Ксения Руднева – По ту сторону греха (страница 23)

– Как сделаешь, приходи отчитаться. И не затягивай с этим, – строго велел он, потом взглянул на меня, проницательный взгляд пробрал до мурашек, и уточнил: – Уверена, что больше ни с чем не хочешь разобраться?

– Нет, спасибо, – беспечно отмахнулась я. Прозвучало это настолько ненатурально, что даже я сама почувствовала это, а потому опустила глаза и отхлебнула еще чаю.

– Дело твое, – покачал головой явно разочарованный профессор. – Но если передумаешь, приходи, я тебе помогу.

Я просипела благодарность и махом допила чай, закусила печеньем, что лежало в вазочке на столе. Игорь Семенович повторил за мной, потом поднялся и снова взялся за чайник.

– На посошок, как говорится, – не спешил он отпускать меня.

– Меня Измайлов уволит, – жалобно простонала я.

– Я с ним поговорю, – подмигнул старик.

После двух чашек крепко алкогольного чая я могла только радоваться, что до моего занятия оставалось еще сорок минут. Простилась с профессором и отправилась к себе на кафедру. По пути остановилась у кофейного автомата и взяла два стаканчика самого крепкого кофе, один выпила сразу же, второй несла в руке. В голове не прояснилось, но шаг стал бодрее.

В коридоре меня отловил неведомо откуда взявшийся Директор.

– Привет, – улыбнулся он и, пользуясь тем, что поблизости никого не было, чмокнул меня в губы. Уклониться я не успела. – Ты что, выпивала? – посмотрел он в неверии на меня, затем на часы. Измайлов явно не знал чему верить: его доброму мнению обо мне или фактам, что были, так сказать, налицо.

– Я к Игорю Семеновичу ходила, – без зазрения совести сдала старика. Он все равно обещал меня отмазать. – Вчера поняла, что без участия психолога мои разногласия с племянницей не решить. Ты знал, кстати, что почти всем нам необходимо прорабатывать тему взрослости? Тебе, наверное, тоже, – ткнула я пальцем в грудь мужчины. – Все мы в основном – просто дети, выросшие, но так и не узнавшие как повзрослеть… От этого все проблемы, – делилась я неожиданным открытием.

– Он тебя напоил? В следующий раз за такой помощью приходи лучше ко мне.

– Мы чай пили, – обиделась я за профессора, симпатии к которому за последний час резко возросли. Под строгим взглядом начальника я сникла и покаянно уточнила: – С коньяком.

– Ты как преподавать собралась в таком состоянии? – задал логичный вопрос Измайлов и сам же на него ответил: – Никак! Будешь трезветь в моем кабинете, изображая мигрень, или что там у вас, женщин, случается. На твои пары я поставлю замену, а в обед ты мне еще понадобишься. Кофе-то хоть без коньяка у тебя? – с подозрением шеф ткнулся носом в стаканчик, что я сжимала в руке.

– С наркотиками, – обидевшись, пробурчала я.

Глава 17

До кафедры Измайлов конвоировал меня под локоток, чем раздражал неимоверно. Хотелось сказать ему гадость, а еще лучше – парочку, но не в том я была положении, чтобы дерзить… Директор, как и обещал, оставил меня на кожаном диванчике в своем кабинете, запер дверь, укорив на прощание: «как ты не вовремя!», – и поспешил решать какие-то внезапные проблемы в директорат.

Я устроилась с максимальным удобством, дабы нивелировать муки совести, которые нет-нет, да и прорывались наружу сквозь алкогольную дымку, что окутывала мой мозг. Допила кофе, выкинула стаканчик и неожиданно даже для самой себя провалилась в сон. Похоже, кофе в автомате оказался некачественный. Бодяжат они его что ли чем-то? Или же моя нервная система попросту не выдержала карусели столь ярких событий и удалилась на внеплановый тайм-аут.

Проснулась от того, что начальник активно тряс меня за плечо – видимо уже давно начал – и ругался сквозь зубы.

– Женя, блин! – проревел он вполголоса, но получилось все равно грозно.

Я разлепила глаза и тут же закрыла их обратно. Не помогло – голову ломило, будто ее сверлили тупым сверлом на предельно малых оборотах.

– Моя голова… – простонала я, массируя виски. – Это все ты накаркал!

– Конечно, я, – сразу же согласился Измайлов. – Коньяк и Игорь Семенович тут совершенно ни при чем.

– Ох, издеваешься… Лучше принеси мне таблетки, они в верхнем ящике моего стола лежат.

– Какие именно?

– Там только одни, от головы, не перепутаешь.

Андрей сжалился, а вероятнее всего я ему попросту была нужна, и отправился по поручению. Вернулся через пару минут с мрачным лицом. Протянул блистер и поинтересовался:

– Эти?

– Там что много разных было? – огрызнулась я, потому как прекрасно помнила, что не клала в ящик никаких других лекарств.

– Ага, например, вот этот порошок, – протянул Измайлов ладонь, на которой лежали прозрачные пакетики с грязно-серым порошком внутри.

