Ксения Полянская – Шахматист (страница 24)

Я заметил, что глаза психолога слегка красноватые. Он не такой чёрствый мужик, как вам могло показаться. Для него потеря товарища значила очень многое. Их отношения с Ординым были в тысячу раз лучше наших. Дмитрий Владимирович никогда не указывал Сергеичу, никогда не отчитывал его. Они были друзьями, пусть и общались в основном вне работы. Я понимал, что Сергеич сейчас не в духе.

— Как ты? — произнёс через силу я.

— Пойдёт. У нас новый руководитель… — ответил психолог.

— Уже? Кто?! — шокировано спросил Макс.

— Болдырев Виктор Степанович. Ваше новое руководство, — произнёс уже знакомый грубый голос, звучавший на весь коридор.

Передо мной стоял мужчина лет 48, высокого роста, со вздёрнутым кверху носом, придающим всему лицу высокомерное выражение. Полные самомнения серые глаза под густыми широкими бровями сверлили нас через оправу очков. Тонкие сухие губы, острый подбородок и характерная, спрятанная за тонким слоем волос, залысина, создавали в целом неприятный внешний вид. На моё удивление, телосложение у нового руководителя было тощее и неказистое, так что полицейская форма ну никак на нём не смотрелась. Тем не менее, он продолжил, не дожидаясь моего ответа:

— Кто из вас Пассковский?

— А в чём, собственно, дело? — вопросом на вопрос ответил я, чётко обозначив свою персону.

— В кабинет ко мне. Соберите всех своих подчинённых. Даю вам 10 минут, — ответил Болдырев и зашагал в сторону бывшего кабинета Дмитрия Владимировича.

— И как вам новое руководство? — спросил я у ребят.

— Что-то мне подсказывает, что мы с ним не сработаемся, — саркастично произнёс Максим.

Через пять минут мы все сидели в кабинете. Кожаные кресла, шкафы и стол из тёмного дерева, бронзовая статуэтка Фемиды придавали кабинету серьёзность. Я уселся в кресло, Макс расположился рядом со мной на подлокотнике, Лера наблюдала за нами со стула, а Сергеич стоял поодаль у стены. Саша подошёл чуть позже и встал рядом с ним. В гробовой тишине начальник начал свой рассказ:

— Меня зовут Болдырев Виктор Степанович. Вы имеете право называть меня по имени-отчеству, но не обольщайтесь. Мне передали дело Шахматиста, и я намерен закрыть его как можно скорее. Следовательно, вы должны это исполнить. Вам везёт, что СМИ со своими способностями ничего не знают про письма, хотя дело и без того громкое. Все сегодня считают своим долгом поговорить о нашей некомпетентности. И я хочу, чтобы вы сделали выбор быстро.

— Что вы имеете в виду? — переспросил Макс.

— У нас двое подозреваемых, и один из них должен сесть в тюрьму, — обозначил позицию начальник.

— Логично. Боткова задержали по нескольким делам сразу, он, конечно же, сядет, — докапывался мой друг.

— Я говорю не об этом. Один из них — Шахматист. Сделайте правильный выбор. У вас есть время до вечера, — ответил Виктор Степанович и собрался уходить.

— А если никто из них не Шахматист? — продолжил Макс.

— Ну так сделайте из него Шахматиста.

Мужчина изобразил мерзкую гримасу, которая как бы говорила: «Бестолочи». Лера и Сергеич вытаращили глаза. Саша же внимательно слушал.

— Вы предлагаете фальсифицировать улики? — не успокаивался Макс.

— Я предлагаю решить эту проблему быстро, — перебил его начальник.

— Это бред! — встрял я. — Это статья!

— А ещё он сам по себе не исчезнет! Кто знает, сколько новых жертв будет! — добавила Лера.

— Рты закрыли! Не забывайте, с кем разговариваете. Я ваше начальство, а вы — мои подчинённые. Я даю вам приказ, не исполните к вечеру — все будете уволены, — выделяя главные слова, проговорил он.

Болдырев забрал сумку и направился к двери:

— И это всё наше знакомство? — злился Макс.

Начальник подошёл к нему вплотную и произнес:

— А вам что, нужен детский утренник? Ты начинаешь действовать мне на нервы. Не советую продолжать.

Дверь кабинета громко хлопнула.

— Урод! — крикнул Макс, запульнув папкой в стену.

— Макс, спокойно, — я одёрнул его за плечо.

— Мы же не станем этого делать? — спросила Лера.

— Конечно, нет, — спокойно произнёс Саша.

