Ксения Сабельникова – Тишина, с которой я живу (страница 57)
Это такой камень в мою душу?
Аквамарин замечает моё нахмуренное выражение лица.
– Я не о тебе. Я не сплетник, Календула. Мне плевать, что говорят люди. Уверен, они что-то говорят и обо мне.
К нам подходит Лётчик. Я помню его ещё с тех самых дней, когда мы должны были сформировать отряды. Он долго не давал ответ.
– Мне нужно с тобой поговорить, – обращается он к Аквамарину.
Я понимающе оставляю их вдвоём. Выхожу на крыльцо. Пахнет озоном от только что кончившейся грозы. Небо ещё затянуто тучами и совсем темно. От прошедшего дождя прохладно. Какое-то время просто стою, наслаждаясь погодой, кутаясь в бежевые плащ.
Со стороны запасного входа группа Жабы перетаскивает музыкальнее инструменты и складывают в большой прицеп. Они что-то громко обсуждают. Слышу, как бряцают и звенят инструменты. Голоса становятся громче, переходят на крик. Я заворачиваю за угол здания и вижу, как две тёмные фигуры сцепляются в драке. Кто-то из толпы кидается их разнимать, но сам получает и падает на траву. Подхожу ближе.
Это Лезвие начищает морду Старику. В темноте этого почти не видно, да и из-за кровавых подтёков тоже, но кожа Старика сморщилась и покрылась пятнами темнее его цвета кожи.
– Хватит, – спокойно произношу я, стоя за толпой жабьих. Лезвие замирает. Все оборачиваются на меня. Я выхожу вперёд. – Лезвие, иди домой, ты перебрал с алкоголем.
– Календула… – его голос хриплый, слабый и стонущий.
– Я сказала – домой! – перебиваю я его. Оглядываю жабьих. – Я знаю, что вам нужно отвезти инструменты, но мне нужно убедиться, что Лезвие доберётся до дома.
Не то чтобы не верю, что он туда не доберётся. Просто он вполне себе может решить туда не идти.
– Я отведу, – вызывается Кот.
Подхожу к лежащему на кровавой траве Старику. Ему очень досталось от Лезвия. Мне его совсем не жаль, хоть вид у него и жалкий.
– Мы отведём его к Швее, – говорит какой-то парень из толпы. Он вместе с другим парнем поднимает Старика, и они медленно уходят прочь.
Это не первый раз, когда я вижу, как парни из моего отряда дерутся. И я знаю, что дерутся они из-за меня. Поначалу меня это пугало, а сейчас мне это уже кажется настоящим детским садом. Уже собираюсь уходить, как из-за прицепа раздаётся незнакомый голос:
– Это же твои пацаны, да?
Останавливаюсь. Оборачиваюсь. Кудрявый парень в жёлтом худи стоит рядом с прицепом.
– Мои.
– Ты знаешь, что они не поделили?
В темноте мы видим только тёмные силуэты друг друга. Этот парень говорит вежливо и чуть обеспокоенно.
– Меня, – спокойно отвечаю ему.
– Тебе что, это приятно? – через паузу с удивлением спрашивает он.
– Они делают это не потому, что им нравится или не нравится, они делают это потому, что не могут устоять.
Он подходит ко мне. Теперь я могу видеть его лицо. У его уголка губ виднеется кровь. Это тот самый парень, который пострадал от руки Лезвия, пытаясь разнять дерущихся. Он смотрит на меня, но в его взгляде нет осуждения, он словно пытается разгадать мои мысли, словно я загадка. Мне это не нравится. Он рукой вытирает кровь с губ, лишь размазывая её. Потом он молча закрывает брезентом инструменты и начинает медленно тащить прицеп за собой. Он ничего мне больше не говорит, но именно от этого я чувствую себя хуже. Лучше бы он что-то сказал.
Спустя некоторое время, когда я вхожу в кафе в окружении своих, и мы занимаем два столика, в кафе вваливается Жаба с Котом, Кротом и этим парнем в жёлтом худи. Они громко смеются. Пока они делают заказ, этот парень подходит к нашему столу. Я думаю, что он хочет заговорить со мной, но он обращается к Старику, сидящему напротив меня.
– Как состояние?
Старик с ещё не сошедшими фингалами, ссадинами и гематомами смотрит на меня. Рядом со мной сидит Броненосец и хочет встать, но я жестом усаживаю его.
– Что же ты молчишь, Старик? Неприлично не ответить, – я обращаюсь к нему, а сама смотрю на этого парня. Он не смотрит на меня.
– Я в порядке.
– Просто хотел узнать, – поправляет капюшон. – Но раз вы тут все вместе сидите, значит, всё нормально, да?
– А с чего ты взял, что должно быть не в порядке?
– Космо, отстань от неё! – на весь зал кричит Жаба. – Иди, делай заказ!
– Я, кстати, Космос, – он широко улыбается и протягивает руку, но никто из моих парней не пожимает её.
Тогда он смотрит на меня и ждёт, что это сделаю я. Но и я не пожимаю её, потому как мои парни могут это неправильно расценить, приревновать, и тогда этот Космос может пострадать, а мне проблемы с Жабой не нужны. К тому же я знаю, как влияю на ум людей, и прикосновение может повлечь за собой не очень хорошие последствия.
