Ксения Скворцова – Пташка (страница 4)
Отсутствующий взгляд Гнеды устремился вперёд, словно она пыталась увидеть сквозь года события той судьбоносной для неё ночи.
— Когда второпях он спустился по лестнице, стучать уже перестали. Открыв дверь, Домомысл заметил на пороге свёрток. Оглядевшись по сторонам, он не смог никого увидеть. Так он нашёл меня... Наутро Домомысл обежал всю деревню в поисках помощи и моих возможных родителей, но ни у кого не пропадали младенцы. Меня принёс в Переброды кто-то чужой, пришедший к нам по Дороге…
Девочка вздохнула, а уголки её рта печально опустились вниз.
— Твой рассказ и вправду грустный, — посочувствовал Катбад, положив свою большую ладонь ей на плечо. Он легонько сжал его, ободряюще улыбнувшись. – Не кручинься о том, что мелят глупые мальчишки. Возможно, когда-нибудь ты найдёшь своих родителей или узнаешь, кем они были и что их заставило так поступить.
Гнеда вскинула на него глаза, в которых сверкнула надежда.
— У меня есть кое-что, что поможет мне разыскать их, — тихо произнесла она и, засунув руку за пазуху, бережно вынула небольшой предмет, висящий на верёвочке у неё на шее. – Это всё, что было при мне, когда Домомысл нашёл меня.
Взору Кузнеца предстал крошечный серебристый жёлудь с золочёной шапочкой. Украшение было сработано так тонко и искусно, что Катбад невольно ахнул.
— Домомысл сказал, чтобы я никому не показывала его, — прошептала Гнеда.
— Тогда тебе стоит послушаться своего воспитателя, — строго ответил Катбад, с трудом отводя взор от подвески. — Мне известно немного умельцев, способных изготовить такую вещицу. Уж поверь, я знаю, о чём говорю.
Девочка торопливо спрятала украшение и виновато посмотрела на Кузнеца.
— Ты хороший. Ты не обидишь меня, — еле слышно проговорила она.
Катбад смягчился, но ответил без тени улыбки:
— Не все обиды могут быть нанесены намеренно. Твой опекун считает, что эту вещь следует укрывать от чужих глаз, пусть так оно и будет. Кстати, говоря об обидах. Не пора ли нам выступать? Негоже заставлять себя ждать.
Кузнец лукаво улыбнулся и встал, протягивая Гнеде руку. Вздохнув, она вложила свою ладошку в его мягкую теплую ладонь. Вместе они не спеша вышли из дома и отправились к реке. Ещё не дойдя до моста, Гнеда увидела на противоположном берегу ораву деревенских мальчишек, которые уже поджидали её, вольготно рассевшись на траве. Сердце девочки ушло в пятки, и она с тревогой посмотрела снизу вверх на своего спутника.
— Ничего не бойся, — улыбнулся Катбад и сильнее сжал её руку, — они тебя больше пальцем не тронут, обещаю.
Заприметив девочку и Кузнеца, который рядом с маленькой Гнедой казался ещё выше и страшнее, мальчишки повскакивали с мест и начали беспокойно переглядываться. Их взоры метались по Гнеде и Кузнецу и возвращались к Завиду, храбрость которого заметно пошатнулась. Было похоже, что лишь остатки гордости удерживали его от позорного бегства.
Тем временем девочка и Кузнец неторопливо перешли мост. Мальчишки сгрудились за своим предводителем, готовые в любой миг бежать.
— Так, говоришь, эти обалдуи тебя хаяли? – спросил Катбад и обвёл ватагу прищуренным глазом. – Ну, кто тут самый лихой? – обратился он к оробевшим ребятам.
Среди них раздались несмелые бормотания:
— Да мы ничего...
— Мы её не трогали, господин Кузнец …
— Вот что! – громко прикрикнул Катбад. – Если ещё раз обидите Гнеду, если хоть одну слезинку она прольёт из-за вас, пеняйте на себя. Одно её слово, и я буду здесь. Найду вас хоть из-под земли, и тогда пощады не ждите!
Голос Кузнеца был таким строгим и страшным, что Гнеда невольно сжалась. Пожалуй, никто бы не хотел навлечь на себя гнев этого человека.
— Уразумели? – гаркнул он на них.
— Уразумели, господин Кузнец! – дружно ответили мальчишки.
— Так и зарубите себе на носу! А сейчас, чтобы духу вашего здесь не было!
Казалось, только этого и ждали перебродские драчуны. Они мгновенно развернулись и что было мочи помчались в деревню.
С тех пор Гнеду перестали обижать, и даже взрослые жители Перебродов посматривали на девочку по-другому. Всё-таки иметь в друзьях Кузнеца чего-то да стоит. И теперь, когда Гнеда боялась так, как никогда прежде, она со всех ног летела по знакомой тропинке в сторону Черноречья.
4. Побег.
Не удосуживаясь дойти до калитки, девушка перемахнула через низкий забор, оставив Грома, огромного пса Катбада, в полном недоумении. Сломя голову, она пронеслась прямо на задний двор, где и нашла Кузнеца перебирающим сданную в починку деревенскую утварь.
— Катбад! — закричала Гнеда, кидаясь ошарашенному Кузнецу на шею, так что он едва успел отбросить косу, которую держал в руке.
— Ты что, шальная! — с неодобрительным удивлением воскликнул он.
— Там, в Веже… — задохнулась Гнеда.
