Ксения Сергазина – «Хождение вкруг». Ритуальная практика первых общин христоверов (страница 28)

Судопроизводство комиссии вращалось в обычных формах уголовного следствия того времени. Участие в процессе духовных членов, которым вменялось в обязанность увещевать подсудимых, чтобы показали истину (Д. 2, выписка при доношении Синоду от 23 июля 1734 года), было, по видимому, весьма незначительное и чисто формальное: единственный в сохранившихся делах случай, в котором проявилось оно, – это определение архимандрита Кирилла о снятии монашеского сана с двух преданных суду монахов (Д. 1, протокол 7 сентября 1736 года); вероятнее всего, что деятельность духовных присутствующих ограничивалась участием в составлении доношений и экстрактов, представлявшихся Синоду. Данных для характеристики деятельности светских судей сохранилось очень немного, но, насколько можно было судить по ним, она не отличалась особенною жестокостью, какая была присуща второй следственной комиссии. Розыски в процессе 1733–1739 годов были, по видимому, редки; в большинстве случаев они заменялись битием плетьми при расспросах и очных ставках, иногда повторявшихся несколько раз (в известных нам делах пытка не была употреблена). Трем «указным» розыскам и жжению огнем подверглись сравнительно немногие: насколько известно, мастер московской парусной фабрики Лаврентий Ипполитов и венёвский рассыльщик Федор Карманов (Д. 1, протокол 4 марта 1734 года), монах Савватий Струков и вкладчица Варсонофьевского монастыря Марфа Павлова (Д. 2, экстракт 12). Об условиях, в каких находились содержавшиеся по комиссии колодники, известно очень немного. Из дела № 6 [Д.14 по действующей описи – К.С.] узнаём, что в 1735–1736 годах в нижней палате помещения, занимаемого комиссией содержалось 47 человек колодников обоего пола, что они были чрезвычайно скучены и страдали от тесноты и духоты: здесь были и колодники, содержавшиеся по делам Раскольнической конторы. Комиссия сама сознавалась, что колодничья палата была слишком тесна и неудобна, и отпускала подсудимых по нескольку человек за раз на поруки до решения дела «за утеснением колодников» (Там же. Л. 112–127; Д. 1, протокол 5 января 1736 года). Но весьма вероятно, что колодники – если только их не сдавали для содержания в Сыскной приказ или Тайную контору – размещались по обывательским дворам, как было во время следствия 1745–1752 годов; особенно необходимою должна была представляться эта мера в начале процесса, в 1733–1734 годах, когда число колодников было весьма значительно. Процент смертности подсудимых, который мог бы лучше всего характеризовать их положение, остается неизвестным. С начала следствия по 23 июля 1734 года умерло 30 человек, но нет возможности определить цифру содержавшихся в этот промежуток времени колодников (см. Д. 2. экстракт 12).

Деятельность комиссии продолжалась более семи лет. Наибольшего развития достигла она в 1733–1734 годах. В 1733 году сектанты сыскивались целыми крупными партиями: к взятым по доносу Караулова 78 чел. с мая присоединилась партия в 62 чел., взятых по указыванью явившегося собою в комиссию крестьянина Ярославского уезда села Махалева Ивана Андреева Беспалова: вина ему была отпущена по определению Тайной канцелярии (Д. 1, протокол 28 марта 1734 года и 24 августа 1736 года). По 24 июля 1733 года было сыскано 222 чел., но 24 апреля 1734 года постановлены приговоры о 200 чел. (определения от 15 ноября и 17 декабря 1733 года, 23 января, 4 марта и 24 апреля 1734 года; см. Д. 2, экстракты за 1733–1734 годы). С начала 1735 года размеры процесса начинают сокращаться, – число осужденных за 1735–1736 годы не превышает 33 (Д. 1, протоколы 1735 и 1736 годов). В сентябре 1738 года комиссия нашла возможным ходатайствовать перед Тайной канцелярией о прекращении своей деятельности и передаче оставшихся дел и колодников в какое-либо другое учреждение (Д. 1, протокол 28 марта 1738 года), и 28 марта 1739 года следствие по некоторым нерешенным делам было передано Раскольнической конторе (Д. 1, протокол 28 марта 1739 года), которая и продолжала его в 1737–1740 годах.

