не видела его в живую и как, оказывается, соскучилась.

Море переливалось в солнечном свете, и Лаванде хотелось вскочить на ноги и побежать к нему, упасть в эти волны — и можно даже не выбираться обратно никогда.

Она однако не сдвинулась с места: ей слишком хорошо было известно, что миражи не терпят резких движений. Лучше уж застыть здесь, в нескольких метрах, и смотреть, не отрываясь, хоть целую вечность. И как никто не смог понять этого раньше… Столько вражды, столько ненужной суматохи — и всё ради чего?..

— Софи! — позвала она не оборачиваясь. — Феликс! Идите сюда.

И тихо добавила:

— Здесь так хорошо…

73

Считаясь со стремительно убегающими минутами, они обсуждали план действий. Близилось время темноты, ещё несколько часов — и наступит рассвет, а эти люди, непривычные к срочным решениям, всё продолжали колебаться, Феликс отлично это видел. Поэтому и взял на этот раз инициативу в свои руки, настойчиво повторив принятое решение — ибо кто, если не он.

Они молчали и смотрели в сомнениях.

— Но, Феликс… — первым заговорил Виталий Рамишев. — Я не скажу, что это чистое безумие, но ты ведь понимаешь, чем может кончиться?

— Разумеется, понимаю. Я не тупой. Но если никто и ничто им не помешает, завтра… Нет, ну, нас накроют, это очевидно, но ведь на этом не закончится. Нет… С завтрашнего дня открывается большая охота. Какие-то улики какой-то антиправительственной деятельности… Представляете масштабы?

Они, должно быть, хорошо представляли, но смотрели на Феликса с таким видом, будто он сам чего-то не представляет.

— Феликс, видишь ли… — начал Леон Пурпоров, немного замялся. — Фигня в том, что практически у нас нет никакого оружия. А силовые структуры всё ещё на стороне Нонине. И армия тоже.

— Знаю, — неохотно кивнул Феликс. — Ну… придумаем что-нибудь по ситуации! Если есть хоть малейший шанс что-то изменить, мы не имеем права просто вот так сидеть и ничего не делать!

— Отлично, а кто будет придумывать? Ты?

— Могу и я, — угрюмо бросил он. — Как я понимаю, желающих среди нас не особо.

Гречаев сразу оживился:

— Так, правильно я понял, что ты сейчас берёшь на себя командование — и, понятное дело, всю ответственность тоже?

— Если вы согласны, чтоб я взял их, — он опустил взгляд, чтобы ни на кого не смотреть. Похоже, настал час его проверки, и Феликс собирался сделать, что должен был. А с ним или нет эти люди — пусть решают они сами.

— Отлично, — кажется, действительно обрадовался Гречаев. — Тогда перед тем, как начнём — вот тебе ещё один момент… Дело в том, что — как ты, может быть, знаешь — есть некая категория граждан, активно поддерживающих Нонине на всяких мероприятиях и в разнообразных стычках провокационного характера…

— Наймиты, — презрительно бросил Феликс. — Знаю, конечно.

(С указанными гражданами он когда-то сталкивался лично — давно, на каких-то мелких акциях, ещё в бытность Нонине президентом — и если бы не внезапное, как всегда, вмешательство мисс «разрули все проблемы одним движением», всё могло бы закончиться куда хуже).