Ксения Серова – Дaр (страница 12)
– Что происходит? – шепнул он жене, приобнимая ее за талию.
– Что же еще? Вон, – кивнула женщина в сторону дочки.
– Оставь ее. Может, пока фильм посмотрим? Я тут на днях нашел парочку. В первом…
С начала фильма прошло полчаса, а женщине так и не удалось сосредоточиться на сюжете. Тревога снедала ее изнутри. Прибежавшая радостная Марина с криками: «Дождь закончился!» – лишь усугубила состояние. Женщина чувствовала на сердце необъяснимую тяжесть. Она схватила за руку поднявшегося с дивана мужа и на его удивленный взгляд с тревогой в голосе спросила:
– Леш, у меня плохое предчувствие. Может, не поедем?
– Глупышка, ха-ха, да что с нами случится? Видимость идеальная. Нас мама заждалась. Эх ты, трусиха. Смотри, даже Маришка не боится. Верно, дочка?
– Да! Мама, не бойся! Поехали!
Мужчина встал с дивана и, подойдя к жене, приобнял ее за плечи.
– Все будет хорошо, – повторил он ободряюще ей на ушко. – А теперь пошли.
Художник подошел к ящику комода, открыл его и извлек ключи от гаража, а затем прихватил с собой тяжелые сумки.
Женщину все не оставляло чувство нарастающей тревоги. Что-то должно произойти. И явно плохое. От этих мыслей становилось не по себе, но она решила довериться мужу.
Марина пулей сбегала в комнату за своим желтым рюкзаком и, вернувшись, неуклюже натянула его на спину. Мама машинально поправила ей сползающую к локтю лямку.
– Мамочка, я готова!
– Тогда идём, – произнесла мама, взяв девочку за руку.
Мария Васильевна с дочкой вышли из дома, где их уже ожидал Алексей Иванович, ранее погрузивший поклажу в багажник их красного «Форда» и теперь ждавший их, опершись на автомобиль.
Художник обернулся на голоса жены и дочери, спешащих к машине, подошел к задней двери и открыл ее. Мама помогла Марине забраться в детское кресло и застегнула ее ремень безопасности. После этого мужчина галантно приоткрыл пассажирскую дверь перед женой и, наконец, сам сел за руль.
Папа уверенно вел машину и тихо переговаривался с мамой: Марина их болтовню не слушала. В салоне фоном звучала песня о любви. Девочка не знала имени певицы, но голос той казался Марине красивым. Она слушала песню вполуха, поэтому едва ли что-то могла понять из простых слов. Непрерывно смотря в окно, девочка наблюдала за тем, как мелкие капли медленно стекали вниз. Ей казалось, что они затеяли игру в горки. Перед ее глазами мелькали постройки, деревья и кустарники, мимо которых они стремительно проезжали. Следом также молниеносно пролетали машины, а люди, наоборот, шли, словно в замедленной съемке.
Постепенно девочке надоело смотреть в окно, и она откинулась на мягкое сиденье. Ремень безопасности неприятно врезался в грудную клетку, и Марина почесывала под ним. В какой-то момент в салоне стало душно, и девочка часто задышала от нехватки воздуха.
– Мам, мне жарко. Открой окно.
– Может, воды хочешь?
Марина мотнула головой. Папа приоткрыл окно, и в салон тут же влетел свежий воздух. Девочка вдохнула несколько раз и почувствовала, как ей становится легче.
– Мам, когда мы приедем? – спросила Марина.
Внезапно изморось превратилась в ливень. Дождь с силой барабанил по автомобильному стеклу, а несколько холодных капель попали на щеки девочки. Папа тут же закрыл окно. В это время мама испуганно поглядывала на дорогу, чувствуя, как ее сердцем овладело беспокойство.
– Думаю, минут через сорок, – с трудом проговорила женщина и повернулась к дочери. – Можешь порисовать пока, если хочешь.
– Вот черт, – выругался папа. – Погода совсем испортилась.
– Что-то мне нехорошо. Остановись, Лёш.
– Сейчас опасно, милая.
Небо стало темным и пугающим. Дождь все усиливался. С каждым резким поворотом руля на скользкой дороге сердце Марии Васильевны ухало в пятки. Она с силой вцепилась в сиденье, стараясь так успокоиться, но это не помогало: в ее глазах застыл ужас, моментально парализующий все ее тело.
Казалось, что все вокруг заставляет их двигаться вперед, несмотря на ее желание остановиться и переждать непогоду. Но дорогу со всех сторон обступали лишь мрачные деревья. И даже вдали не наблюдалось нормальной обочины, где можно сделать перерыв.
Марина достала из рюкзачка альбом, простой карандаш и задумалась, что ей на этот раз нарисовать. Дома у нее уже скопилось множество рисунков с пейзажами, животными и даже есть с дельфинами.
Наконец девочка решила, что будет рисовать. Она нанесла на лист первый уверенный штрих карандашом, не обращая внимания на тихие разговоры родителей. Растворившись в живописи, Марина полностью сосредоточилась на процессе создания рисунка. Девочка дорисовывала лепесток будущей розы, когда внезапный, словно ураган, крик мамы ворвался в ее мысли, заставив невольно вздрогнуть:
– Леша, осторожно!
