Ксения Руднева – По ту сторону греха (страница 34)

– Знаешь, мама, – прохрипела я, вскочила с дивана и сжала кулаки. Слезы брызнули с новой силой. – Когда вместо поддержки в шестнадцать лет вы меня вышвырнули в другой город, как испорченный и ненужный товар, я стерпела. Вы из-под палки навещали меня раз в год, ни разу не пригласив домой, я стерпела, вы навязали мне обнаглевшую, неуправляемую девчонку, я и слова не сказала. Но теперь все, с меня хватит! Подавитесь своей квартирой и прочими подачками, проживу и без них! А если у вас вдруг на старости лет все же совесть проснется, жду с извинениями!

– Ты не посмеешь уйти, – встала в дверях мама.

– Не вынуждайте меня применять силу, уверяю, вам не понравится, – тихо предупредил Измайлов, который все это время безмолвной поддержкой стоял возле меня.

С минуту они мерялись взглядами, мать, к моему удивлению, уступила. Андрей одну руку протянул мне, в другой держал чемодан. Одевались в гробовой тишине, мать прожигала взглядами, причем доставалось не только мне, но и Измайлову, отец был весь немой укор, но меня уже ничто из этого не трогало, хотелось поскорее избавиться от их компании и в спокойной обстановке вернуть душевное равновесие.

– С этого момента у тебя нет семьи! – припечатала в спину мама.

Я вздрогнула и, не оборачиваясь, бросила:

– У меня ее и так уже давно не было.

В лифте меня затрясло, и начальник со вздохом прижал меня к себе. Я уткнулась носом в лацкан дорогого пальто, а Андрей неспешно принялся гладить меня по волосам. В такси ехали молча. Оказалось, Измайлов привез меня к себе домой, провел в прихожую и широко махнул рукой:

– Располагайся.

После всего чувствовала я себя не в своей тарелке, дикий стыд за грязный скандал жег щеки, и как после всего смотреть начальнику в глаза, я не представляла. Видимо поэтому скинула пальто и скромно присела на банкетку у входа. Измайлов разулся и прошел вглубь просторной квартиры, послышался шум воды. Появился мужчина уже с полотенцем в руках и недоуменно посмотрел на меня.

– Так и будешь тут сидеть?

Я безучастно пожала плечами. Адреналин схлынул, оставив после себя вселенскую усталость и отсутствие любых эмоций. Мысленно я пыталась составить хоть какой-нибудь план насчет дальнейших своих действий.

– Завтрак? – вывел из задумчивости Измайлов.

– Можно, – я снова пожала плечами и уставилась на мужчину.

– Давай-давай, – затормошил меня тот, помог подняться и проводил в ванную, после, как маленькую, за ручку привел на кухню.

– Здорово у тебя, – я оглядела огромное помещение с новой мебелью, барной стойкой и светлым кожаным диваном. Напротив висел огромный телевизор.

– Рад, что тебе нравится, – Измайлов серьезно улыбнулся и поставил чайник.

Меня пристроил на диван, вручил пульт от телевизора, сам же отправился переодеваться. Я бездумно переключала каналы, ни на одном не задерживаясь дольше секунды, и старалась не пустить себя снова в состояние ступора. Вернулся Андрей в широких шортах и простой серой футболке, что позволяла рассмотреть огромную цветную татуировку с изображением летучей мыши на его правой руке. Прочесть, что там написано, к своему стыду, я не смогла. Видеть начальника в столь неформальной обстановке оказалось непривычно.

– Неожиданно, – кивнула я на рисунок, сама же ничем таким, кроме пирсинга в пупке похвастать не могла.

– Говорю же, взрослел в неблагополучном районе, – с озорной ухмылкой выдал объяснение Директор и открыл широкий двухдверный холодильник.

– Какой-то ты неправильный профессор, – улыбнулась я впервые за сегодняшний день.

На завтрак профессор предпочел яичницу с беконом и салат из свежих овощей, который и заставил меня нарезать. Отвыкшая от остро заточенных ножей в виду отсутствия в хозяйстве мужчины я тут же поранилась, поэтому вскоре просто сидела за большим деревянным столом и, подперев щеку здоровой рукой, наблюдала за действиями Измайлова. На телефон то и дело приходили сообщения от матери, пару раз звонила Машка, и я, не выдержав атаки, отключила аппарат. Желания продолжать общение с родственниками не было, как и моральных сил.

– Никак не могут успокоиться? – Андрей поставил перед нами тарелки и уселся за стол.

– Знаешь, а ведь они действительно верят, что это я во всем виновна, – я задумчиво крутила вилку в руках. – Не могу понять, как в связи с этим к ним относиться. Ненавидеть не получается, простить и принять – тоже. Остается только грустить и оплакивать разорванные узы.

– Все наладится, – веско пообещал Измайлов и занялся едой.

Я последовала его примеру, хоть аппетита особо и не было. Больше чем еда, меня волновал вопрос проживания. Ну и финансов как следствие.

– Чего приуныла? – щелкнул меня по носу Андрей.

Я вынырнула в реальность, и отодвинула от себя полную тарелку. Кажется, Измайлов напрасно перевел продукты. Но тот невозмутимо придвинул тарелку к себе и принялся орудовать вилкой.

