Ксения Скворцова – Незваная (страница 19)
Тогда их стычку прервал появившийся Шуляк, но с тех пор речи Незваны засели занозой в сердце Мстиславы. Она старалась не думать о них, ведь сейчас главным было вы́ходить Ратмира, но сомнение в себе и в любви мужа, посеянное давно и нынче заботливо политое Незваной, потихоньку росло на задворках Мстишиной души.
Шуляк предупредил, что рано или поздно в болезни Ратмира наступит перелом, и Мстислава ждала этого времени со страхом и нетерпением. Ни на миг не оставляя мужа, она спала на полу у его лавки, словно собака у ног хозяина. Казалось, больше не существовало того, чего бы она не сделала, только бы Ратмир выжил.
Неглубокий, беспокойный сон резко оборвался. Ратмир, обычно неподвижный и точно смирившийся с лихорадкой, метался по постели. С его пересохших потрескавшихся губ слетали то неясные слова, то болезненные стоны. Одеяло валялось на полу, рубашка вымокла, а лоб и шею, точно затейливые хрустальные бусины, усыпали крупные капли пота.
Мстислава поспешно накрыла мужа, но в следующее же мгновение он снова скинул одеяло. Движения княжича, дёрганые и беспорядочные, делались всё более сильными, и, боясь, что он навредит себе, Мстиша попыталась удержать руки мужа. Но у неё ничего не вышло: слабый и худой, Ратмир вырвался из её хватки с болезненной яростью. Мстислава попробовала успокоить его, но, отмахнувшись от княжны точно от назойливой мухи, Ратмир, собрав невесть откуда взявшиеся силы, сел.
Мстиша схватила его руки, пытаясь обратить на себя внимание, но он не видел её. Тёмный, лихорадочно блестящий взгляд был устремлён куда-то за Мстиславу. Она обернулась, повинуясь направлению взора мужа, но за спиной была лишь тьма, и по плечам княжны прошёл озноб.
— Ратмир, — ласково позвала она и несмело махнула рукой перед его глазами, но княжич, не замечая жены, продолжал смотреть расширившимися очами сквозь неё. Вдруг он на удивление отчётливо проговорил:
— Коня придержи да на запутье не сворачивай…
— Ш-ш-ш, — раздалось слева, и от неожиданности у Мстиславы ёкнуло сердце.
Проснувшийся колдун, всклокоченный, в нелепых валенках, сгорбившись стоял рядом и, нахмурившись, смотрел на Ратмира. В его глазах блеснуло узнавание, от которого у Мстиши похолодело внутри. Шуляк что-то зашептал, перебирая в воздухе костлявыми пальцами. Прислушавшись, княжна с изумлением разобрала знакомые с детства слова, которые няня напевала над ней знойными бессонными ночами:
Беспокойство, охватившее Ратмира, растворилось, глаза закрылись, а тело обмякло, и он почти упал на лавку. Но обрадовавшаяся было Мстиша вдруг ощутила тревогу. Ратмир лежал неподвижно, бледный и похолодевший.
— Что с ним? — прошептала она, но Шуляк не ответил. — Что с ним? — повторила она громче, и когда колдун продолжил молчать, княжна схватила его за грудки и что было мочи встряхнув, закричала: — Что с ним?!
Шуляк, нимало не тронутый Мстишиной яростью, спокойно убрал от себя её руки и отвернулся.
— Он умирает?!
Но волхв молча побрёл к себе.
Некоторое время Мстислава, распахнув воспалённые глаза, глядела на неподвижно лежащего мужа. Неужели всё оказалось напрасно?! Её путь сюда, отвергнутый Сновид, оставленная позади жизнь в тепле и богатстве, отринутая возможность вернуться домой, в Медынь, муки, пережитые в избе колдуна, унижение, потерянная красота — всё зря?! Вся её жизнь, принесённая в жертву, — зря? Ведь смогла же она пересилить себя, смогла вернуть ему человеческий облик! Почему же теперь, когда до вожделенного счастья оставался единый шаг, Пряха отвернулась от неё? Почему у самого порога отвергла её?
Мстиша сжала зубы до скрежета и ринулась вслед за Шуляком. Он уже был возле печи, когда она схватила его за плечо, заставляя развернуться.
— Прошу тебя, господин, — тихо, но отчётливо проговорила княжна. — Ты — могущественный колдун, тебе подвластны страшные и великие вещи. Однажды ты уже спас Ратмира. Прошу, не откажи мне! — Мстислава, словно в молитве, сложила ладони на груди и горячо прошептала: — Спаси моего мужа!
Глаза Шуляка холодно мерцали в полутьме, пока он, прищурившись, рассматривал её. А потом, по-прежнему не произнося ни слова, колдун медленно покачал головой. Он собирался развернуться, но Мстислава ухватилась за полу его поддёвки и рухнула на колени.
— Я молю тебя! Я на всё готова, только спаси его!
Губы её тряслись. Убирая навоз за свиньями и очищая от векового жирного нагара горшки, Мстиша думала, что ниже падать некуда, но нынче она, княжеская дочь, валялась в ногах у какого-то смерда, и всё её счастье зависело от его снисхождения. И Мстислава знала: если надо, она станет целовать его подошвы.
— Я сделал для твоего мужа всё, что сделал бы для любого другого хворого, — устало промолвил волхв.
