Ксения Спынь – Чернее, чем тени (страница 53)

— Да ты и вправду поэт, — только сказал он.

— Да? — Лаванда задумчиво перебирала мягкие пёрышки, отливающие перламутром, осторожно гладила их подушечками пальцев. — Мне кажется, это опасно — быть поэтом.

Феликс только вопросительно поднял брови, но, кажется, не собирался отвечать как-то иначе. В дверь постучали.

Они оба быстро обернулись. Стучали громко и без всякого ритма, просто удар за ударом. Стучал кто-то чужой.

Феликс сделал ей знак оставаться на месте, а сам тихо приблизился к двери и настороженно ловил всякий шум с той стороны.

— Послушайте, Шержведичев, я знаю, что вы там, — сказал голос снаружи. — Откройте дверь, и поговорим, как мужчины.

Феликс оглянулся и быстро прошептал:

— Лав, за печкой — второй ход, через землю. Если что — уходи через него. Выберешься — беги к нашим.

Лаванда хотела была возразить, что ей неизвестно, где сейчас искать «наших», и вообще она не знает, как отсюда попасть хоть куда-то, и обязательно заблудится, да и вообще, как так… Но Феликс уже открыл дверь.

На пороге стоял мужчина в серой ветровке.

— Вы от Нонине? — осведомился Феликс с какой-то слишком уж подчёркнутой иронией в голосе. — Она всё же соизволила одобрить мой арест?

— Разочарую вас, но нет, — холодно и спокойно возразил гость. — Я пришёл по собственной инициативе.

— Очень интересно, и какая же инициатива может привести ссо-шника к антиправительственному журналисту?

— А почему вы решили, что я ссо-шник?

— По вашему лицу видно, — презрительно бросил Феликс.

— Ну, в общем, да, я действительно что-то в этом роде. Но к нашему разговору отношения это не имеет.

— Тогда что имеет?

— Может, вы всё-таки впустите меня? — предложил мужчина. Феликс раздумывал несколько секунд, затем всё же отстранился от двери.

— Заходите, — мрачно проговорил он.

Гость прошёл через закуток в круглую комнату, и Лаванда смогла теперь разглядеть его. Ему было лет сорок на вид, и он оставался в хорошей форме. Песочные волосы торчали неровными клочковатыми вихрами; глаза, и так небольшие, цвета старых обоев, теперь глубоко запали. Во всём его облике сквозила какая-то небрежность, которая, впрочем, ничуть ему не мешала и даже как будто была к месту.

Только войдя в комнату, он бросил быстрый цепкий взгляд на Лаванду. Феликс, нервно дёрнувшись, встал между ними.

— Это… — начал он.

— Ваша кузина Лаванда, я знаю. Успокойтесь, она мне не нужна.

Мужчина прошёл мимо Феликса вглубь комнаты, к окну, и там остановился. Ни на кого из них он больше не смотрел.

— Я понял, кто вы, — проговорил Феликс, следуя за ним ненавидящим и подозрительным взглядом. — Андрей Кедров, начальник охранки.

— Предположим, вы правы, — гость обернулся к нему. — Хотя эта должность называется несколько по-другому. В любом случае, я здесь не в этом качестве, а как человек, обладающий некими полезными сведениями о Софи Нонине.

Феликс принуждённо рассмеялся:

— Ах да, вы ведь ещё и доверенное лицо крысиной королевы, как я мог забыть.

— Послушайте, господин Шержведичев, — Кедров шагнул к нему вплотную, но смотрел не в глаза, а как-то мимо. — Я не буду сейчас притворяться и скрывать своё отношение: я считаю вас наидряннейшим человеком. Но отношения отдельно, а дела отдельно. И если вы взаправду способны что-то делать, а не только трепать языком… — тут Кедров поднял взгляд, и несколько секунд они с Феликсом смотрели в глаза один другому — два классовых презрения. — То у меня есть информация, которая может оказаться вам нелишней.

Он отвернулся и отошёл на несколько шагов. Феликс с сомнением смотрел на него искоса.

— И что за информация? — наконец произнёс он.

Кедров что-то обдумывал, глядя в сторону окна и тихо отбивая пальцами дробь по тумбе. Похоже, он тоже сомневался, сомневался почти мучительно.

