Ксения Полянская – Шахматист (страница 7)

— Так выходит, ваш друг обокрал ваш дом на какую сумму? — спросил я, пытаясь успеть за рассказом.

— Миллиона на три где-то. Там техники полно было. Я же кредиты брал, работал много, в конце концов, обустроил наше жилище.

— Что-то ещё? — спросил я.

— Да, только есть одно «но». Я как-то в город ездил, ну и к Маше заехал. Заметил я очень странную деталь: телевизор точь-в-точь как у нас у неё стоит. Там ещё сзади след от краски остался на подставке. Маша, когда маленькая была, покрасила, а мама оттереть не смогла. Да и денег у нее на телевизор такой не было.

— То есть вы знали, что она лжесвидетель? — уточнил я.

— Знал, только поздно понял. На дочь родную никогда не подумаешь, — признался он и опустил глаза в пол.

— Что же вы предприняли? — не унимался я.

— Да что я предпринял? Ругался, телевизор забрал. Вот, стоит, — сказал он, указывая на экран, — Семён своё уже отбыл, я извинился перед ним, конечно, но дочь не сдал. Не такой я, — произнёс Ботков.

— Хорошо, об этом стоит умолчать, — успокоил я.

— Спасибо. Жена и так вся горем убивается. Она-то про нашу дочь ничего не знала. Думала, что прилежно учится, работает… Вот откуда она деньги на машину взяла? — задумчиво произнёс он.

— Так вы про машину знали? — не понял я.

— Нет-нет, что вы! Просто, когда вы сказали это, всё ясно стало. А потом Маша работать пошла, в клуб какой-то. Говорила, что танцует. Но все мы прекрасно понимаем, что там за танцы…

Он замолчал.

— Ругал её долго, но я для неё не авторитет, в конце концов, отчим, не родной отец. А матери врать она умела. В общем, доигралась, — подытожил мужчина.

— Видимо. Есть что-то, что нам нужно знать? Может быть, вы знаете что-нибудь про другие дела? — вновь задал вопрос я.

— Не знаю, но предполагаю. Никого она там не видела и никаким свидетелем не была. Деньги — вот, что её интересовало. Только деньги…

— Соболезную. Спасибо за ценную информацию, если что-то ещё вспомните, звоните. Вот мой номер, он личный, меня Михаил Алексеевич зовут. Фамилию скажете — я сразу вспомню. Вы не бойтесь, звоните. Для нас каждая мелочь важна. А, ну и последний вопрос, который я забыл задать. 25 февраля вы с ней виделись? Она вела себя как-нибудь странно? Может, говорила о чём-то? — собираясь, говорил я.

— Созванивались. Да нет, вроде. Обычная, ничего странного не было, — сказал отец, почесав нос.

— Хорошо, спасибо. За чай, разумеется, тоже благодарен. Я поехал. В общем, вы поняли, если что, звоните. Надеюсь, скоро у вас все наладится, — добродушно сказал я, натягивая куртку.

— Хотелось бы, — произнёс отец, отвернувшись к окну.

Я вышел. Стало как-то не по себе. С каждой новой подробностью вид Марии Ботковой на холодном столе морга становился всё оправданней. Наверное, это ужасно, но я уже не жалел ее. Наоборот, я считал, что она это заслужила. Учитывая все три иска, она сломала жизнь как минимум троим людям. Обманывала родителей, нелегально работала, ещё и непонятно какой там танцовщицей, воровала и лжесвидетельствовала. И правда, жалкая пешка. наверное, даже слово пешка сюда не подходило.

Я заехал к подруге Ботковой. Как мне сказали, зовут её Татьяна, про фамилию уточню. Дом был новый, один из немногих в этом посёлке. Я постучался, представился, в общем, опять эти глупые формальности. Мы зашли в дом и я начал расспрашивать про Машу. Поначалу Татьяна Гордеева молчала и не хотела сдавать подругу, но позже заговорила:

— Да. Машка работала стриптизёршей. Разумеется, дело порой заканчивалось не только танцами. Разводила всяких женатиков. Вон, даже машинку приобрела. Я пыталась ей сказать о том, что это не лучший способ заработать, но меня не слушали. Понимаете, когда произошло всё это дело, ну, с кражей в их доме, Маша не у меня была. Это она всё украла со своим каким-то знакомым. План она придумала. Знакомого в посёлке никто не знал, поэтому все сразу поняли, что Маша приехала. Он и остановил машину рядом с моим домом, так, чтобы на неё не подумали. Она же переоделась, ну и пошла домой, ключи-то у неё есть. Она всё имущество с другом-то и вынесла. Продали потом, она столько денег получила. Я знаю, что это лжесвидетельство, но я не могла рассказать. Она угрожала мне. Говорила, что свалит всё на меня. У меня-то алиби не было. Вот так вот и получилось…

— Что в полицию не пошла? Шантаж же! — спросил я.

— Да кто там в полиции разбираться будет, шантаж или нет?! У нас, если тебе дома муж кости ломает, никто ничего делать не хочет, а тут шантаж! Да и испугалась. Маша не такая простая, какой кажется. Она ведь не просто так в деле об убийстве фигурировала.

