Ксения Шеховцова – Разрушение (страница 2)

— Что нам делать, Ник? — с ужасом вскрикиваю, паника словно цунами накрывает меня.

— Нужно выбить дверь. На счёт три резко наваливаемся на неё, — молча киваю.

— Раз, два, три! — изо всех сил толкаем дверь, и она с протяжным скрипом распахивается. Оказавшись на свободе, я не верю своим глазам. От нашего дома ничего не осталось.

— Ник, где мама с папой? — смотрю на него кристальными глазами.

— Не знаю, — тихо отвечает он с полной растерянностью, рассматривая то, что осталось от нашего дома.

— Нужно разделиться. Я пойду искать родителей, а ты найди аптечку, — его голос звучит ровно и уверенно, но в глазах я вижу страх. — Только, Стелла, на улицу не выходи. Если что, кричи, я прибегу!

— Хорошо! — пулей лечу на кухню, а точнее туда, где была когда-то кухня. Теперь же там одни руины.

— Да что тут вообще можно найти! — крикнула в отчаянии в пустоту. Времени мало, поэтому быстро начинаю искать аптечку. К счастью, это не занимает много времени. Схватив аптечку, мчусь на поиски брата.

— Ник! Ник! Ты где, Ник! — но в ответ тишина. В ужасе осматриваюсь по сторонам, пытаясь найти его. Выбегаю на задний двор и вижу Ника; он стоит посреди двора, абсолютно неподвижный.

— Ник, я нашла аптечку! — подбегаю к нему. Он внезапно поворачивается, хватает меня за плечи и говорит:

— Стелла, садись в машину. Мы уезжаем! — хрипит он безжизненным голосом, больно сжимая мои плечи.

— А где родители? Они уже в машине? — на мой вопрос он не ответил, отпустив мои плечи, он сделал шаг назад и заплакал. Ужасная мысль закралась в мою голову. Отхожу в сторону и вижу, что позади него лежат два тела. В этот момент моё сердце остановилось.

— Нет! Этого не может быть! Нет! — не помня себя, лечу к родителям и падаю на колени. Дрожащими пальцами тянусь к маминому лицу. На лбу огромная рана, а вокруг неё лужа крови. Она лежит с открытыми глазами, но в них уже нет жизни. В этот момент во мне что-то лопнуло. Жуткая боль расползлась по телу, словно горячая лава. В агонии кричу так громко, как только могу. Возненавидев всех, кто мог быть причастен к этому ужасу. Злость разгорается во мне с невероятной силой. Встав с колен, я оборачиваюсь к брату.

— Нужно позвонить в полицию и скорую, — слова давались мне с трудом, всё тело дрожало. Моя душа умерла вместе с ними.

Брат молчал и даже не смотрел мне в глаза. Он тихо осел на землю, упираясь локтями в колени, и закрыл лицо. Лишь спустя минуту он начал говорить.

— Никто не приедет. Я уже несколько раз пытался набрать — связь отключили. Мы в оккупации, помощи не будет, мы должны полагаться только на себя.

Оборачиваюсь назад и смотрю на тела родителей, ком встает в горле. В городе оставаться нельзя, родителей мы вывести не сможем, и оставить их тут тоже нельзя. Мне настолько плохо, что я даже не чувствую, как плачу. Слёзы просто льются, закрывая весь тот ужас, который предстал передо мной.

— Мы должны их похоронить, — еле заставляю себя проговорить эти слова, в голосе нет ни единой эмоции. Я словно робот, внутри меня что-то сломалось.

Ник ничего не отвечает, просто молча сидит на холодной земле, закрыв лицо руками и тихо плача.

— Ты слышишь меня? – злость, которую я пыталась сдержать, вырывается наружу. Подлетаю к нему и хватаю за воротник куртки.

— Вставай! Ну же, приди в себя! — громко кричу, тормоша его, что есть сил. — Ник, пожалуйста, ты нужен мне, я не справлюсь без тебя…

Он смотрит на меня опустошённым взглядом, от этого становится ещё больней. Всего за несколько минут мы потеряли своих родителей, так и не успев сказать, как сильно мы их любим. Только одно не даёт мне сойти с ума — это Ник. Он рядом, он жив, а значит, я не одна. И я не имею право падать духом, ведь он нужен мне так же, как и я ему. Война забрала наших родителей, тем самым обрезав нам крылья, нашу опору. Но у меня есть брат, а у него есть я. Мы будем держаться до победного. Зубами вгрызаться в жизнь, которую у нас так хотят отнять.

Нам пришлось похоронить родителей на заднем дворе нашего дома, где недавно мы все вместе отдыхали, смеялись. Вот так просто в один миг наша жизнь изменилась раз и навсегда. А день, который должен был стать самым счастливым, превратился в кошмар, который будет преследовать нас всю жизнь.

Собрав вещи, точнее всё то, что осталось, мы сели в машину и уехали подальше от этого места. Только чудом нам удалось выехать из оккупированного, но куда бы мы ни направились, война шла за нами по пятам, и в итоге, за четыре года, мир канул во тьму.