Космос понимает, что пожимать руку ему никто не собирается, и пожимает её сам. В нём слишком много радости. Пожалуй, лишь потому, что в городе он относительно недавно.
Мне вдруг становится его жалко. Он выглядит слишком наивным и неиспорченным. Наверное, напоминает мне себя. Город ещё не успел испортить его. А потом мне становится страшно. Страх вперемешку с чувством вины. Эта его беспечность до добра не доведёт, особенно если он продолжит предпринимать попытки дружелюбного контакта в сторону моего отряда и, не дай бог, меня. Мои парни растерзают его.
Покончив с едой, подхожу к Жабе:
– На пару слов.
Мы отходим в сторону.
– Последи за своим жёлтым, чтобы ни ко мне, ни к моим не приближался.
– Чего это ты мне указываешь? – я знаю, что он всё ещё таит в себе обиду на за то, что я вернула свой отряд.
– Я чувствую, что иначе это может плохо кончится.
– Что это ещё за женские штучки? Опять собралась кого-то увести?
Его слова меня оскорбляют. Ну, а что? Пострадает он или кто-то ещё. Какое мне дело, если в мой омут попадёт ещё один чёрт? Я их уже не считаю, и мне своих чертей не жаль.
– Я по-человечески прошу тебя, Жаба.
Жаба может испытывать ко мне что угодно. Он может ненавидеть меня, призирать, может продумывать план мести. Но я говорю с ним не как с бывшим другом, а как лидер с лидером. И в таких делах все свои внутренние переживания надо засунуть себе поглубже.
– Ладно, я понял.
Chandler Leighton – Monster
Мне становится немного легче от выброса окситоцина. Это очень короткий момент. А потом я себя ненавижу. И я очень много презираю себя. Я сделала из своего отряда наркоманов, зависящих от меня, боясь, что они однажды меня всё-таки оставят. А они оказываются слишком слабы, чтобы даже предпринять попытку изменить это. А, может, они и не понимают, что на самом деле с ними происходит. А я трус, я боюсь сказать им это в лицо. А, может, всё это правильно? Что было бы со мной, если бы я не стала возвращать свой отряд?
Возвращать звучит как развращать. В попытке получить хоть толику любви я не замечаю, как сама опускаюсь на точно такое же дно зависимости. Мне хочется быть счастливой, но теперь это грязное счастье, липкое, дурно пахнущее. Оно овладевает моим мозгом, моим телом, моими эмоциями. Я говорю себе, что я люблю их, каждого, когда иду к ним в дом. Мне хочется в это верить. А потом я презираю себя, потому что знаю, что несколько дней не смогу смотреть им в глаза и буду говорить себе, что сплю с ними в последний раз, а потом наступает период ломки. И я срываюсь к следующему. И так по кругу.
Мне уже не жаль ни их, ни себя. Эта пучина засасывает весь мой отряд с их капитаном вместе. И я чувствую себя невероятно одинокой и никогда по-настоящему не любимой.
Я могла бы ходить к Шлюхе. Шлюхе бы удалось вытащить из меня всю эту поселившуюся во мне чернь черноту и снабдить чем-то положительным. Но, по правде говоря, это была бы замена одной зависимости другой. Я это понимаю и не вижу в этом выхода. К тому же это из-за Шлюхи я та, кто я есть сейчас.
Здравый смысл, вернее, его остатки, подсказывают мне, что нужно просто остановить свой выбор на ком-то одном, попытать своё счастье с кем-то. И пусть сейчас мне кажется это нереальным или даже бессмысленным, но я должна остановиться.
Это сложно. Нужно выбрать, с кем остаться. Но я знаю, что, кто бы им ни был, он не даст мне того тепла, в котором я так отчаянно нуждаюсь. Но также я знаю, что без тепла я совсем замёрзну. А из двух зол нужно выбирать наименьшее. Ведь так?
Я решаю всё это отдать в руки судьбы. Плыть по течению – что может быть проще? Я решаю, что первый, кто пригласит меня на танец на очередной вечеринке, станет моим спасением. Я знаю, что это будет кто-то из моих, потому что другие не хотят проблем.
На сцене под гитару поёт парень в жёлтом худи. Я даже рада, что он не в зале. Так как-то спокойнее. Где-то в центре медленно танцует Аквамарин со Змеёй. Смешанное чувство. Наверное, потому что Аквамарин был
Никто не приглашает меня танцевать. Значит, у судьбы иные планы. Выхожу на крыльцо проветриться. Дует холодный ветер, и я выдыхаю тёплый воздух. Ёжусь в пальто и прячу руки в карманы.
Я сама не понимаю, как оказываюсь на пороге Дома Шлюхи. Тут шумно и светло. Быстро поднимаюсь по ступенькам, чтобы меня никто не заметил.
Шлюха сидит за стойкой регистрации.
– Комнату со стулом, – выкладываю кристаллы.
– И тебе доброй ночи.
– Хватит этих формальностей. Комнату со стулом, пожалуйста.