— Я знаю, где вы можете найти Нонине в одиночестве, когда при ней не будет охраны и телохранителей, — заговорил он. — Я надеюсь, вы сумеете воспользоваться такой возможностью.

— Нонине без охраны? — Феликс вопросительно изогнул брови. — И вы считаете, я поверю?

— Можете не верить, дело ваше, — сухо заметил Кедров. — В конце концов, это надо вам, а не мне.

Феликс раздумывал, покусывая губы. Видно было, как в нём борются недоверие к «сволочи» и нежелание упустить единственный, может быть, шанс на победу.

— Но… — проговорил он медленно. — Вы же, наверно, не просто так собираетесь поделиться информацией. Вам же, наверно, нужно вознаграждение? Я так полагаю, денежное?

Кедров метнул в него быстрый оскорблённый взгляд:

— Поберегите подобные предложения для ваших партнёров. Такие вещи не делаются за деньги. Если вообще делаются, — он снова отвернулся к окошку. — Если считаете, что мне так просто прийти сюда и вот так её сдать… Когда мы были практически… Да ладно, что вы понимаете, — резко оборвал он сам себя и, не глядя на Феликса, приблизился к нему. — Северо-западный лес, платформа «Болотная», двадцать минут по лесной тропе, поляна с большим дубом и ещё пять минут вглубь чащи. Суббота, девять вечера. Вот, пожалуй, и всё.

Он решительно направился в сторону выхода.

— Подождите, — окликнул его Феликс. — Можно мне всё-таки узнать ваши мотивы?

Кедров обернулся:

— Мои мотивы вас не касаются. Участвовать в этом я не буду, мешать — тоже. Надеюсь, вы всё запомнили.

Уже когда он был в дверях, Лаванда вдруг подала голос, неожиданно даже для самой себя:

— Господин Кедров! А кем были вы с Софи? Вы… не договорили…

Кедров повернулся к ней с удивлением — впрочем, абсолютно беззлобным. Он, наверно, даже не думал, что это существо в углу вдруг заговорит.

— Друзьями, — сказал он. — Мы были друзьями, если вы, конечно, понимаете, что это такое. Но это было давно. Теперь волчонок превратился в крысу, и настали совсем другие времена.

У каменной стены, под маленьким окошком Софи непроизвольно потянулась к револьверу.

— Вот, значит, как, — яростно пробормотала она, ничего перед собой не видя. — В крысу.

Она несколько задержалась в этот вечер и вышла на слежку уже хорошо за полночь — как оказалось, очень вовремя.

Ай да Эндрю. Вот сейчас взять и пристрелить его, на месте, как взбесившуюся собаку. Чего проще.

«Так, не горячись. Оставь револьвер, — сказала она себе. — Так дела не делаются. Надо подождать до утра. И дальше спокойно — с толком, с расстановкой…»

Да, именно так. Софи кивнула и, поплотнее закутавшись в плащ из крысиных шкурок, унеслась прочь сквозь тьму.

Закрыв дверь, Феликс с насмешливым недоумением на лице развёл руками:

— Я не понял, что это было, — он покачал головой.

— Это предательство, — тихо произнесла Лаванда.

— Так, на секундочку, — Феликс подошёл к её лежанке и присел рядом. — Ты с нами или с ними?

— С нами, конечно. Но как-то это… не очень хорошо…

Феликс негромко рассмеялся.

— Опять моралите разводим? — он смотрел на неё снисходительно, но в глазах мелькало плохо скрываемое облегчение от того, что опасность миновала. — Ты просто идеалистка.

— Может, и идеалистка, — согласно, но твёрдо отозвалась Лаванда. — Но это всё равно предательство.

65

Друзьями… Да разве не все они были друзьями?

Кедров щёлкнул выключателем. Свет слабенько озарил его каморку. Молча встретила живущая здесь пустота. Она всегда встречала его после работы. Они были похожи и настолько уже породнились, что сложно было различить.

Кедров с минуту постоял посреди комнаты, оценивая обстановку, достал из секретера флягу. Сегодня можно. Сегодня, наверно, уже всё можно.