Ксения Скворцова – Пташка (страница 36)

Пару раз сжав и разжав ладонь, она крепко ухватила рукоять и провела пальцами по гладкому долу, чувствуя, как с касанием прохладной стали к ней вернулась капелька уверенности. Конечно, Гнеде не победить его, но это всё лучше, чем быть с позором высеченной кнутом и не иметь возможности защититься.

Противники разошлись по сторонам и остановились, примериваясь друг к другу. Бьярки хоть и не отличался крупной статью, был всё равно на голову выше и сильнее худосочного соперника, так что исход схватки ни для кого не был загадкой. Тем не менее, зрителей лишь прибывало. Кажется, вокруг них собралась не только местная дворня, но и жители окрестных усадеб.

Не в силах больше оттягивать неизбежное, Гнеда сделала первый бросок. Уголок губ Бьярки легонько вздёрнулся, когда он уверенным движением отразил нападение. Девушка попыталась ещё раз, но тут же была откинута уже жёстче, а усмешка на лице юноши сменилась хмуростью. Он вдруг резво подскочил к ней, и Гнеда едва успела принять удар на крестовину меча. Девушка оказалась сбитой с толку, потому что Фиргалл разил куда сильнее. Что это, какая-то уловка? Не мог же он просто жалеть её?

Словно в подтверждение невозможности последнего, Бьярки размахнулся, и девушке пришлось сделать нырок в сторону, чтобы избежать столкновения с клинком. Не удержав равновесия, Гнеда упала, и толпа охнула, испугавшись за отчаянного парня, вздумавшего тягаться с их господином. Это было странно, но сопереживание людей, несколькими мгновениями ранее готовых наброситься на неё с кулаками, придало сил.

Гнеда вскочила и попыталась ошеломить врага несколькими быстрыми нападками подряд, и, кажется, у неё получилось поколебать его спокойствие. Стиснув зубы, Бьярки ударил в ответ, и тут уже на недостаточную силу было не попенять. От мощного толчка, который принял на себя меч, рука Гнеды содрогнулась и плетью откинулась в сторону, а пальцы едва удержали клинок. Полетел новый удар. Гнеда увернулась от него чуть медленнее, чем следовало, и сразу почувствовала жалящую боль в предплечье. Зеваки дружно ахнули, а девушка, дотронувшись до уязвлённого места, увидела на руке кровь. По лицу Бьярки пробежала тень досады.

Гнеда вытерла пот, струившийся ручьём со лба, и с отстранённостью отметила появившиеся перед глазами белые мушки. Понимая, что силы вот-вот покинут её, она решила испробовать последнее своё оружие. Приём, о котором когда-то в шутку рассказал Фиргалл, конечно, не годился для настоящего боя, но сейчас, когда Бьярки был слегка растерян, могло получиться.

Обхватив черен обеими руками и закинув меч за плечо, она вдруг с диким криком сорвалась с места и побежала прямо на юношу. Его глаза в изумлении расширились, а руки приготовились отразить удар, когда в последний миг вместо того, чтобы бить, Гнеда бросилась ему под ноги, сшибая на землю. То ли её страшный вопль, то ли внезапность перехода от спокойствия к действию, но Бьярки оказался не готов к случившемуся и упал.

По рядам собравшихся прошёл восторженный гул. Гнеда быстро отползла и уже почти поднялась на ноги, когда юноше удалось ухватить её за лодыжку и резким рывком повалить наземь. Несколько раз девушка взбрыкнула, пытаясь освободиться, но всего лишь пара ловких движений, и Бьярки очутился сверху, крепко сжимая её бока коленями. Он грубо схватил Гнеду за грудки, собираясь как следует встряхнуть, когда вдруг замер. Девушка с ужасом видела, как в его глазах постепенно сменяли друг друга испуг, неверие, изумление и, наконец, понимание.

Бьярки остолбенел, безвольно разжав пальцы, и Гнеда, воспользовавшись замешательством юноши, столкнула его с себя. Быстро отшвырнув меч Бьярки ногой, она схватилась за свой клинок и приставила его к груди противника, который даже не делал попыток сопротивляться. Оцепеневшие зрители не верили глазам, но вот он был, прямо перед ними, их молодой господин, поверженный и смятённый. Бьярки смотрел на неё снизу вверх, и от ледяного взгляда у Гнеды стыло сердце.

— Что это вы сгрудились? — раздался громкий властный голос, заставивший всех присутствующих обернуться.

Гнеда, сглотнув, опустила руку с мечом, и тоже посмотрела в сторону говорящего.

— Господин! — раздалось со всех сторон, и люди принялись кланяться и обнажать головы.

— Княжич здесь! — выкрикнул кто-то, и поклоны стали чаще и ниже. Разгорячённые зрелищем люди притихли и посуровели.

В ворота въехали два всадника, сопровождаемые несколькими гриднями, к которым тут же подбежали слуги, принимая лошадей под уздцы. Приблизившись к толпе, они спешились, опираясь на подставленные руки стремянных.

Если бы у Гнеды оставались силы, она бы изумилась, ведь перед ней стоял северянин из Зелёного Трилистника и тот самый темноволосый друг Бьярки.

