Ксения Сергазина – «Хождение вкруг». Ритуальная практика первых общин христоверов (страница 31)
К концу 1748 года следствие по важнейшим делам было закончено, и комиссия приступила к постановлению приговоров, которые в форме «мнений» предлагались на утверждение Синоду в экстрактах; те же экстракты сообщались Сенату «во известие». В 1748 году 13 декабря были представлены 3 экстракта о 114 чел. (2 особые экстракта о Сергее Осипове и Иване Чуркине), в 1749 году: 20 января – один экстракт о 70 чел., 15 марта – один же о 61 чел., 21 июня – два о 73 чел., 2 августа – один о 44 чел., 22 сентября – один о 24 чел., 10 октября – пять о 20 чел. (четыре особые экстракта об Андреяне Петрове, Варлааме Шишкове, купце Буркове и строителе Санаксарской пустыни Иоасафе), 1 декабря – один о 9 чел.; в 1750 году: 7 февраля – два о 14 чел., 30 июля – один о 4 чел., 30 августа – один о 12 чел.; в 1751 году 13 июля – один о 14 чел.; сверх того было передано в епархиальные суды следствие о содержавшихся в комиссии колодниках: 20 января 1748 года – о 4 чел., 25 июля 1749 года – о 8 чел. (Д. 2. Указ № 47, Д. 100. Л. 110–111, 666). Из этих экстрактов не сохранились: экстракты о С. Осипове, И. Чуркине, Андреяне Петрове, В. Шишкове, Буркове и Иоасафе, экстракт от 7 февраля 1750 года о 3 чел., от 30 июля того же года о 4 чел. и экстракты по делам, переданным в епархиальные суды. В сохранившихся экстрактах поименовано 446 человек.
Духовные члены комиссии не нашли возможным ни одного из подсудимых подвергнуть церковной каре, т. е. клятве и отлучению от церкви, определение рода и меры наказания предоставлялось поэтому светскому суду, с которым духовные присутствующие и сходились во мнениях в большинстве случаев; немногим осужденным сверх уголовного наказания было назначено церковное покаяние в виде «крестообразного лежания» в церкви в течение года. Светские судьи постановляли приговоры на основании Соборного Уложения 1 гл. 1 пункта, 10 гл. 232 п., 21 гл. пп. 9, 10, 38, 63 (о наказании воров и разбойников), указа 16 августа 7163–1655 года об отпущении вин самоявившимся татям и разбойникам, 87 новоуказной статьи 177 года [так в тексте. –
Было приговорено:
а) к публичному сожжению в срубе 5 чел.[299]
б) к смертной казни 26 чел.
в) к наказанию кнутом, вырезанию ноздрей и ссылке 18 чел.
г) к наказанию кнутом и ссылке 171 чел.
д) к наказанию плетьми и ссылке 17 чел.
е) к наказанию плетьми и отдаче в солдаты и матросы 38 чел.
ж) к наказанию плетьми и ссылке в монастырь на исправление 5 чел.
з) к наказанию плетьми и отдаче на прежнее жилище 78 чел.
и) к наказанию плетьми и выдаче замуж за правоверующих 9 чел.
Без наказания освобождено и разослано по монастырям 28 чел.
Различные мнения были поданы о 19 человеках.
Менее виновные, по силе синодского указа от 22 марта 1749 г., были приводимы к присяге в Успенском соборе и освобождаемы на поруки до постановления приговора. С 16 апреля 1749 г. по 6 августа 1752 г. принесли присягу 292 чел. (Д. 100. Л. 81–109).
По внесенным комиссией экстрактам определение в Сенате было учинено 30 апреля 1752 г. (см. Д. 106. Л. 75–76); приговоры комиссии, как видно из указа 9 декабря 1756 г., были Сенатом значительно смягчены, – сожжение в срубе и смертная казнь были заменены кнутом и ссылкой в Рогервик. По приведении сенатского приговора в исполнение комиссия продолжала существовать еще несколько лет в ожидании указа Синода о колодниках, подлежащих отсылке в монастыри (Д. 106. Л. 172–174); в конце 1756 г. указ этот состоялся, и комиссия с делами в 1757 г. была переведена из дома Андреяна Петрова – уже крайне ветхого – в помещение Раскольнической конторы (Д. 106. Л. 178–179, 188–191, 234), где и заседала в продолжение всего 1757 г., хотя деятельность ее за сдачею дел в архив Раскольнической конторы могла уже считаться прекратившеюся.