За все время процесса было осуждено 303 человека. Из них 301 чел. поименованы в известии, сообщенном раскольнической конторе в мае 1745 года 2-ой следственной комиссии, в котором помещены реестры осужденных по 1-ой комиссии и несысканных оговорных; сведения о двух невошедших в этот список осужденных, Спиридоне Лупкине и Авдотье Лопухиной, находим в делах комиссии (Д. 2. экстракт 12; Д. 3. Л. 1–9). К смертной казни было приговорено пять человек: старица Ивановского монастыря Настасья Карпова, иеромонахи Высокопетровского монастыря Филарет Муратин и Тихон Струков (по определению кабинет-министров), монах венёвской Богоявленской пустыни Савватий Струков и вкладчица Варсонофьевского монастыря Марфа Павлова (по определению комиссии). Дальнейшими мерами наказания были: 1) наказание кнутом, урезание языка и ссылка на работы, 2) наказание кнутом и ссылка на работы или на жилье, 3) наказание плетьми и ссылка в монастырь или возвращение на место жительства. К последнему наказанию приговаривались бывшие на одном сборище. Для тех, которые по следствию оказывались не явившимися к духовным властям с повинными поношениями в указный срок, мера наказания повышалась на одну ступень (Д. 13, Л. 602–610). Приговоренные к ссылке посылались в Сибирь в разные города, остроги и монастыри и в Оренбургский край (см. Д. 2, экстракт 12; Д. 13, выписка в экстракте на Л. 492–601). По первой категории было осуждено 11 человек, по второй – 225 человек, по третьей – 61 человек (двум малолетним крестьянским девкам плети были заменены розгами). Без наказания была сослана в дальний монастырь (Свияжский Предтечев) одна Авдотья Лопухина. Число признанных по суду невиновными и оставленных в подозрении неизвестно.

Несысканных оговорных, о явке которых с повинными доношениями известия в Раскольнической конторе не имелось, показано в списке 150 человек.

Публикация по: Нечаев В. В. Дела следственных о раскольниках комиссий в XVIII веке // Описание документов и бумаг, хранящихся в Московском архиве министерства юстиции. Кн. 6. М., 1889. С. 78–83.

Приложение 2

Следственная о раскольниках комиссия 1745–1757 годов и ее деятельность

Причины возникновения комиссии. Состав и подчиненность ее высшим учреждениям. Помещения комиссии. Отношение к Синоду. Порядок следствия и судопроизводства. Степень и характер участия в них духовных и светских членов комиссии. Суровость следствия и влияние его на показания подсудимых. Результаты следствия.