– Прикидываю, куда теперь податься, – не сразу призналась я.

– Останешься тут, у меня места много, – как что-то само собой разумеющееся предложил начальник, я поперхнулась чаем.

– В качестве кого? – вздернула я бровь, но Андрея сбить с толку оказалось не так-то просто.

– Моей девушки, кого же еще? – он даже не отвлекся от яичницы. Стало немного обидно.

– Тебе за тридцать давно, какие девушки в твоем возрасте?

Измайлов, наконец, перестал жевать и уставился на меня.

– Хорошо, – протянул он и аккуратно продолжил, будто передвигался по минному полю: – В качестве невесты тогда?

– Это ТЫ меня спрашиваешь? – взвилась я и выскочила из-за стола. От его издевательств и без того растревоженную душу захлестнуло обидой.

Измайлов негромко рассмеялся, поднялся и обнял меня.

– Останешься в таком качестве, на которое будешь согласна, – зашептал он мне на ухо, вызывая дрожь вдоль позвоночника. – Я буду рад любому, главное – чтобы ты была рядом.

Язвить вмиг расхотелось, и я беспомощно уткнулась в Измайловскую футболку, робко обхватив начальника руками. Тот притянул меня покрепче и уверил, что все непременно будет хорошо. Я сомневалась, но сделала вид, что поверила. Весь день Андрей придумывал нам занятия, следя, чтобы я не скатывалась с проторенной дорожки в глубины рефлексии. Мы дружно готовили обед, раскладывали мои вещи, смотрели сериал про супергероев, вечером под свет фонарей и начинающий моросить дождик прогулялись в ближайшем парке. Особого удовольствия это не принесло, но мы стойко держались, хватило нас на полчаса ровно. Воскресенье посвятили покупкам: оказалось, одного чемодана для начинания новой жизни ничтожно мало. Накануне вечером я с вызовом заявила, что предпочитаю статус невесты, а Директор вместо того чтобы сказать, что совсем не то имел в виду, и осадить зарвавшуюся девицу, на следующий день купил мне кольцо. Конечно же, я заревела, как самая последняя плакса.

– Это чтобы ты не думала, что я пошутил, – надевая его мне на палец, со всей серьезностью произнес Измайлов. – Обратной дороги нет, Женя, ты сама выбрала, я не торопил.

– Мы знакомы две недели! – попыталась усмехнуться я, сквозь всхлип получилось несуразно.

– А я все, что мне важно, уже узнал. Даже с родителями познакомился.

Я только шмыгнула носом. Андрей в своей директорской манере взял меня за руку и вывел из магазина. На очереди был домашний халат и прочие бытовые мелочи, благо в торговом центре все это можно было купить без проблем и даже еще в кино сходить, если останутся силы и время.

– Ты специально мне так мало платишь, чтобы я никуда от тебя не делась, – уличила я, пока Измайлов прикладывал карту в очередном магазине и вводил пин-код. К тому моменту я уже смогла успокоиться и даже начала украдкой поглядывать на кольцо.

– Ты зря ищешь во мне темные стороны, – возразил мне начальник. – Размер заработной платы устанавливаю не я.

– Еще скажи, что надбавки не распределяешь или премии.

– Ты всегда можешь найти себе другую работу, теперь тебя в университете ничего не держит, разве что я начну скучать в твое отсутствие.

– Отчислишь ее? – немного помолчав, спросила я. Не могла не спросить.

– Зимнюю сессию ей не сдать, – предельно откровенно ответил Измайлов. – Если конечно она не окажется умней и не заберет документы в самое ближайшее время.

Глупо, как глупо получилось. Из-за собственного гонора, постоянной безнаказанности и привычки судить других племянница лишилась престижного места учебы и потратила как минимум год жизни впустую. Может, хоть это станет для Машки уроком и чему-нибудь ее научит…

В понедельник на работе я еле дождалась перерыва и сразу же помчалась на кафедру к Игорю Семеновичу. Видно мордашка у меня была настолько несчастная, что пожилой профессор тут же отодвинул ноутбук, на котором работал и поинтересовался:

– Что-то случилось?

Я только кивнула, не желая вдаваться в подробности при посторонних. Игорь Семенович по уже заведенному порядку пригласил на чай, и мы уединились в кафедральной столовой. Пока мужчина накрывал на стол, я, глядя на моросящий за окном дождь, рассказывала о том, что случилось в субботу. О безобразной ссоре, очередных несправедливых обвинениях со стороны родителей и окончательном отказе от общения. Спустя столько лет я, наконец, решила жить ради себя, а не ради того чтобы вновь и вновь пытаться стать хорошей дочерью, сменить приговор на оправдательный и чудесным образом вернуть родительскую любовь и одобрение. Но для начала мне нужно было как-то прожить эту ссору, чтобы не прокручивать в голове бесконечно все, что случилось, и не придумывать, как это исправить, и что еще можно было сказать. Но еще больше я боялась стать такой же, как родители, неосознанно пойти по их стопам, перенять образ мышления и разрушить изнутри своих будущих детей.