— Но я прошу тебя сделать
— Я спас мальчика, навечно соединив его душу с душой волка, ожидая, что взращу себе ученика. Но всё вышло иначе, и я поклялся, что никогда больше не вмешаюсь в его судьбу. Я влез под руку богу, и заплачу за дерзновенность свою цену, но делать этого снова не стану.
— Но… — попыталась возразить Мстиша, и Шуляк резко выставил вперёд ладонь, прерывая её.
— Нет. Телесную хворь я вылечил, но на душе твоего мужа осталась прореха. Ты оборвала нить, связывавшую его с волком, с его жизненной силой. Теперь судьба Ратмира в воле богов, а того, кто попробует встать между богами и душой человека, ждёт страшная кара. Покорись и прими любой исход, волчья жена.
Резко высвободившись из хватки ослабевших пальцев княжны, колдун прошагал мимо неё. Мстиша повалилась на пол, и хлопнувшая за Шуляком дверь обдала её холодным воздухом из сеней. Распластавшись на засыпанных лежалой соломой досках, княжна, не моргая, смотрела перед собой невидящим взором, когда напротив её лица неожиданно выросли две грязные босые ступни.
Мстиша медленно подняла голову. Над ней, сложив руки на груди, стояла Незвана.
— Я помогу тебе. Я спасу твоего мужа. Но в обмен я хочу самое дорогое, что у тебя есть.
Во рту у Мстиславы сделалось так сухо и жарко, что она едва сумела ответить:
— Что же?
— Твою красоту.
9. Обмен.
Мстиша точно очнулась, когда смысл слов Незваны медленно дошёл до неё. Быстро поднявшись с пола, она в упор посмотрела на девку. Колени до сих пор дрожали.
— Что ты сказала? — негодующе спросила Мстислава.
Незвана спокойно выдержала яростный взор княжны и невозмутимо повторила:
— Что слышала. Я помогу тебе, но взамен заберу твою красоту. Я стану тобой, а ты — мной.
Мстиша почувствовала, как кровь отливает от лица. На губах девки заиграла мерзкая ухмылка.
— Но… но… — начала заикаться Мстиша, — но тогда Ратмир не узнает меня! Тогда он решит, что…
Княжна схватилась за голову, осмысливая предложение Незваны. Неужели она собиралась поменяться с ней местами? Поменяться… жизнями?!
Должно быть, эта догадка отразилась на Мстишином лице, потому что Незвана уже откровенно ухмыльнулась:
— Да, он решит, что я — его разлюбезная жёнушка. И мы вместе вернёмся в стольный град, жить-поживать да детишек наживать.
Мстислава отшатнулась, быстро-быстро качая головой.
— Ты сбрендила?! Как ты смеешь… — Вдруг какая-то неожиданная мысль остановила её. — Ты… Ты… любишь его? — изумлённо прошептала княжна не столько спрашивая, сколько утверждая.
Насмешливое лицо Незваны дрогнуло, и Мстише не требовалось иного подтверждения.
— Любишь! Всё это время любила! Но ведь Ратмир рассказывал, как ты унижала его, как насмехалась… Каким одиноким он был…
— Потому что он никогда даже не смотрел в мою сторону! — рявкнула Незвана, сжимая кулаки. — Конечно, разве мог он, высокородный зазнайка, подумать о простолюдинке? Хотя, наверное, не будь я такой уродиной, глядишь, и не побрезговал бы, — с горечью выплюнула она.
— Но, — продолжала поражённо размышлять вслух Мстиша, — коли ты любишь Ратмира, то как можешь торговаться, когда речь идёт о его жизни?
Щека Незваны дёрнулась. Она сделала шаг, заставляя княжну податься назад, и с ненавистью прошипела:
— А как можешь ты, утверждая, что ради него готова на всё, даже задуматься о плате? Так ли ты любишь мужа?
Слова Незваны прозвучали громом. Что значили все эти ничтожные лишения — холод, голод, бессонные ночи, унижения? Всё это можно было перетерпеть. Волосы бы со временем отрасли, а кожа, умасленная заботливыми руками чернавок, снова бы сделалась шёлковой. Тело бы вновь пополнело от сладких яств, а щёки зарумянились от солнца и вольного сна.
Всё, чем Мстислава поступалась и жертвовала раньше, было сущей безделицей.
— Пока ты раздумываешь, он умирает, — безжалостно проговорила Незвана, кивнув на лавку. — С того света даже самое сильное колдовство не вернёт.
Мстиша не стала оглядываться на Ратмира. Вместо этого она всмотрелась в лицо Незваны и неверяще прошептала:
— Неужели ты позволишь ему умереть?
— Не я.
— Но…
— Либо он живой и мой, либо мёртвый, но твой, — холодно произнесла ведьма и жутко осклабилась одним уголком рта.
Мстишино сердце трепетало где-то возле гортани, мешая говорить. Перед глазами вдруг сплошным неразборчивым потоком замельтешили воспоминания: Ратмир, спасающий её в тёмном лесу, его щека совсем рядом с её губами, сильные руки, обвитые вокруг её колен, его потемневшее лицо, на котором безобразно алел отпечаток её ладони… Его смех, блестящие умные глаза, ночь, проведённая в обнимку… Лицо Ратмира, когда он пришёл за ней к посаднику… Запахи и ощущения всколыхнулись в памяти и закружили голову. Свадьба, первые робкие прикосновения, их смешавшееся дыхание…