Ксения Север – Иная жизнь Евы (страница 2)
– Я залечиваю душевные травмы! Твоя мать! Она меня искалечи–ила… забрала мою кровиночку–у…
– Успокойся, – я заговорила, сцепив зубы, – рядом твоя кровиночка.
Мы, наконец, добрались до нужного подъезда, и, прислонив отца к стене, я набрала номер квартиры на домофоне.
– Ева! – отец испуганно и узнавающе рассматривал дверь, – Ты хочешь сдать меня этой женщине?! Ева!
– Папа, эта женщина – твоя законная жена, – в этот момент из домофона прохрипело грозное: «Володя?!», поэтому пришлось протараторить, – Галина Григорьевна, спуститесь, пожалуйста.
Из динамика полетела брань и какие–то непонятные звуки. Я решила не встревать в разборку между отцом и его очередной, на этот раз законной, женой. Убедившись, что отец не в состоянии куда–либо сбежать, поспешила удалиться от подъезда.
Путь до школы пришлось преодолевать бегом по ноябрьским подмороженным скользким лужам. Ветер раздувал полы тонкого пальто, пробирая до костей. Ноги норовили разъехаться, но я чудом добралась до «филиала ада» в целости и сохранности. Для полного счастья не хватало только сломать себе какую–нибудь конечность. Лизка встречала меня возле школьных ворот. Подпрыгивала на месте в попытке согреться и крутилась в разные стороны с недовольным видом. Ее темные короткие волосы топорщились в разные стороны, а на круглом румяном лице читалось недовольство.
– Я тут уже фигов час торчу! – подруга, наконец, заметила меня и нахмурилась, – Где тебя черти носят?
– Не черти, – я коротко мотнула головой и направилась следом за подругой к школе, – Отец решил украсить мое утро легким ароматом перегара и речами о вечной любви.
– Это же надо так сказать, – Лиза понимающе хмыкнула, – В тебе погибает писательница.
– Угу. Мечтательница, – поправила я подругу, – И медсестра. Знаешь ли ты, как сложно бинтовать изрезанные руки невменяемому человеку. Я вот не знала
Мы направились к школе.
– Не принимай близко к сердцу. Скоро вся эта жесть закончится, – Лиза накинула на меня руку, – Вот поступим в универ, съедем в общагу, заживе–ем…
– Угумс. Сначала столкнемся с общим душем на этаже и грязным сортиром, а возможно даже с полчищами тараканов, и это хорошо, если не будет клопов! Далее многочисленные соседи по комнате не будут давать спать, а еще одна из твоих новых псевдоподружек приведет нового хахаля и попросит освободить комнатку на половину ночи…
– Хватит! – Лизка мотнула головой, – Стоп. Прекрати! Ты же оптимистка по жизни.
– Похоже, что не сегодня, – перескакивая через ступеньки мы добрались до холла школы.
Здесь, как всегда, было не протолкнуться. Стоял гул сотни голосов. И никому не было никакого дела до нашего появления. Ничего нового.
Мы рухнули на одну из освободившихся лавочек.
– Погоди–погоди! Сегодня же тот самый день, да?
– Сегодня еще один понедельник, – я пожала плечами, – Итого осталось примерно двадцать…
– Ты прекрасно знаешь, о чем я! Я про тебя и Волкова! У вас же сегодня с ним сви…
– Тихо! – я шикнула, старательно отводя взгляд, – Это просто поход в кино. Может мы будем сидеть в разных концах зала… Хотя скорее всего, так и будет…
– Ев, если бы это не было словом–которое–нельзя–называть, черта с два ты бы пошла смотреть «Ржачные каникулы», – Лизка хмыкнула. – Хотя я бы на твоем месте…
– Это просто кино, Лиз! – я скинула пальто, переобулась, – Я делала за него домашку помогала с инглишем, он отведет меня в кино, ясно?
– Ясно, – Лизка закатила глаза. – Нафига тебе это надо? Чует моя задница, что ничего хорошего из этого не выйдет.
– Что может случиться в кино? Ну? Лиз, все в порядке. А ты что вечером делать будешь?
До урока оставалось десять минут, и мы неспеша направились в сторону кабинета, протискиваясь между снующей малышней.
– Эй! Осторожнее! Головы себе порасшибаете! – Лизка закричала на весь коридор, вызывая лишь хохот у младшеклассников, – Что я делаю. Да как всегда. Алиску из сада заберу, покормлю, выгуляю… Блин, вот иногда думаю, она что, моя дочь что ли?
– Эй, она твоя сестра!
– Угу. От нее одна головная боль. Тут учудила, блин! Заперлась от меня в ванной! И утащила айпад! Представляешь! Я в ее возрасте строила куличики в песочнице и в носу ковырялась, а она, видите ли, свинку пеппу решила посмотреть.
– И что в этом такого?
– Да то, что влетело от родаков то мне. Я же не уследила.
Я рассмеялась.
– Тебя обхитрил четырехлетний ребенок.
Алиска покорила мое сердце с первого взгляда. Хитрющего, немного нахально взгляда. Эдакая лиса Алиса из сказки про буратино. Полная противоположность спокойной и рассудительной Лизке.