— У нас есть 12 часов, чтобы найти убийцу, — потирая лоб, вздохнул я, — Иначе найдут, но не его.

Повисла недолгая пауза. Первым заговорила Лера:

— Саша, что там по письму?

— Ничего. Совершенно. Он не оставляет следов. У нас нет новых улик, — растеряно проговорил парень.

— Так, ребята. Собрались и работаем. Я допрашиваю Боткова и провожу у него обыск вместе с Сашей. Макс, ты за Варавиным, допрос тоже на тебе, и про обыск в его квартире не забудь, — словно диктуя план, говорил я ребятам.

Макс кивнул. А я продолжил:

— Лера. Возьмёшь у Варавина анализ крови, выясним, мог ли он физически вчера совершить убийство. Так как в его медицинской карте указывает что он принимает снотворные препараты. Отчёты о вскрытии… последней жертвы сделать бы побыстрее. И как там дела с базой препаратов?

— Варавина в списке покупателей диазепама и феназепама нет, а вот Ботков есть, — показав бумагу, ответила девушка.

— Но он не мог совершить убийство. Он был в участке всю ночь, — возразил Макс.

— Боткова вчера навещала жена. Она собиралась ночевать в отеле и Дмитрий Владимирович решил её подвезти, — вдруг сказал Сергеич.

— Месть за мужа? Ладно, допустим. Надо проверить её алиби и камеры возле отеля, — добавил я задач.

— Я займусь этим, — выдвинул свою кандидатуру Макс.

— Саша. На тебе самое трудное. Про обыски я уже сказал, но все вещи из квартир тоже на тебе.

— Ну сегодня в лаборатории не я один, и мы сделаем это шустренько, — ответил огорчённо он.

— Нам нужно доказать невиновность обоих, если никто из них не убийца, тогда шанс сохранить работу увеличивается. И Сергеич… Все допросы в письменном виде, психотип предполагаемого убийцы и присутствие на допросах.

Стоя у статуэтки Фемиды, Сергеич молчал. Я отпустил всех выполнять обязанности, а сам неспешно подошел к психологу.

— Я понимаю, каково тебе. Но ради него стоит найти убийцу, — начал я.

— Да… — ответил он, покачивая чаши весов в руке богини, — Как тебе эти весы? Есть ли равновесие или закон так же слеп, как и Фемида? — рассуждал он.

— Закон не слеп. Он может ошибиться и сделать неверный ход, тогда одна чаша перевесит вторую, но другим ходом он всегда добавит на вторую чашу груз, что установит равновесие. Закрытые глаза — лишь непредвзятость. Разве не ты мне об этом рассказывал?

Я сам не верил, что это говорю. Но сегодня, как никогда раньше я верил в закон.

— Говоришь совсем как он… — уныло произнёс психолог.

— Сергеич, ради него нужно доказать эти слова, — утешал его я.

— Убийца пишет тебе. Потому что знает твои болевые точки, твои слабости. Он хочет разрушить тебя, уничтожить. Мой тебе совет, Миша, — береги дружбу. Когда ты забудешь про свою жену и детей из-за работы, и они погибнут в аварии, когда у тебя, казалось бы, никого не останется, лишь она спасёт тебя, подарив новую семью, — положив обручальное кольцо на стол, произнёс Сергеич, — Потеря такого друга навсегда разобьёт тебя. Как и меня. Я сейчас психолог, нуждающийся в психологе.

Две слезинки капнули в центр кольца. Я не успел ничего ответить. Он ушёл. Сергеич потерял гораздо больше, чем любой из нас. Пустой кабинет стал ещё более пустым. Я переложил кольцо со стола на чашу весов. Одна чаша перевесила другую.

В коридоре стояли ожидающие меня Саша и Макс. Сглотнув ком в горле, я произнёс:

— Предлагаю поехать всем вместе на обыск у Боткова.

— Согласен, в любом случае без Саши и его экспертизы наши допросы бесполезны, — согласился Макс.

— Вы меня переоцениваете, — засмущался Саша, — Поехали.

Он быстро поднялся наверх и взял всё необходимое, так что через 10 минут мы уже ехали в сторону обыскиваемого дома.

И вот он снова перед нами. Дом, где родилась лгунья, что вершила судьбами других людей, а главное, где жил монстр. Странно, что не под кроватью. Мы зашли внутрь и увидели мать Ботковой, она ждала нас уже пару часов, вернувшись из города домой.

— Добрый день. Я нашла, как вы и просили, соседей кто, сейчас находится дома. Вы не голодны? — спросила заботливая и разбитая вдребезги женщина, потерявшая дочь и мужа.