Внезапно мама громко закричала, а папа, выругавшись, резко повернул руль влево. Карандаш выпал из рук Марины, а альбом улетел на пол.
Марина не сразу поняла, как все произошло: она с ужасом увидела, как на них на полной скорости мчался грузовик. Девочка зажмурилась от страха и в этот момент почувствовала сильный удар.
Все, что ей удалось сохранить в памяти – это неясные размытые звуки. Девочка не успела вовремя среагировать: дорожная авария произошла слишком быстро. Её резко отшвырнуло в сторону двери, и она сильно ударилась головой о стекло автомобиля. Тут же её пронзила резкая острая боль в правой стороне головы, отчего Марина поморщилась, заплакала и тихо застонала. Она попыталась позвать маму, но её остановил внезапный зуд на правой щеке. Девочка попробовала поднять руку, чтобы проверить, глубокий ли порез, но охнула от жгучей боли в предплечье, которая с каждой секундой лишь усиливалась. Ее тело горело огнем, однако ее и без того бледное лицо потеряло цвет, а рыжие веснушки стали едва заметными. Из последних сил Марина все же попыталась позвать маму, однако спустя пару мгновений все звуки и голоса стихли, а салон машины превратился в одно расплывчатое пятно, и девочка потеряла сознание.
Этим же вечером врачи скорой медицинской помощи привезли Марию Васильевну с Мариной в больницу. После тщательного осмотра хирургом пострадавших в ДТП, врач приняла женщину в своем кабинете.
– Доктор, скажите, пожалуйста, как Маришка? – спросила главного хирурга клиники Мария Васильевна, сидя в инвалидном кресле с забинтованной ногой. – Она выживет?
– У вашей дочки тяжелая черепно-мозговая травма, поэтому девочка нуждается в срочной операции, – пояснила обеспокоенной матери хирург, внимательно изучив снимки МРТ маленькой пациентки. – Медлить никак нельзя. Важна каждая секунда, – и тут же обратилась к стоящей неподалеку медсестре:
– Маша, готовьте операционную.
Молоденькая медсестра кивнула и вышла из кабинета хирурга.
– Не беспокойтесь, мы сделаем все возможное и спасем вашу девочку, – ободряюще улыбнулась женщина, вставая из-за стола, морально готовясь к еще одной тяжелой операции.
– А мой муж? – тихий голос Марии Васильевны остановил врача на полпути.
Хирург обернулась и с сочувствием взглянула на нее. За несколько часов под глазами Марии Васильевны образовались черные круги, на лице явно видно несколько морщин, а сама кожа казалась словно прозрачной. Врач смотрела в заплаканные глаза бедной женщины, успевшей за короткий срок пережить многое, и вздохнула: ее сердце сжималось каждый раз, когда приходилось говорить пациентам горькую правду о их близких. В глазах Марии Васильевны пока еще читалась надежда на чудо, что ее супруг жив.
Хирург ободряюще сжала плечо женщины и тихим голосом произнесла:
– Мои соболезнования. К сожалению, мужчина умер мгновенно. Держитесь. Вам нужно жить ради вашей дочери.
Услышав о смерти мужа, женщина опустила плечи, откинулась в инвалидном кресле и, закрыв лицо руками, беззвучно разрыдалась.
В кабинет, постучавшись, вошла медсестра.
– Операционная готова.
Хирург кивнула и обратилась к медсестре.
– Дай ей стакан воды и проводи до палаты.
– Хорошо, Валерия Михайловна, – медсестра выполнила просьбу и с утешительной улыбкой протянула стакан женщине. – Вот, держите.
Мария Васильевна дрожащими руками взяла стакан и судорожно сделала большой жадный глоток.
– Вы легко можете доверить свою дочку нашему хирургу. Валерия Михайловна – ответственный и добрый врач. Не беспокойтесь, все будет хорошо.
Почувствовав очередную волну слабости, Мария Васильевна постаралась удержать стакан в моментально ослабевших пальцах, но оставшаяся часть жидкости все же пролилась на костюм.
– Осторожно, – медсестра забрала у пациентки стакан и поставила его на стол.
– Боже, что я скажу Марине о папе? Леша для нее был всем, – всхлипнула она расстроенно, машинально вытирая слезы ладонью.
– Я уверена, что вы найдете нужные слова утешения, и ваша дочка все поймет. Не терзайте себя раньше времени, а лучше отдохните. Вам нужно набраться сил перед тем, как девочка очнется.
Мария Васильевна кивнула. Медсестра отвезла женщину к двери операционной, а сама вошла внутрь Изнуренная длинным днем мама увидела как вывеска на двери засветилась: началась операция.
«Пожалуйста, только выживи. Маришка, дочка, только живи!», – шептала безутешная мама, вытирая слезы, стекающие по щекам.
Время тянулось медленно. Мария Васильевна сидела в кресле возле операционной в тягостном ожидании окончания операции. По спине бегали мурашки, а осознание реальности до сих пор не приходило.