Публикация по:
Приложение 3
Статистические и топографические данные о «секте хлыстов»[300]
Содержащиеся в делах следственных комиссий материалы для статистики и топографии хлыстовской секты дошли до нас не вполне; утрачена значительная часть наиболее ценных источников – следственных дел и экстрактов, доставлявшихся комиссиями высшим правительственным учреждениям. Но если нужно отказаться от мысли установить цифру открытых комиссиями сектантов, если ощущаются пробелы в топографических данных, то мы не лишены возможности выяснить по крайней мере в общих чертах сословный состав и топографию секты. Эту возможность дают нам сведения об осужденных по обоим процессам, содержащиеся в списке подвергшихся наказанию по приговору первой комиссии (РГАДА. Ф. Дела раскольнической конторы 11408/46) и экстрактах, внесенных второй комиссией на решение Синоду в 1748–52 гг. (РГАДА. Ф. 302. Оп. 1. Д. 100) Выводы, основанные на этих источниках, до известной степени дополняются и комментируются данными, извлекаемыми из следственных дел и различных экстрактов.
По списку, сохранившемуся в делах Раскольнической конторы, осужденных по первому процессу насчитывается 301 человек; к этой цифре следует добавить, на основании других источников, еще 2 человека (Спиридон Лупкин (Ф. 301. Оп. 1. Д. 3. Л. 1–9) и Авдотья Лопухина (Ф. 301. Оп. 1. Д. 2. Экстракт 12)), следовательно, общее число осужденных было 303 человек.
По классам общества распределялись они следующим образом:
монахов было – 19
стариц московских монастырей – 57
вкладчиц – 4
дворянка – 1
купцов и посадских людей – 31
фабричных и ремесленников – 20
солдат и солдаток – 5
сын церковного сторожа – 1
крестьян – 163
без точного обозначения звания – 22
(из них один «шведской нации» Игнатий Андреев; сведений о нем в делах комиссий не сохранилось).
Крестьяне, следовательно, составляли 53,8 % осужденных, на втором за ними месте были монашествующие (считая и вкладчиц), на долю коих приходится 25,08 %.
Топографическими данными, содержащимися в списке, нужно пользоваться с некоторою осторожностью. Перечисленные в нем крестьяне все расписаны по уездам, селам и деревням, но заключать на основании этих указаний о занесении христовщины в те или другие местности не всегда было бы правильно: крестьянин известного уезда мог проживать в другой местности и принадлежать к утвердившейся в ней общине, как, например, нам известно относительно нескольких крестьян разных уездов и вотчин, посещавших только московские сборища; при распределении сектантов по областям и общинам мы не должны, следовательно, основываться исключительно на данных списка – необходимо привлекать по возможности и указания, сохранившиеся в других источниках, в иных же случаях, где такие указания отсутствуют, приходится совсем отказаться от определенного решения.
Во всяком случае, ясно, что первое место в списке местностей, охваченных сектантским движением, должно принадлежать Москве, на долю которой приходится 126 человек, т. е. около 14,6 % осужденных: цифра, которая может быть только ниже действительной, потому что, выводя ее, мы не считали крестьян,
монахи Высокопетровского монастыря – 5
Донского – 2
Симонова – 1
Чудова – 1
старицы Ивановского монастыря – 21
Никитского – 20
Егорьевского – 11
Рождественского – 4
Варсонофьевского – 1
белицы Варсонофьевского, Никитского и Рождественского монастырей – 4
дворянка (Авдотья Лопухина) – 1
купцы и посадские люди – 21
сын церковного сторожа (церкви архидьякона Евпла) – 1
фабричные и ремесленники – 19
крестьяне разных вотчин – 14
Второе место занимает
из дворцовой Домодедовской волости – 1
деревни Асеевой – 2
села Воробьева – 1
из дворцового села Коломенского – 3
села Мячкова – 2
села Никольского – 1
села Павшина – 4
села Троицкого-Голенищева – 3
дворцовых стадных конюхов, жен и детей их – 5
из вотчин цесаревны Елизаветы Петровны приселка Гольянова – 2
из вотчины Кириллова монастыря сельца Елгозина – 7
Адроньева монастыря села Карачарова – 2
Симонова монастыря деревни Коробовой – 1
из вотчин разных помещиков: