Ксения Рейн – Когда северный ветер сменит направление (страница 1)
Ксения Рейн
Когда северный ветер сменит направление
Глава 1
Есть города, которые не спят. Они не знают тишины – лишь передышки между гудками, криками, сигналами, шумом колёс по асфальту. Они живут в ритме, который никто не задавал, но все подчиняются.
Этот город один из таких. Он дышит выхлопными газами и неоновыми вспышками, пульсирует светом витрин и гудками такси, шепчет тысячами шагов по влажному асфальту, превращая город в хаотичную мозаику из красного, синего и золотого. Здесь время – не стрелка на часах, а давление в висках, незримая сила, толкающая вперёд, вперёд, вперёд…
Покрытый мраком он тянется длинной лентой серых домов, словно затянутый в пелену вечного сумрака. Его улицы застелены пылью и пеплом медленных дней, где каждый звук, каждое движение кажутся подобны эху, застывающему в густой вязкой тишине времени.
Жители города словно растворились в этих змеиных переулках: их шаги – тихие, угасающие звуки, разговоры – шёпоты в пустоте, а глаза – тусклые зеркала давно ушедших надежд. В окнах мелькают отражения чужих жизней – кадры из фильмов, которые никто не увидит.
В этом мире замершего времени всё движется своим чередом. Тишина лишь дает шанс осмыслить, уловить ту тонкую нить жизни и затихающих в вечности голосов.
В утреннем свете город кажется почти невинным. Лучи солнца скользят по фасадам, выхватывая из полумрака детали: кованые балконы, вывески позапрошлого десятилетия, трещины на тротуаре, похожие на карты неведомых земель. Но стоит поднять взгляд – и иллюзия рассыпается. Небоскрёбы вонзаются в небо, как ножи, а между ними, в узких щелях улиц, уже бурлит жизнь.
Каждый день здесь – гонка. Люди бегут на работу, в кафе, к метро, прижимая к груди портфели и чашки с кофе. Их глаза – остекленевшие, устремлённые вперёд. Они не видят ни голубей, клюющих крошки у лавок, ни старушки, продающей увядшие хризантемы, ни теней, скользящих вдоль стен. А тени есть… Они прячутся в арках, таятся за рекламными щитами, шепчут что-то неразборчивое, когда ветер проносится по переулкам. Этот город помнит. Помнит каждое падение, каждый вскрик, каждую невысказанную мольбу. Он собирает их, как коллекционер – редкие марки, складывает в тайные папки, ждёт своего часа.
Иногда, если остановиться и прислушаться, можно уловить притягательно манящий шёпот, напоминающий, что ты тоже когда-нибудь станешь тенью.
Но люди не слушают. Они спешат.
И вот – пересечение улиц. Здесь, у подножия высотки, время вдруг для кого-то замерло. Люди стоят молча, будто забыли, куда шли. Их взгляды прикованы к земле, к чему-то, что лежит на холодном асфальте. Это девушка.
Она не двигается. Её волосы разметались по тротуару, как тёмная река. Пальцы сжимают край шарфа, будто в последний момент она пыталась удержаться. Город затаил дыхание. Вокруг – тишина, которую не смеют нарушить даже затаившиеся тени.
Только среди изрубленных окон домов, там, где нет жизни, загорелись глаза. Холодные, как лёд и острые, как лезвие. Они безмолвно смотрят вниз, на девушку, на толпу, на город.
Это не просто взгляд. Это выбор.
Потому что она – в списке.
А он – тот, кто придет за ней.
Глава
ГЛАВА 1
.
Соён!… – раздался твёрдый мужской голос. Протяжным эхом он продолжал звучать в моей голове, обволакивая своим магическим тембром, словно достигающие уха звуки не имели определённого источника. Выходя из стен, пола и потолка они кружили в воздухе, а позже отбиваясь от них же уходили в никуда.
– Соён…
– Со…ён… – на этот раз мягкий, нежный голос, явно принадлежавший женщине, послышался поблизости, прервав другой, мрачно звучащий в голове. Его звучание было не такое как у голоса до этого. – Ты слышишь меня? – голосок напоминал маленький ручеёк, звонко струящийся на опушке леса под лучами весеннего тёплого солнца. Он казался таким знакомым.
Абсолютный пугающий мрак стал потихоньку рассеиваться, пропуская белые пятна дневного света. Спустя непродолжительное время я смогла приоткрыть глаза, слегка щурясь от наполняющих комнату ярких солнечных лучей.
Надо мной застыл женский образ – размытый, туманный, но по ощущениям такой родной.
– Ма-ма… – Чаще всего именно это слово становится первым осознанно произнесённым ребёнком. Как и для маленького человечка, только осваивающего первоочередные навыки жизни, так и для меня, в тот момент, произнести это несложное, но такое важное для многих слово далось не легко.
– Тихо, тихо… Всё хорошо. Ты в больнице. Старайся не шевелиться – продолжал женский голос.
– что хорошо!? Ничего хорошего. – грубый мужской голос, чей владелец по первому впечатлению создавал облик серьёзного, не склонного к сочувствию человека, протрубил поблизости. – Она сейчас в больнице! А должна где быть!? "Велика"работа, а даже тут не смогла справиться. Неуклюжая.
"Отец…"– раздалось в моём затуманенном сознании, после чего разум стал ослабевать, уходя в сладостный и безмятежный сон.
Мне казалось, что так крепко и так спокойно я никогда не спала. Ощущение полного умиротворения наполняло меня, а пение птиц заполняло всё пространство вокруг, их звонкое чириканье раздавалось повсюду. Исполненная приятным любопытством я томно открыла глаза.
Но увиденное поразило меня, это не то что я себе представляла.
Передо мной раскинулась длинная аллея из вишнёвых деревьев, находящихся на пике своего цветения. Вся дорожка была усыпана нежно-розовыми лепестками, которые осыпались под воздействием тёплого обволакивающего, как парное молоко, ветра.
«Неужели это рай? История моей жизни закончится так?»
Эти мысли не могли не появится в моей голове, ведь то что я увидела мало относилось к реальности.
Спустя пять минут безмолвного восхищения увиденным ко мне в голову пробралась вторая мысль.
«Есть ли здесь ещё кто-нибудь?»
Однако, все попытки это понять оказались тщетны. Что-то словно мешало ни то чтобы крикнуть, а даже просто открыть рот было неимоверно ленно.
Оглянувшись стало ясно, что ни одного живого человека в рамках видимого мной горизонта нет.
– именно так выглядит туннель с белым светом в конце?
Решив действовать я двинулась вперёд.
Шаг за шагом, ноги вели меня в сторону "белого"света, находящегося в конце аллеи. Лепестки не прекращали кружить в воздухе, словно пушистый снег в Рождественскую ночь, превращая всё происходящее в сказку.
– надеюсь я иду в сторону рая – легкая ухмылка появилась на бледном лице.
Пройдя с километр картина происходящего не поменялась, за исключением возникшей тяжести в ногах. С каждым шагом приходилось прилагать всё больше усилий чтобы продвинуться вперёд.
– Шаг… ещё шаг… Неужели это так тяжело. Говорят, иди на свет, лети на свет, а я почти ползу – ноги не слушались, словно отказываясь идти. – Я так далеко не уйду. – уже помогая руками перетаскивать ноги, прошептала я.
Пройти ещё пару десятков метров казалось ещё реально, но планы на меня свыше были другими.
Утопая по щиколотку в цветочных лепестках сакуры я запнулась за свою же ногу и, потеряв равновесие, упала в мягкий, ароматный ковёр.
Все усилия встать с треском провалились. Руки и ноги словно налились свинцом, не поддаваясь никаким внутренним и внешним усилиям. Совсем обессилев, я лежала уткнувшись лицом в землю нежно-розового цвета, потеряв всякую надежду на спасение. Сонливость одолевала меня.
Пение птиц… Только на него мне хватало сил. Вслушиваясь в каждый звук я поняла, что щебетание то приближалось, то отдалось. Точно пернатые проявляли любопытство к бесцеремонно прибывшей персоне и подлетая ближе в испуге от неизведанного вновь улетали на безопасное расстояние.
Вот очередной любознательный соловей заливаясь своим пением подлетел настолько близко, что казалось он сейчас сядет мне на голову.
В какой-то момент очаровывающая сладкая мелодия смолкла, сменившись на едва слышимое чириканье.
Морозный воздух коснулся моих щёк, и я от неожиданности открыла глаза…
Меня больше не окружал лёгкий цветочный аромат, пахло чем-то тяжёлым, медикаментозным. Розовый ковёр перед моими глазами сменился на грязно побеленный потолок с ярко бьющим от лампы в глаза светом. Слегка повернув голову можно было понять, что длинная аллея с цветущими деревьями сменилась на маленькую больничную палату с одним шкафчиком, пустующим креслом у койки больного и жиденьким букетом из желтых гвоздик, стоящим на прикроватной тумбочке.
Из открытого окна потягивало свежим морозным воздухом. А слабое чириканье раздавалось от птиц с улицы, усевшихся на дереве возле здания и предвещавших скорый приход весны.
В момент осознания мной происходящего ручка двери слегка дёрнулась и дверь потихоньку стала открываться.
Поддавшись инстинкту я закрыла глаза…
– во время утреннего обхода состояние было стабильное, скоро должна очнуться. Капельницу оставили до завтра. – еле слышно прошептал приближающийся женский голос.
– а анализы? Какие результаты? Вы их вчера брали! – тревожно перебил родной голосок.
– по анализам всё в норме. Лечащий врач сейчас занят, он переговорит с вами позднее.
– а выпишут когда? Она здесь почти неделю находится – с ещё большей тревожностью прозвучал вопрос.
– тише ты, что так кричать! Вовсе не неделю, а третий день – резко оборвал мужской шепот, переходящий на хрип. – Куда ты лезешь не в своё дело, как положено, так и будет. Как её могут сейчас выписать!?