Глава № 2

Стелла.

Прошло уже четыре года с момента смерти родителей, а для меня будто это было вчера! Я до сих пор вижу кошмары по ночам, а иногда и наяву. За два года войны люди разрушили почти все города, а за год полностью уничтожили экосистему планеты. Те, кто выжил, начали создавать общины, чтобы хоть как— то выживать в новом мире.

Мы с Ником, наоборот, старались держаться подальше от любых общин. После того, что случилось с нами, мы могли доверять только друг другу. В мире, где нет законов и моральных принципов, нельзя никому доверять. Тебя могли убить, ограбить, изнасиловать, и преступник останется безнаказанным. Но люди созданы так, что могут приспосабливаться к любым условиям, и, знаете, я приспособилась. Этот драный мир меня не сломал, а наоборот, я стала сильнее, чем была раньше.

От былой маленькой напуганной девочки ничего не осталось. Брат научил меня стрелять. Жизнь научила меня драться, выживать без еды неделями и довольствоваться малым. Вот, например, сейчас я нахожусь в торговом центре, где уже давно нет людей, и могу взять любой товар, который мне понравится. За это время много чего разворовали, но люди в основном берут вещи первой необходимости: продукты, тёплые вещи, лекарства. Были и те, кто воровал технику и золото, но очень быстро поняли, что в новом мире это совершенно бесполезные вещи. Глупо накапливать технику, когда нет электричества и мобильной связи. Сегодня день рождения Ника, и я хочу подарить ему что— то особенное.

Все эти годы он оберегал меня, жертвовал собой ради моего блага. Брат заменил мне отца и был опорой всё это время. Мне захотелось подарить ему кулон, который будет символизировать нашу верность. Бродя по торговому центру, я заметила отдел с женской одеждой и обувью.

Круто! Это то, что нужно! Последнюю неделю мы лазили по таким катакомбам, что мои кроссовки разошлись по швам, а кофта и вовсе превратилась в сплошную дырку. Недолго думая, я захожу в отдел обуви, достаю с полки черные кожаные кроссовки с массивной подошвой и сразу обуваю их. Просто идеально, как будто под меня делали.

Прохожу в отдел с женской одеждой, беру первый попавшийся спортивный костюм, пару футболок и нижнее бельё. Гружу всё в портфель и отправляюсь на поиски кулона. Искать долго не пришлось: сразу за углом был отдел с ювелирными украшениями. Витрины были разбиты, почти всё украдено.

Но я не унываю. Подхожу к разбитой витрине, выбираю две серебряные цепочки — одну себе, другую Нику. Осталось найти кулон. Кулоны лежали рядом с цепочками. Их осталось немного, но один привлёк моё внимание — серебряный кулон в форме двух половинок сердца.

— Идеально, — говорю, хватаю кулон с цепочками, складываю всё в карман мастерки и направляюсь к выходу. Спускаюсь на нижний этаж и вдруг слышу звериное рычание у себя за спиной.

— Чёрт! Только не это! — ругаюсь вслух и достаю свой нож из заднего кармана. Лучше бы я взяла с собой пистолет, пользы было бы больше.

Зажимаю нож в руке и медленно поворачиваюсь на звук. От увиденного мои глаза увеличиваются, наверное, раза в два. Передо мной стоит гигантская чёрная собака. Наверное, из-за плохой экологии звери начали мутировать, потому что у меня нет других объяснений. Какого чёрта оно такое огромное?

Стояла, не дыша, в надежде, что это чудовище найдет себе другой завтрак, но, похоже, кроме меня в этом здании ничего съедобного нет. Молодец, Стелла, тебя не убил конец света, но загрызёт мутированный пес. Так глупо умереть могу только я, но сдаваться не привыкла. Умирать так с песней. Становлюсь в боевую стойку, а нож крепко держу в руке перед собой.

— Ну, давай! — кричу на двухметровое чудище. Лучшая защита — это нападение. Может, это и не мой случай, но другого выхода нет.

Псина рыкнула и повернула голову набок, а я замерла, чувствуя, как сердце колотится в груди. С его огромной пасти вылетает белая пена. Глаза собаки, как два светящихся уголька, пронзают меня холодом.

— Так ты ещё и бешеный! – в подтверждение моих слов огромный пес с жутким оскалом срывается с места и бежит на меня. От страха не могу и шагу ступить, острые клыки, словно лезвия, приближаются ко мне. Пес прыгает на меня и придавливает своим весом. Сердце стучит так, что кажется, заглушает рычание зверя. Он придавливает меня своей огромной лапой, а с его пасти стекает слюна на мою одежду. От отвращения меня начинает тошнить. Закрываю глаза и поворачиваю голову на бок, как только я смирилась со своей участью, в воздухе раздался выстрел, за ним последовали ещё два. Зверь захрипел и упал на меня всем своим весом.

— Ты весишь целую тонну! – говорю еле слышно. Пытаюсь сбросить этого огромного пса с себя, но он слишком тяжёлый. В голове промелькнула мысль: кто стрелял? Наверное, Ник заметил, что меня нет, и пошёл искать.