Я не стал уточнять.

— Ясно. Может, она себя как-нибудь странно вела в последнее время?

— Да. Говорила, у неё есть какое-то чувство, как будто бы за ней следят. Странно всё это было, но она напугана не была, — произнесла девушка, закинув ногу на ногу.

— Вы с ней часто виделись? — задумался я

— Да, я в город езжу работать. Там и пересекаемся — улыбнулась она

— Понятно, спасибо за информацию. Вот номер участка, если что-нибудь вспомнишь, звони. Скажи, что вспомнила информацию по поводу Ботковой, и тебя сразу ко мне направят.

— А что насчёт…

— Лжесвидетельства? Дело заведём, штрафом отделаешься. Впредь так не делай. Скажи спасибо, что тебя за соучастие не загребут. Так что копи деньги, — строго сказал я.

Девушка тяжело вздохнула.

— Спасибо, до свидания, — произнесла она опечаленно.

Я сел в машину и направился к центральному суду, в котором рассматривались все три дела с участием Ботковой. Дорога была пустая, поэтому доехал я быстро. Забрал всё, что мне нужно и, усевшись в машину, стал читать судебные дела. Показания везде были разные, идеальным образом вписывающиеся в ход дела, причём не в пользу обвиняемого. А самое главное, что я заметил, в деле об убийстве тоже фигурировали деньги и кража. Неужели она… надеюсь, что нет. Конечно, мне следовало бы разузнать про это, но дел было итак полно. Пусть с этим разбереться кто-то другой.

Телефон завибрировал. Я зашевелился и полез в карман. Звонил Макс, и я, не раздумывая, поднял трубку.

— Да?

— Миш, привет. Я про Механова всё разузнал, так что я, считай, закончил. Единственное, дело ещё не забрал. Ты там всё? — сказал он роботизированным голосом.

— Да, я вот как раз возле центрального суда.

— О, прекрасно. Не смог бы ты меня от Механовых забрать? Потом вместе в суд заедем, только в другой, на Горького который.

— Да без проблем, сейчас доеду. Жди, — кратко ответил я.

— Спасибо, Мишань, выручаешь, — ответил он и положил трубку.

Я завёл машину. на улице уже становилось сумрачно. Неудивительно, ведь на часах было 16:01. К этому моменту на меня уже нападала сонливость. Но я выпив стаканчик кофе, который купил неподалеку, немного пришёл в себя. От центрального суда до Механовых было минут семь езды. Поэтому и долетел я с ветерком. Макс стоял и ждал меня. Как только он заметил машину, то сразу помахал мне и направился в мою сторону.

— Хух, Миша, ты как ковёр-самолёт. Я и глазом моргнуть не успел, как ты уже здесь, — улыбаясь, сказал он.

— Ну так я Аладдином подрабатываю в последнее время. Знаешь, порой зарплаты не хватает, — рассмеявшись, сказал я. — Так, ну что ты там узнал про Механова?

— Ну что я могу сказать? По отзывам соседей и жены — алкаш редкостный. Пил, жену избивал, причём регулярно. А по делу загремел, когда нажрался до такой степени, что не смог себя контролировать и чуть не убил жену. Квартирка у них так себе, даже обоев на стенах нет, не то, чтобы штор, поэтому из соседнего дома всё видно было. По словам соседки, двое каких-то амбалов приходили к ней и угрожали, что отрежут ей язык, если она не откажется от своих показаний в суде. По словам жены, это его дружки, — поведал Макс.

— Да. Гнида редкостная, — на выдохе прокомментировал я.

— А то! Но это ещё не самое удивительное. Как ты думаешь, было ли у него официальное место работы? — спросил Макс.

— Нет, конечно, — уже зная ответ, проговорил я.

— Разумеется. Я сгонял к тем дружкам, они его сразу сдали. Бизнес у него был. Воровал запчасти от машин, а потом продавал втридорога. Порой сами тачки угонял, ну это как получалось, — говорил мой друг с явным отторжением.

— Почему-то у наших жертв жертв гораздо больше, чем у убийцы! — возмутился я.

— Согласен, а ты про Боткову что узнал?

Я рассказал всё в деталях. Пробка выделила нам на это время. К концу рассказа мой товарищ был не просто в шоке, он даже не знал, что ответить. Видимо, единственное, что у него осталось в голове — это немного бранных слов.

— Да, Мишань. Кто бы мог подумать, что Мария… такая, — приглушив голос, сказал он.

— Честно говоря, самому было не здорово всё это слушать. Необычных он жертв выбирает, — подытожил я.

— Да, я бы сказал, что они вообще не жертвы… если бы их так жестоко не убили. Даже такие люди не заслуживают смерти.

Воцарилось странное молчание. Макс думал о своём, я о своём. Не скажу, что мы были удивлены таким плохим прототипом, но просто не ожидали, что они будут настолько жестокими людьми.

Когда мы доехали до суда и забрали дела, хорошенько глянув все аспекты освобождения Механова, то пришли к очень простому выводу: наш шахматист выбирает жертв, соответствующих каждой фигуре. В общем, это всё, что нам нужно было знать.