Преследование христовщины в 1745 году началось при обстоятельствах, аналогичных с обстоятельствами возникновения процесса 1733–1739 годов. Секта открыта была и на этот раз благодаря профессиональному сыщику из воров Ивану Каину; первые аресты были произведены по распоряжению светской власти, московского главнокомандующего генерал-аншефа Василия Яковлевича Левашова; следствие на первых порах велось светским учреждением – Московскою конторой канцелярии тайных розыскных дел. В делах комиссии не сохранилось отчетов об арестах, произведенных по указыванью Каина, и ход их на основании этого источника мы можем выяснить только отчасти, сопоставляя рассеянные там и сям отрывочные данные. В сопровождении Каина и доносительницы Федосьи Яковлевой командированный Левашовым полковник 1-го московского полка Ушаков 8 февраля арестовал Якова Фролова с женой и сыном и купца Павла Прянишникова; в доме Фролова – в Рогожской ямской слободе – был захвачен и известный учитель Василий Степанов ([РГАДА. Ф. 302. Оп. 1.] Д. 7. Дело по промемории следственной о воре Каине комиссии Л. 12; Д. 13, дело о купце Алексее Коротневе)[298]. Вскоре (в каких именно числах февраля – неизвестно) последовали аресты в Варсонофьевском и Ивановском монастырях и в доме юрода Андреяна Петрова. Последний вместе с проживавшим у него отставным капитаном Смурыгиным был захвачен в Петербурге, куда уехал незадолго до московских арестов. В феврале же были сысканы в Тайную канцелярию – которая задержала Андреяна – оговоренные им просвиряк Чудова монастыря Варлаам Шишков, купец Иван Савельев, матросский сын Максим Васильев, Варсонофьевского монастыря игуменья Иринарха Михайлова, старицы: Назарета, Серафима и Александра Юдины, Ефросинья Памфилова, Ироида Андреева, Александра Васильева, Елизавета Пименова, Евпраксия Иванова, Есфирь Игнатьева, белицы: Акулина Родионова, Настасья Максимова и Настасья Макарова (см. Д. 15. Л. 26). Следственная комиссия организовалась не сразу. На первых порах следствие было ведено в Тайной конторе единолично присланным из Петербурга советником Берг-коллегии Василием Казариновым; в помощь ему 7 марта 1745 года были назначены два асессора Артиллерийской конторы Алексей Грин[ь]ков и Сыскного приказа Афанасий Сытин (Д. 1, указ № 1). С 17 марта к светским присутствующим были прибавлены духовные: указом Синода от этого числа «для увещания суеверствующих (сысканных сектантов) от заблуждения по обычаю церкви святой духом кротости» были определены ректор Славяно-греко-латинской академии архимандрит Заиконоспасского монастыря Порфирий Краинский и священники: Архангельского собора Антипа Мартинианов и Спасской, что в Чигасах, церкви Иван Иванов (Д. 1, указ № 15); эти священники, впрочем, вскоре – уже в июне были заменены священником церкви Богородицы Гребневской Степаном Ананьиным и церкви Спаса во Спасском Петром Павловым (Д. 28. Л. 3). В марте комиссия эта еще не была выделена официально из состава присутствия Тайной конторы – Сенатская контора посылала ей указы на имя «определенного в Москве в Тайной конторе для следствия о содержащихся в богопротивных сборищах колодниках Василья Казаринова», сама комиссия в сношениях с другими учреждениями писалась Тайной канцелярии конторою (Д. 1, указы № 12, 17, 102), – и только в начале апреля Казаринову с товарищами дано наименование «следственной в Москве о раскольниках комиссии» (Д. 1, указ № 60, указ Синода от 4 апреля, № 82, указ Сенатской конторы от 9 апреля). В продолжение процесса состав присутствующих не раз подвергался изменениям. 24 декабря 1745 года на место Казаринова, переведенного в Тайную контору, был назначен советник Камер-коллегии князь Григорий Шаховской (Д. 1. № 685; в книге указы значатся под номерами по входящей), который, впрочем, недолго занимал место председателя в комиссии: уже 29 мая 1746 года Сенат уволил его, признав возможным ограничить состав светских присутствующих двумя асессорами (Д. 1. № 78, дело 6); из последних в июле 1747 года Сытин был заменен асессором Сибирского приказа Федором Радиловым (Д. 1. № 91, дело 44). В 1749 году последовало новое изменение состава, вызванное непорядочным поведением и постоянными распрями асессоров. Жалобы на Грин[ь]кова начали поступать из комиссии в Сенат в 1746 году, и Грин[ь]ков удержался на месте на этот раз только благодаря заступничеству Синода, признававшего его деятельность в комиссии полезною «во усматривании некоторой его по церкви святой ревности»: Сенат ограничился объявлением ему с подпискою, «чтоб он в оной комиссии необычайных криков или какой неумеренности не чинил». В 1749 году Радилов доносил Сенату и Синоду о постоянных столкновениях своих с Грин[ь]ковым, главным образом по поводу редижирования [редактирования – К.С.] пыточных речей, и заявления его были подтверждены доношениями духовных членов, поданными Синоду. Сенат постановил отрешить обоих асессоров от присутствия в комиссии и определил на место их обретавшихся не у дел полковника Лукьяна Боборыкина и коллежского асессора Алексея Яковлева, которые и оставались в комиссии до окончания следствия (Д. 2, указ Сената № 9). Духовные присутствующие менялись три раза. 24 февраля 1746 года Порфирий Краинский был заменен архимандритом Пафнутьева монастыря в Боровске Варфоломеем Любарским; 27 мая того же года назначен вторым присутствующим архимандрит курского Знаменского монастыря Митрофан Шеинков. В 1747 году в июне Варфоломей и Митрофан были заменены архимандритами московских монастырей – Златоустовского Лаврентием и Симонова Гавриилом Краснопольским (Д. 2. № 92. Л. 133–136).