Ксения Смирнова – Бесконечное восьмое марта (страница 3)
Единственное.
Алла хихикала каждый раз, пробегая мимо, в перерывах между лекциями. Пальто висело одинокое, красивое и гордое, ловя недоумённые взгляды.
Вечер оказался под стать дню: солнечный и душный. Вдохновлённая семинаром, переполненная идеями, эмоциями, Алла возвращалась домой. Даже толпа в ПАЗИКе не раздражала. Даже чужие голые колени не беспокоили.
Ещё в подъезде она почувствовала аромат фирменного дяди Пашиного ужина. Ммм…Отличное завершение рабочего выходного.
– Птичка моя, ты не замёрзла сегодня?
– А…– сумка, набитая тёплыми вещами, упала на пол в прихожей.
За сто километров от Аллы в центре чужого пустынного гардероба, осталось висеть её любимое пальто. Бирюзовое. Одинокое. А за стойкой презрительно кривился крайне неприятный тип, так и не закончивший работу: номерок уехал вместе со странной дамой.
– Оно обиделось на меня!– рыдала Алла на мужнином плече.
– Оно решило показать тебе, что наступило настоящее лето.
На следующее утро Алле вновь пришлось ехать на работу на автобусе. Ксюшенька категорически отказалась заводиться.
Такие все обидчивые!
Лексус в кустах
– Умные люди во второй половине дня в лес за грибами не ходят, поэтому мы поедем! – объявила Алла.
Компания собралась отличная: Алла, дядя Паша, собака Мимоза и сосед – глубокий пенсионер Сергеич, который прихватил на тихую охоту старое ружьё.
Грибники загрузились в совершеннолетнюю Алкину десятку по имени Ксюшенька и помчались по пересечённой местности. Местность и впрямь была пересечена вдоль и поперёк: ручьи, канавы, перелески, вспаханные поля. То есть, всё, что в средней полосе России принято называть «Родина». До нужной точки на карте экспедиция добралась без происшествий, если не считать того, что Сергеич, по старой милицейской привычке, щёлкал затвором, пугая спутников.
Лес, порезанный на квадраты квартальными просеками, радовал урожаем. Очень скоро Аллина корзинка и ведёрко дяди Паши наполнились румяными боровичками и крепенькими подберёзовиками. Сергеича «грибная шелупонь» не интересовала. Он охотился за чёрным груздем. С рюкзаком и ружьём.
– Ружьё-то оставил бы в машине, – беспокоилась Алла.
– А вдруг чего?
– Так, может, оно заряжено? А? Сергеич? – дядя Паша откровенно хохотал.
– Не, не заряжено, но с ним надёжней, – кряхтел сосед, срезая очередную полянку солений.
Белая Мимоза скакала по кустам, не забывая следить за людьми – вдруг потеряются.
– Экспедиция, по местам! – крикнула Алла, пристроив в корзину последний аккуратный грибок. – Ксюшенька, домой!
Пофыркав, машина поползла по просеке. Раз квадрат. Два квадрат. Ещё четыре лесных перекрёстка и трасса.
Тёмный силуэт преградил дорогу. От неожиданности Алла до скрежета вдавила педаль тормоза. Задремавший человек с ружьём шумнул затвором.
– Простите, пожалуйста, – мужчина в дорогом чёрном костюме согнулся пополам, когда Алла опустила стекло на водительской двери, – а вы в лесу белый Лексус не встречали? – Вторая фигура с пакетом из «Магнита», полным грибов, материализовалась из полумрака. Пара амбалов в строгих костюмах среди берёз и сосен выглядели, мягко говоря, неуместно.
Дядя Паша вспомнил, как несколько лет назад они потеряли Ксюшеньку в трёх ёлках:
– Да, мужики… Дела. Заблудились. Садитесь в машину, поедем искать.
Спящего Сергеича пришлось сморщить и прижать к двери, а Мимоза без особого удовольствия притулилась на мощных чёрных коленях. Крупнокалиберные пассажиры не вписывались в габариты тесной десятки. Ксюшенька крякнула, заскоблила просевшим задом по земле. Но тянула изо всех сил, светила подслеповатыми фарами, нарезала круги по лесным квадратам.
Темнело быстро. Лексус не появлялся. Собака елозила по брюкам. Потерпевшие густо молчали. Сергеич залихватски захрапел.
– А почему у вас дедушка с ружьём? – осторожным шёпотом спросил человек в костюме. – Вы ж за грибами?
– А вдруг чего? – цитируя соседа, криво усмехнулась Алла.
Лес. Ночь. В машине подозрительные люди. Сейчас она была признательна чудаку Сергеичу за предусмотрительность. С оружием спокойней. Даже ржавым и незаряженным. А есть ли тот Лексус? Был ли?
В свете фар мелькнуло что-то большое и явно не местное.
– Стой! – заорали пассажиры. – Вот он!
Новенький белый автомобиль ожидал хозяев ровно там, где они его оставили. Люди в чёрном напрасно пытались очистить белую шерсть с брюк – Мимоза пребывала в стадии активной линьки. Они сдержанно благодарили нечаянных спасителей и даже предлагали деньги.
Алка с Пашей не взяли: простым людям надо помогать.
