Ксения Полянская – Шахматист (страница 29)
К его большому сожалению, судья не проявил к этой документации никакого интереса.
— На папке, где находился комплект документов по обвинению моего клиента, были обнаружены отпечатки подсудимого. Также в протоколе, где сказано, что личность, заверяющая документы, несёт ответственность за сохранность улик и их подлинность, — зачитал он с листа, — стоит подпись именно подсудимого.
Судья не обращал никакого внимания на речь прокурора.
— Кроме того, я прошу технического специалиста воспроизвести запись конференции, состоявшейся несколько дней назад, по делу обвинения моего подзащитного.
На экране в зале суда появилась запись конференции, где мы как ни в чём не бывало заходим за ограждение и после выходим на сцену.
— Как вы можете наблюдать, господин Брюллов поднимается на сцену не один. При этом он держит в руках папку, из которой торчат два листа внутри и один лист находится в руках. Но через несколько минут он выходит из-за ограждения с уликой, из-за которой ему и выдвинуты обвинения. Ни в одном из допросов моего подзащитного не упоминается ни единого слова о нахождении подкинутой улики, а конкретно вот этого куска ткани, якобы найденного в спальне у господина Боткова. Ни в одном из вышеприведённых отчётов, — произнёс прокурор, передавая ещё несколько бумаг, — не упоминается данная улика.
Судья внимательно осмотрел бумаги, переданные Маликовым. Но на его лице чётко можно было прочитать фразу: «Ну и что?»
Прокурор же достал ещё несколько листов. Если честно, то я не мог отделаться от мысли, что хочу ему врезать.
— Ткань по составу не совпадает с тканью, из которой была пошита одежда жертв маньяка Шахматиста: в ней не содержится парафин, и волокна ткани синтетические, а не льняные. То есть улика является подложной.
— Это известно суду, и именно поэтому подсудимому выдвинуты обвинения. Это всё? — с явным непониманием ответил судья.
— Нет, Ваша честь. Прошу ответить вас, подсудимый, где и каким образом вы подкинули данную улику?
— Я протестую, Ваша честь. Вопрос является некорректным, и я прошу моего оппонента переформулировать его, — произнёс Ветвицкий.
— Протест одобрен. Прошу вас не задавать впредь таких вопросов.
Прокурор метнул злобный взгляд в сторону Ветвицкого, но наш знакомый лишь искренне улыбнулся.
— Прошу прощения, Ваша честь. Подсудимый, пожалуйста, ответьте, каким образом улика попала в папку о предоставлении обвинения? — сменил тон прокурор.
— Перед конференцией мы собрались всё обсудить. Понимаете, встречи с журналистами — это ответственное мероприятие. Мой коллега, который сегодня выступит в качестве свидетеля, может подтвердить, что у него возникли подозрения в невиновности потерпевшего. У меня также закрадывались сомнения об отсутствии чёткой картины преступления. Тем не менее я решил, что большинство улик является достаточно вескими доказательствами виновности Александра Боткова, поэтому посчитал, что никто, кроме суда, не может принять более верного решения в этой ситуации, — чётко и ясно высказал свою мысль Макс.
— Тогда каким образом улика оказалась там?
Прокурор быстро и резко улыбнулся.
— Наше новое начальство в начале дня поставило нам ультиматум, что именно сегодня мы должны сделать сложный выбор и закрыть дело… — Макс начал нервничать.
— С чем вы были согласны? Поэтому преступили закон? — почувствовав слабину, произнёс прокурор.
— Ваша честь, вопрос снова провокационный, — спокойно влез в разговор Ветвицкий.
— Это второе замечание, господин прокурор, я прошу вас больше не задавать вопросов такого характера, иначе вы будете удалены с заседания! — пригрозил судья.
— Я вас понял, Ваша честь.
Прокурор сжал пальцы в кулак.
— Я надеюсь. Вы можете продолжить, — подсказал Максу глава правосудия.
— Спасибо, Ваша честь. Господин Болдырев угрожал нам увольнением и настоятельно просил фальсифицировать улики. Я категорически отказывался от этого, но перед конференцией, прямо перед началом разговора с журналистами он внёс правки в документ и подложил данную улику.
— Почему вы сразу не высказали протест? — словно змей, произнёс Маликов.
— Я сразу хотел переделать документы, но нам пришлось отвечать на вопросы СМИ, и я решил, что сделаю это сразу после конференции. Я остался и запросил документы, но их уже отправили в суд. Когда утром мной была выдвинута просьба вернуть их в участок, так как они недействительны, мне отказали, так как на них уже стояла государственная печать нашего начальства и его подпись. Сделав несколько звонков о запросе с ошибкой в документах, мне сказали, что Болдырев Виктор Степанович заверил эти документы и настоятельно попросил не задерживать их и передать судье. Поэтому мы пришли к выводу, что попробуем дозвониться до суда утром, но, к сожалению, через несколько минут меня арестовали за фальсификацию улик, к которой я не причастен.
