Ксения Скворцова – Чуж чуженин (страница 1)
Ксения Скворцова
Чуж чуженин
© Скворцова К., 2025
© Оформление. ООО «МИФ», 2025
В жизни из двух дорог чаще та верная, что выбрать тяжелее. Пусть сердце поможет не ошибиться!
«Чердак с историями + МИФ»
Серия-коллаборация «Чердак с историями + МИФ» объединяет молодежные истории зарубежных и русскоязычных авторов. Их герои ищут свое место в мире, влюбляются, делают трудный выбор и проходят через испытания, после которых уже не остаются прежними.
Серию помогает создавать книжный скаут Алина, основательница и автор сообщества «Чердак с историями». Алина пишет: «Я стараюсь отбирать книги, в которых автору удается погрузить читателя в историю, в которых есть идеальный баланс между живыми героями, проработанным миром и смыслами».
Больше информации о канале «Чердак с историями» по QR-коду!
Нелюбый
Пролог
1. Колыбельная
Песня была медленной и тихой. Тягучий мрак наползал со всех сторон, поглощая и сгорбленную тень клюющей носом няньки, и саму Мстишу, и стены горницы, ставшие враз незнакомыми и чужими, и только зыбкий огонек лучины упрямо горел, словно путеводная звезда в черноте степной ночи. Упавший нагар рассерженно зашипел в ушате под светцом, и девушка вздрогнула и принялась яростно потирать глаза. Еще немного, и она, чего доброго, и вправду провалится в сон.
Стояна замолчала и рассеянно поправила сбившийся платок. Пошамкав губами и привычным движением огладив плечи княжны, она, подперев костлявой рукой дряблую щеку, подобрала нить колыбельной:
Девушка замерла под теплым одеялом. Если бы ей нынче кровь из носу не нужно было поскорее усыпить няньку, она бы ей закатила! И поет-то словно маленькой, и будто нарочно заладила, старая, про волков да женихов!
Мстиша сжала зубы, с трудом подавляя приступ гнева. Обычно она не заботилась о том, чтобы обуздывать свои чувства, поэтому молча сдержать негодование стоило ей усилий. От нетерпения у Мстиславы чесались руки. Сновид уже наверняка ждал, а нянька все никак не желала угомоняться. Мстиша могла приказать ей замолчать, но тогда старуха обидится и полночи будет ворочаться, поэтому она сомкнула губы под натянутым до самого носа мехом и усердно притворялась спящей.
– Мстишенька? – шепотом позвала Стояна, чуть наклоняясь к притихшей воспитаннице. – Почиваешь, дитятко? – проворковала она и осторожно провела рукой по русым волосам княжны.
От теплой заскорузлой ладони пахло уютом и детством, и Мстиша ощутила укол непрошеного, неудобного чувства.
– Охохонюшки, – еле слышно прокряхтела старуха и тяжело вздохнула.
Кажется, прошла целая вечность, пока няня, шаркая и потирая поясницу, добралась до постели и улеглась, не переставая горестно бормотать что-то себе под нос. И лишь когда вздохи окончательно стихли, сменившись размеренным присвистом, Мстислава облегченно скинула начавшее душить одеяло и бесшумно соскользнула на пол. Лучина к этому времени уже перегорела, но глаза девушки привыкли к темноте. Она шикнула, и из черноты к ней метнулась Векша, давно державшая наготове одежду. Проворно облачив хозяйку в мрачные, неприглядные верхницу и убрус, в которых та побрезговала бы показаться при свете дня, чернавка проводила ее до двери.
Отослав служанку сторожить в ложнице, Мстислава пошла дальше одна. Ей было не впервой пробираться к заднему выходу через людскую половину, но нынче она не могла унять тревоги. В каждом углу ей мерещились желтые злые огоньки хищных глаз, в тоскливом гудении ветра, гуляющего по печной трубе, – волчий вой. Должно быть, нянька нагнала на нее страху своими глупыми песнями. Княжна поежилась и заставила себя подумать о Сновиде. Сердце тут же застучало сильнее, и уже не от испуга. Она принялась безжалостно щипать себя за щеки, не подозревая, что от переживаний и скорого шага и без того разрумянилась.
Благополучно миновав все закоулки, Мстиша вышла в ночной двор, прокралась через конюшню, юркнула в узкий лаз между амбаром и скотником и выпорхнула в старый яблоневый сад. Легкие кожаные черевики отсырели от росы и предательски поскрипывали в мокрой траве. Юноша, беспокойно ходивший взад-вперед под сенью скрюченных черных ветвей, резко остановился и напряженно вгляделся в ночь.
– Ладушка мой, – не сдержала Мстислава одновременно радостного и жалобного стона, бросаясь в распахнутые объятия.
Молодой боярин был с головы до пят укутан в длинный серый плащ, и слабый свет ветхого месяца выхватывал из мрака лишь его бледное лицо. Сновид облегченно выдохнул и крепко прижал девушку к себе. Некоторое время они стояли молча, словно подпитываясь друг от друга теплом и надеждой. Наконец Сновид осторожно отодвинул от себя Мстиславу и вопрошающе заглянул ей в глаза.
Она ждала и страшилась этого мига.
Светлые, цвета небеленого льна пряди кое-где выбивались из-под глубокого куколя. Широкие и вразлад с волосами темные брови тревожно изогнулись. Мстиша невольно залюбовалась.
– Ну? – не выдержал Сновид. – Поговорила?
Она опустила очи и с досадой закусила губу. Ей не хотелось даже вспоминать беседу с отцом, не то что пересказывать ее.
– Поговорила, – понуро ответила она, понимая, что не отвертеться.
– Что ж батюшка? – теряя терпение, спросил юноша.
Мстислава чуть отступила, выскальзывая из рук Сновида, и ответила, не поднимая взора:
– Сказал, что не о том радею. Что не помню своего долга ни перед родом, ни перед княжеством, раз о таком смею просить.
Сновид стиснул зубы.
– Значит, Предславе позволил по сердцу замуж идти, а тебя долгом корит, – рассерженной скороговоркой выплюнул он.
– Так то когда было, – резко возразила княжна и тут же потупила глаза.
– А что ж он про меня молвил? – горько усмехнулся Сновид.