— Да что стряслось? — сердито спросил Катбад, отстраняя от себя девушку и заглядывая ей в глаза. — Обидел тебя кто?
Гнеда нетерпеливо вывернулась из рук Кузнеца, сжимающих её плечи.
— Два всадника на огромных лошадях! Я только что видела их! В Веже!
— Всадники?— он нахмурился. — Успокойся и расскажи всё по порядку, — велел Катбад и силой усадил девушку на скамейку. — С самого начала.
Гнеда глубоко вздохнула и принялась пересказывать события прошлой ночи. Катбад молча слушал девушку, прищурив голубые глаза. Когда она дошла до того, как отправилась ночевать в поле, Кузнец лишь хмыкнул.
— Они видели тебя? — отрывисто спросил Катбад, стоило Гнеде окончить свою путаную и суетливую речь.
Девушка помотала головой.
Кузнец нахмурился и встал. Пройдя несколько шагов в задумчивости, он посмотрел на Гнеду, приложив руку ко рту, словно борясь с желанием сказать что-то. Какое-то время он стоял так, раздумывая. Наконец, его взгляд прояснился.
— Нам нужно увести тебя отсюда.
Гнеда оторопело смотрела на него, ожидая объяснений.
— Ступай в дом, собери всё, что найдёшь из еды в дорогу.
На ходу стягивая с себя передник, Катбад снял со стены потёртый заплечный мешок и начал быстро кидать туда разный скарб.
— Живее! – прикрикнул он на всё ещё стоявшую на пороге девушку.
Гнеда послушно принялась выполнять приказание Кузнеца, время от времени с тревогой поглядывая на него. Но Катбад был так строг и сосредоточен, что не замечал её, а задавать вопросы Гнеда не отважилась. Она никогда прежде не видела друга таким.
Вскоре перед ними лежали две плотно набитые сумки. Катбад накинул сверху поддёвку и туго перетянулся поясом.
— Куда мы идём? — спросила девушка, когда Кузнец наконец остановился и посмотрел на неё.
— В Завежье, к Твердяте.
Твердята была кормилицей Гнеды. Рано овдовев, она вернулась в родную деревню, где у неё появилась новая семья.
— Мне нужно в Вежу, взять свои…
— Мы не можем возвращаться, это опасно.
— Но…
— Не хватайся за вещи. Были бы руки, наживёшь ещё. Идём.
С этими словами Кузнец водрузил одну из сумок Гнеде на плечи и подтолкнул к двери. Они вышли через задний двор, сразу за которым начинался лес.
Гнеда обернулась. Отсюда ещё была видна Вежа, растерянно озиравшаяся вокруг пустыми глазницами своих окон.
Катбад коротко присвистнул, и через мгновение Гром уже яростно бил пушистым хвостом, путаясь у них под ногами. Кузнец шёл уверенно и быстро. Гнеде приходилось почти бежать, чтобы не отставать от него. Время от времени Катбад оглядывался и только прибавлял шагу. Постепенно они оказались на едва заметной тропе, то и дело терявшейся в молодой траве. Пёс убежал вперёд, радуясь непредвиденному путешествию, и с восторгом принялся ловить крапивниц и рыжегрудых малиновок, испуганно вспархивающих из-под его огромных лап. Недавно распустившиеся листья были не больше прясленя и не давали защиты от весеннего солнца, потихоньку карабкавшегося всё выше на небосклон. Гнеде стало жарко, и она с удовольствием думала о роднике, который должен был встретиться на их пути. Если бы не суровое молчание Кузнеца, можно было бы вообразить, что они отправились рубить шалаш на тетеревином току или собирать живицу этим погожим утром.
Когда путники добрались до ключа, Катбад разрешил передышку.
— Стереги! — приказал он собаке, и Гром послушно засеменил назад по тропе.
Кузнец проворно свернул из бересты два маленьких чужлика, и Гнеда с наслаждением напилась и обтёрла пот с горячего лица. Она, наконец, поймала взгляд Кузнеца, но тот сразу опустил глаза и провёл рукой по мокрым курчавым волосам. И когда только в его соломенно-русых прядях появилась седина?
— Твой старик всегда боялся, что они придут. Словно ждал этого, — глядя мимо девушки, промолвил Катбад после недолгого молчания. Он зачерпнул воды и не спеша выпил. — Домомысл говорил всем, что нашёл дитя на пороге, так ведь это неправда. Тебя из рук в руки передал ему человек. Незнакомец. Всадник в хорошем плаще и с добрым клинком на поясе. Платок, в который ты была завёрнута, не зазорно было надеть боярыне, так говаривал твой старик.
— Что? — вскрикнула девушка, вскакивая с земли. — И ты таил это от меня?
— Домомысл так решил, — развёл руками Катбад. — Он не желал, чтобы в деревне заподозрили, что ты имеешь отношение к богатой семье. И тебе это знать было незачем.
Первое время старик надеялся, что всадник вернётся, но годы шли, а никто не являлся. В те времена в княжестве была смута, всё встало с ног на голову, многие рода попали в опалу. Кто знает, какое несчастье забросило тебя в наши края. Была ли ты нежеланной дочерью, от которой стремились избавиться, или же любимым дитя, спасаемым от грозы, нависшей над домом, мы не знаем. Домомысл верил во второе и считал, что никто из твоих родичей не уцелел, раз они не разыскали своего младенца. С тех пор он лишь боялся, что появятся те, по чьей воле ты оказалась разлучена с родителями.