Интересно, была бы у меня сестра, если бы родители не развелись? А может брат? Нет, серьезно, я бы с большим удовольствием забирала его из сада, кормила, одевала раздевала… Только бы не видеть того, что происходит сейчас.
Внутри опять что–то екнуло. К горлу подступил комок.
– Ты так говоришь, потому что у тебя нету мелких, – Лизка не заметила моих переживаний, – Будь ты на моем месте, ты бы с ума сошла за вечер от Алискиных выходок.
– Она чудесная, – я заговорила, стараясь выровнять голос.
– Она просто маскируется, – мы вошли в кабинет и лицо Лизки исказилось от ужаса, – Вот че–ерт! Сегодня что, блин, контрольная?!
День шел своим чередом. После контрольной началась самостоятельная, которая сменилась лабораторной. Казалось, что именно сегодня школа решила выпить из нас все соки. Одиннадцатый класс! Подготовка к ЕГЭ! С первого сентября у учителей были такие лица, будто у надзирателей в тюрьме. Никаких сотовых! Никаких шпор! Даже мне, примерной отличницы, от такого контроля становилось немного не по себе.
После всей этой экзекуции пришла она. Спасительная Большая Перемена. Время сплетен, обнимашек старшеклассников, беготни малышни и время перекуса. А учитывая то, что со вчерашнего вечера мой желудок был пуст, сейчас я обрадовалась этой перемене как никогда. Внутри меня, похоже, завелся кит, поющий грустные голодные песенки от одного вида помещения столовой. И все эти запахи щей и гречи с котлетами казались божественными ароматами.
Лизка зачарованно замерла напротив витрины с сегодняшним обедом. Толстая повариха в необъятном халате небрежно раскладывала по тарелкам не слишком аппетитные порции.
– Надо прекращать жрать. Сколько калорий я сегодня съела? – лицо подруги стало таким, будто она решает теорему Ландау, – За выходные я опять поправилась на восемьсот граммов. Надо садиться на диету. Жизнь – боль.
Из года в год одно и то же. Борьба с весом, который она упорно называла лишним. Но вес стоически держался, не сдавая позиций. Лизка грустила, ревела и заедала стресс пирожками, отчего вес опять стремительно рос.
– А смысл? – я хмыкнула, пересчитывая свои сбережения, – Твой вес как–то сказывается на твоем умении шевелить мозгами? А вот если ты будешь ходить голодная, то опять схватишь трояк и поругаешься с отцом. Оно тебе надо?
– Ты умеешь поддержать, блин! Ладно. Стану вечноголодным студентом, похудею, –Лиза облегченно улыбнулась, – Нужно подкрепление мозга! Химия отняла у меня слишком много сил. А ты что будешь?
– Пирожок с чаем, – я насчитала ровно двадцать рублей, которых хватало ровно на пирог с яблоком и чай.
– Серьезно? – Лиза округлила глаза, – Ты хоть завтракала?
Я не умела врать, поэтому просто передернула плечами.
– Нет, ты будешь еще картошку с мясом, – подруга грозно шикнула в мою сторону, – И убери свои деньги! Сегодня моя очередь платить.
– Прекрати, – я мотнула головой, – Моя очередь платить никогда не наступит. Лиза, прекрати…
– Поздно, – подруга улыбнулась и, выставив поднос перед кассой, затараторила, – Нам две порции картошки, одну порцию супа, два пирожка с яблоком и два чая. Спасибо.
По–моему вся кровь моего организма прилила к щекам. Что я могла сейчас сделать? Отказаться? Завопить, что не голодна? Глупо.
Пришлось молча отойти к столу, за которым мы обедали последние лет шесть. Немодный, вдали от сплетен, суеты и школьной «элиты». Место для невидимок. Зато здесь я могла чувствовать себя спокойно.
– Ты на себя в зеркало вообще в полный рост смотришься? – Лиза уселась на свое место. В ее голосе чувствовалось раздражение.
– Бывает, – я принялась себя рассматривать, – А что не так?
– А то не так, что ты похожа на скелет, обтянутый кожей. Ты что, вообще ничего не ешь?
– Лиз, не начинай, а! – я взялась за горячую кружку и утопила свой пристыженный взгляд в чае. – У меня просто нет аппетита, серьезно!
– Я знаю тебя! – Лиза принялась уплетать суп, и продолжила с набитым ртом, – Прекрати экономить на том, что ты ешь. Иначе поступать в вуз будет некому. Усохнешь. Или ветром сдует.
Переживания подруги были оправданы. Я питалась крайне скверно. Продукты из холодильника старалась брать как можно реже, пытаясь таким способом сократить расходы мамы на еду. А все свои карманные и заработанные деньги откладывала на ноутбук. Правда, накопление проходило неважно, деньги постоянно требовались на сапоги маме, на пальто мне, следующим в очереди покупок стоял пуховик. Хотя возможно если эта зима будет не такой уж и холодной…
– И еще, – возмущение в тоне голоса подруги никуда не делось, – Ты на термометр уличный смотрела? В курсе вообще, что отрицательная температура?
– Угу, первый день зимы и все такое…
– Красота красотой, но в осеннем пальто ты загнешься еще раньше, чем загнешься от голода. Я просто в шоке, ты сама себе вбила в голову, что надо на всем экономить. Да, возможно, денег вашей семье и не хватает, но ты сама довела до абсурда свою экономию.