– Это что такое? И откуда? – с опаской уставилась я на разящий неприятностями Эверест, что покоился на ладони начальника, потом перевела взгляд на Измайлова. Тот был хмур, у переносицы залегли две вертикальные морщины.

– Думаю, тебя хотят подставить. Если только ты действительно не имеешь к этому отношения, – Андрей ссыпал пакетики в карман пиджака, отошел к столу и налил из графина воды. Подал стакан мне. – Меня, кстати, тоже. Сегодня весь день пьют кровь из отдела качества, ни минуты свободной не оставили, завалили работой.

– Отдел качества? – тупо переспросила я, все еще сосредоточенная на неожиданной находке.

– Да, есть у нас такой, отдел качества образования называется. Сидят молодые девчонки и проверяют, насколько качественно профессора студентов обучают. Бумажками всякими нас заваливают, рекомендации дают.

– То есть, тебя сегодня завалили бумажками?

– Верно. А тебе порошок вот подкинули, так что готов что угодно дать на отсечение – гости с проверкой в ближайшее время нам обеспечены. Не просто же так неизвестные расстарались. Похоже, не пришлись вчера по душе бармену наши претензии, парень занервничал и нажаловался начальству. А уж то в свою очередь приняло меры.

– Думаешь, это все-таки ректор?

– Или кто-то из верхов, по-другому не получается, – подтвердил Андрей. – Ну и вовремя же ты, оказывается, напилась! – покачал он головой и усмехнулся. – Надо будет Семенычу еще коньяка поставить.

Я согласно хмыкнула, хотя ничего веселого в ситуации не видела.

– Сиди здесь, приводи себя в порядок, – приказал Директор. – В обед у меня к тебе дело есть. А я пока схожу, избавлюсь от этого, – похлопал он себя по карману. – Если ты конечно не возражаешь.

Я отрицательно замотала головой, но тут же схватилась за виски – таблетка действовать еще не начала.

Отсутствовал Измайлов недолго. Вошел в кабинет, неся в руках мое пальто, и коротко велел в любой непонятной ситуации подыгрывать ему и лишних вопросов не задавать. Оделся сам и придержал пальто для меня.

– Нет времени объяснять и все такое… – съязвила я, просовывая руки в рукава.

Директор картинно пожаловался, что и без моих стараний его сегодня достали, утомив сверх меры, хотя вышагивал вполне себе весело. Я, уморенная обстоятельствами, едва за ним поспевала. Пришли мы в чебуречную, что располагалась метрах в трехстах от университета. О ее существовании лично я узнала только что. Удивлялась, как и велело начальство, молча. И недолго.

– Приятного аппетита, – Измайлов обратился к мужчине в очках, в котором я узнала профессора с кафедры химии.

– А, Андрей Маратович! Спасибо, спасибо. Вы на обед? – мужчина окинул нас заинтересованным взглядом.

– Обещал подопечной показать, где обедали преподаватели еще тридцать лет назад, – улыбнулся Директор. – Подтвердите, Евгений Евгенич, мне она на слово не верит, рабочего стажа не хватает, – развел руками начальник.

– Это вы зря, – вполне серьезно отозвался профессор. – Как видите, я из тех динозавров, что вот уже сколько лет предпочитают обедать в этом месте. Чебуреки с годами, конечно, испортились, но привычка осталась.

– А вы давно в университете работаете? – подбодренная директорским тычком под ребра, активно поинтересовалась я.

– Как аспирантуру закончил, так и работаю, так что начальник ваш не врет. Да вы садитесь, – спохватился Евгений Евгеньевич, – если не против, конечно, разделить со мной трапезу.

– Мы с удовольствием! – заверил Измайлов и, усадив меня за стол, едва ли не танцующей походкой отправился к прилавку.

Гора чебуреков возвышалась на подносе, с которым в руках вернулся начальник, и смущала габаритами: столько я точно не собираюсь в себя впихивать, даже ради великой Измайловской цели, которая пока что скрыта от моего понимания туманом загадочного молчания Директора.

Чебуреки оказались, несмотря на нелестное замечание профессора, очень даже. Я вопреки намерениям уплетала уже третий, а Евгений Евгеньевич, воодушевившись моим интересом, рассказывал о работе, о трудных временах после распада СССР, о старожилах университета. Да-да, оказывается, такие у нас еще остались, хоть и были, понятное дело, в меньшинстве. Рассказывал интересно, в какой-то момент я даже втянулась. Измайлов улучил момент и вставил:

– Вот хоть вы вразумите ее, Евгений Евгенич! – обличительно ткнул он в мою сторону. Не ожидая подвоха, я так и застыла с чебуреком во рту, потом медленно отложила его на тарелку: вдруг подыгрывать придется, а у меня челюсти заняты. – Зову в аспирантуру, а она нос воротит. Сейчас, сами знаете, хорошего аспиранта днем с огнем не сыщешь, все работать скорее хотят, а учиться – единицы. У меня и идеи, и материал хороший есть – бери и работай на здоровье.