Максим произнёс всё кратко и по делу. Судя по эмоциям судьи, тот был настроен крайне скептически к обеим сторонам судебного разбирательства.
— Я задал все интересующие меня вопросы, так что благодарю вас. Мы завершаем своё слово, — подытожил прокурор.
— Сторона защиты, имеются ли у вас вопросы? — обратился судья.
— Никак нет, Ваша честь, — уважительно произнёс Ветвицкий.
— Тогда слово предоставляется вам.
— Благодарю.
Ветвицкий гордо поднялся, поправив свой аккуратный чёрный пиджак и галстук очаровательного синего цвета. Он встал за стенд, взяв с собой пару бумаг, и не торопясь, начал свою речь:
— Как сказал мой оппонент, улика действительно является фальсифицированной. Наша сторона также провела анализ данной ткани и экспертизу отпечатков пальцев, а также потожировых. Но я прошу вас, господин судья, обратить своё внимание на одну деталь. На папке, где хранились документы, а также на листе, в котором содержится основная информация об уликах, имеются отпечатки пяти человек. Это отпечатки Харитоновой Валерии Александровны, которая является судмедэкспертом и ознакомлялась с делом, Захарова Сергея Сергеича, он сегодня является одним из экспертов по психологии, который также ведёт дело потерпевшего, Веселова Александра Николаевича, который производил экспертизу и являлся лицом, предоставляющим улики, моего подзащитного и Болдырева Виктора Степановича. Каждые отпечатки обнаруживаются в количестве от 5–7 пар, но лишь отпечатки Болдырева имеются в количестве всего одной пары, — произнёс Ветвицкий, передавая лист бумаги. — На основании этого мы можем сделать вывод, что господин Болдырев прикасался к этому документу лишь единожды и не поднимал его с поверхности, на которой лежал документ, если отталкиваться от расположения пальцев.
— Протестую! Ваша честь, это слишком косвенные улики, — воскликнул прокурор.
— Протест отклонен, — коротко возразил судья, разглядывая экспертизу.
— Если вы не против, я прошу пригласить моего первого свидетеля, — сказал Ветвицкий.
— Суд переходит к допросу свидетелей. В зал приглашается Пассковский Михаил Алексеевич.
Я осторожно зашёл в зал суда. Мне помнилось это чувство, и они про него помнят. На глаза слегка наворачивались слёзы. Да, я трус, но я трус, который не прощает своё прошлое.
— Представьтесь, пожалуйста, — распорядился помощник судьи.
— Пассковский Михаил Алексеевич, 27.07.1984 года рождения, не женат, проживаю по адресу проспект Космонавтов 61, занимаю должность главного следователя по крупным и особо крупным делам в полицейском участке Кировского района № 3.
— Можете приступить к опросу свидетеля. Но для начала произнесите клятву, — объявил судья.
— Я, Пассковский Михаил Алексеевич, клянусь говорить суду только правду и ничего не утаивать, — я нервно сглотнул.
Судья кивнул.
— Благодарю вас, Ваша честь. Господин Пассковский, вы были свидетелем фальсификации? — спросил Ветвицкий.
— Да. Это было перед конференцией, мой начальник исправил документ и подложил пакетик с тканью. Каждый из всех, кто присутствовал, могут подтвердить, что Макс возмутился и хотел переделать документы, но из-за конференции и странного отношения к документам начальника, он просто не успел- сказал я, чувствуя прилив уверенности
— Хорошо. Прошу вас предоставить запись запроса документов, осуществленную с вашего мобильного, — продолжил Ветвицкий.
Я аккуратно передал телефон Ветвицкому, и тот за несколько движений включил запись моего телефонного разговора. Я всегда записывал свои звонки, так как часто приходилось опрашивать свидетелей вне города по телефону. Прозвучал голос Максима:
«— Добрый день, вас беспокоит отдел полиции № 3 Кировского района. Вам вчера вечером поступили документы по делу***, их необходимо вернуть в отделение.
— Добрый день, назовите, пожалуйста, ваше имя, — мило ответила девушка по ту сторону.
— Меня зовут Брюллов Максим Андреевич, я составитель этих документов.
— Да, вижу. В чём причина возврата?
— Они не действительны, там присутствуют грубые нарушения, документы необходимо вернуть в участок, — говорил Максим.
— Прошу прощения, но возврат документов невозможен, так как они заверены, и по приказу Болдырева Виктора Степановича документы переданы на рассмотрения суда.
— Девушка, вы не понимаете, документация имеет грубые нарушения, я обязан их исправить.
— Послушайте, возврат документации на базу будет довольно сложной процедурой, так что я не могу вам ничем помочь, до свидания.