22. Медвежья берлога.

Жук торопливо докладывал суть дела своему хозяину, пока тот, нахмурившись, переводил взгляд с Бьярки на Гнеду. Девушка всё ещё осмысливала, что знатный свенн с постоялого двора, оказывается и есть Судимир, а темноволосый юноша рядом с ним, тот самый, что сидел с ней у костра в ночь Солнцеворота, — сам княжич Стойгнев. Бьярки поднялся и с мрачным видом отряхивался, по-прежнему не произнося ни слова, и его молчание не сулило Гнеде ничего хорошего.

Судимир кивнул и что-то коротко и довольно резко сказал ключнику. Тот с поклоном попятился и тут же нашёл, на ком выместить злость.

— Шапку долой перед княжичем и боярином! – закричал он на Гнеду.

Она моргнула от неожиданности, но осталась стоять, не шелохнувшись, добела сжав губы. Жук подскочил и сам сорвал шапку, тут же отпрянув, будто ошпарившись чёрной как смоль косой, выпрыгнувшей из-под неё.

Люди не смогли сдержать изумления. Кто-то охнул, женщины вскрикнули, а иные стали делать знаки от нечистой силы.

— Девка! — послышалось со всех сторон. — Гляньте, девка!

Судимир, как и все пристально смотрел на девушку, и теперь было ясно как день, кем ему приходился Бьярки и почему Гнеде он показался знакомым. Глаза и брови сын явно унаследовал от отца. Прищурившись, боярин сделал еле заметное движение головой, словно не веря какой-то собственной мысли.

Княжич, нахмурившись, изучал девушку, и если и удивился, то не подал виду. Ропот среди дворовых людей усиливался, но Судимир по-прежнему молчал, спокойно поглядывая на Стойгнева.

— Кто ты такая и по какому праву нарядилась в мужскую одежду? — наконец спросил княжич, выражая всеобщий вопрос.

Девушка еле стояла на ногах от слабости, а во рту пересохло так, что язык прилип к нёбу. С усилием размежив губы, она ответила чужим голосом:

— Моё имя Гнеда, княжич. Я пришла сюда издалека, дорогой, опасной для одинокой путницы, верхом, и хотела лишь обезопасить себя.

Стойгнев коротко хмыкнул.

— Нынче не колядки и рядиться никому не дозволено, — холодно возразил он. — Что заставило тебя в одиночку пуститься в путь? Откуда ты идёшь?

— Я сирота, княжич, и жила милостью одного доброго старого человека, принявшего меня под свой кров. Но мой опекун умер, а вместе с ним я лишилась дома. Я решила отправиться в город, чтобы наняться на службу. А иду я из Перебродов.

Стойгнев сложил руки на груди и ещё раз окинул её смурым взором с головы до ног. Гнеда почувствовала, что он не верит ей. Княжич полуобернулся, ища взглядом кого-то из слуг, и девушка замерла в тягостном предчувствии беды. Что он собирается сделать? Вышвырнуть из города? Бросить в поруб? Или что похуже? Девушка сжалась, и её пробрал озноб.

— Княжич, дозволь слово молвить, — неожиданно вмешался Судимир. Слегка поклонившись, он с мягкой улыбкой дотронулся до руки Стойгнева, и Гнеде подумалось, что это почти родственное прикосновение было невозможно без тесной близости между ними. — Не спеши казнить, княжич. Кажется, нашёлся мой скромный заступник-то. Разреши подойти к ней, — попросил он и, едва дождавшись скупого кивка Стойгнева, приблизился к Гнеде.

— Узнаёшь ли ты меня, девочка?

В его голосе слышалось столько участия, что у Гнеды перехватило дыхание. Боярин был первым человеком, от которого девушка слышала доброе слово. С трудом сдерживая подступившие слёзы, она лишь кивнула, не понимая, к чему Судимир клонит.

— Где же ты видела меня?

— В Зелёном Трилистнике.

— При каких обстоятельствах? Говори всё без утайки. — Он одобряюще улыбнулся ей.

Гнеда в растерянности огляделась. Княжич внимательно ждал, хотя с чела его так и не сошла подозрительность, а Бьярки взирал на них глазами, полными недоверия и тревоги.

— Вчера я видела тебя в харчевне, среди свеннов. — Она остановилась и с беспокойством обвела окружающих глазами, но кажется, дружба Судимира с северянами ни для кого не была новостью. — А потом, в конюшне… Я случайно приметила, как двое замышляли напасть на хозяина мерина, что стоял по соседству с моим Пламенем. Остальное ты знаешь, — закончила Гнеда.

— Я-то знаю, а остальные нет. Досказывай. — Он уже не говорил с ней, словно с ребёнком. В голосе боярина проступила нетерпеливость и привычка повелевать.

— Когда я услышала, как ты подошёл — я не знала, что это ты, лишь потом увидела, — я крикнула, чтобы предупредить. Они ведь недоброе задумали. — Голос Гнеды звучал всё тише. Она опустила голову, чувствуя, что язык начал заплетаться, а тело перестаёт слушаться.