Расселись по машинам. Облегчённо вздохнули, каждый о своём.
– Пашка, чего не приедем-то никак? – очнулся Сергеич. – Случилось что? – он лязгнул затвором.
– Спи, сосед. Скоро будем дома.
Алла решила: ходить за грибами по вечерам зареклась, теперь и ездить не буду.
Грибные разборки закончились заполночь, и наутро Алла проспала. Это было обычным состоянием, поэтому на работу она всегда собиралась, как на праздник – за две минуты. Что не мешало ей выглядеть на все сто пятьдесят.
Алла выхватила из шкафа воздушное бирюзовое платье – удачное приобретение – гладить не нужно. Привычным движением растрепала волосы и… «Стоп, Алла! Ресницы накрась! Вот, теперь ты – летняя богиня, можешь ехать», – подбодрила она саму себя.
Ксюшенька грела расписные бока под утренним солнцем. Не так давно Алла частично покрасила машину обычной серой краской. Просто взяла и замазала всю ржавчину на кузове. Старческие щербинки на капоте хотелось превратить в озорные веснушки, но получились только юношеские прыщи. Алка давно уяснила, что в изобразительном искусстве она – маляр. Несмотря на это, было приятно ощущать себя немного художником.
– Доброе утро, старушка! Какая ты у меня красивая! – поздоровалась Алла, с удовольствием рассматривая машину. – Поедем на работу?
Сначала Ксюшенька не соглашалась: фыркала и не желала заводиться. Видимо, вчерашние гонки по лесу в поисках неизвестного утомили несвежий организм. Но хозяйка знала её не первый год. Несколько раз вставить и вынуть ключ, открыть и закрыть капот, погладить руль – эти нехитрые манипуляции обычно смягчали железное сердце, и мотор начинал работать.
Алла любила водить. Ей нравилось ощущение свободы передвижения, доступность любой точки города. Ревматизм дверей, недержание антифриза и другие мелкие неполадки боевой подруги её не смущали и не пугали. А насчет скорости Алла всегда цитировала одного опытного водителя: «Жизнь и так короткая, поэтому поедем медленно».
И машина ехала. И это было прекрасно!
О, вот и перекресток «всекозлы». Ну, точно – все козлы!
– Да мужики! Ну, неужели вы не видите, что люди на левый поворот стоят?! – привычно ворчала Алла. – Куда? Куда ты прёшь? У тебя «жёлтый»! Мне на запрещающий поворачивать?
Сзади уже истерично сигналили. Ох, и раздражали Алку эти торопыги!
– Если я не еду, значит это кому-нибудь нужно, не? Всё, еду-еду! – Алла нажала на газ. Ксюшенька проигнорировала. – О, нет-нет-нет, пожалуйста, милая, только не здесь!
Машина не реагировала на мольбы и вызывающе стояла поперёк перекрестка. Сзади надрывался клаксон белого огромного автомобиля, а уж про водителя Алла и думать не хотела. Она нажала кнопку «аварийки».
– Скорей, скорей убраться с этого лобного места! Ооо, старая ты лошадь! – Алла в десятый раз дёргала ключ зажигания, откровенно психовала. – Ну, всё. Идет с разборками. Улыбаемся, Аллочка.
– Слушай, ты, клуша! Убирай своё ржавое ведро! – амбал в чёрном костюме со следами белой шерсти на брюках явно был настроен решительно.
– Вчера вечером вам моя машина ведром не казалась, – идиотское положение стремительно превращалось в анекдотичную ситуацию.
С водительского места белого Лексуса, что уперся мордой в раскрашенный багажник Ксюшеньки, выглядывал второй «чёрный человек».
– Ой, прошу прощения! Это вы? – нападение перешло в защиту. – Вы так изменились со вчерашнего дня.
– А вы решили, что я в резиновых сапогах и «камуфляжке» и в пир и по грибы? – она со значением окинула взглядом униформу незадачливого вчерашнего грибника.
Ослепительная утренняя Алла смаковала его ошеломление, её уже не беспокоили собравшаяся автоочередь и сигналы разозлённых водителей.
– Что случилось? Не заводится? – стараясь замять неловкость, «чёрные» суетились вокруг капризной Аллиной десятки. – Мы сейчас всё сделаем, мы вас в свой сервис отвезём, вы не волнуйтесь, пожалуйста.
Алла не волновалась. Она едва сдерживала рвущийся наружу дикий хохот.
А Ксюшенька согласилась поехать. Скорей всего, дело было в белоснежном Лексусе, за который она уцепилась розовой верёвочкой с мощным крюком. Почему старушкам всегда так нравятся молодые?
***
Алла не любила восьмое марта. Ни название: Международный Женский день, ни исторические корни – женщины всего мира борются за свои права, ни то, во что превратился праздник по факту.
Алле не нравилось всё. Пожалуй, хуже только предновогодняя лихорадка. Поскольку в положении обязаных и должных находятся бедные-несчастные мужчины. Придумать, найти, купить, спрятать, чтобы ни-ни: раньше времени не обрадовалась, а, в большинстве случаев, чтобы не устроила скандал. Вручить в нужный день. Обязательно торжественно и глупо: