Ксения Перова – Обезглавленное древо. Книга третья. Тайны ратоборца (страница 2)
Вопль бессильной ярости донесся с трибуны обвинителя. Сильван усмехнулся, поднимаясь. Кричи, не кричи, все бесполезно, Круг Правды – последняя инстанция. Если ратоборец подсудимого выигрывал, никто не имел права усомниться в его невиновности. Правда, Сильван считал это заслугой скорее ратоборца, чем Всемогущего, но благоразумно держал свое мнение при себе.
– Как ты узнал?
Сильван обернулся. Его противник стоял на прежнем месте. Плечистая, внушительная фигура словно бы сдулась, усохла, как дохлая лягушка. На крутом, упрямом лбу блестели капли пота.
– Что узнал?
– Про моего брата. Никто не мог рассказать тебе об этом.
В его глазах плескалась такая боль, что Сильвану, как всегда, стало не по себе.
– Слушай, я… это… ты извини, я не специально. Ну, то есть специально, но это как бы не против тебя… я против тебя ничего не имею…
Сильван ненавидел себя в эти мгновения. Какого Темного он оправдывается, зачем все это говорит? Но почему-то не мог остановиться и долго бы еще нес чушь, если бы его не окликнули. Он повернулся и почти побежал на зов, радуясь предлогу прекратить мучительный разговор.
Зажал меч и кинжал под мышкой, стянул шлем. Легкие, темные волосы вились крупными кольцами и под шлемом страшно путались. Он на ходу попытался их пригладить, чуть не выронил оружие и яростно выругался.
– Позвольте мне, мастер Сильван.
Тотчас руки освободились, и он вздохнул с облегчением.
– Ты как раз вовремя.
Роберт Альди чуть заметно улыбнулся. Невысокий, плотный, с грубым одутловатым лицом и маленькими темными глазками, всегда в какой-то неприметной одежде – на вид типичный крестьянин-хитрован, способный в пять минут втюхать свой товар городскому разине. Но двигался он так, словно на пути в любую секунду могло возникнуть препятствие, и он был готов его обогнуть изящным, точным движением. Сильван перенял у него эту повадку профессионального мечника.
Роберту было за пятьдесят, последние десять лет он обучал искусству поединка Сильвана и его старшего брата Дарси. Возраст уже сказывался на его мастерстве – возможно, поэтому он безропотно согласился на не слишком-то почетную роль телохранителя.
Его постоянное присутствие досаждало Сильвану, но он нажил слишком много врагов, чтобы ходить по городу без защиты. И понимал, что его ловкие приемы годятся для Круга, но не для уличной драки.
Они вышли из Круга, и на Сильвана навалились со всех сторон. Его трясли, хлопали по спине, жали руку и снова трясли и хлопали. Он шипел от боли в боку, но старательно хохотал, хлопал по спинам в ответ, отпускал шутки и отвечал на них. Потом сгреб обеими руками ближайших девчонок и так притиснул к себе, что они заверещали.
– Ага, попались!
Девицы буквально повисли на Сильване.
– Полегче, полегче, – в который раз произнес Роберт за его спиной, – он же ранен.
– Ой, Робби, не нуди, – отмахнулся Сильван, – сегодня мой день, девочки! Будем праздновать! Угощаю любого, кто расскажет, как я сегодня смотрелся в Круге! Без исключений! За лучшую историю даю десять пластов!
Вокруг одобрительно заревели, и толпа потащила Сильвана с площади.
Стояла поздняя осень, и каждый день был свежим, как ледяное яблоко в саду на рассвете. Деревья почти совсем облетели, рябина на голых ветках даже на вид казалась горькой.
Сильван любил осень, потому что солнце вставало поздно и добиралось до его постели чуть ли не к полудню. Вот и сейчас он проснулся от мучительного прикосновения бледно-золотого луча к опущенным векам. Закрыл глаза рукой и хотел откатиться в сторону, но оказалось, он уже отполз на самый край кровати. Надо было либо падать на пол, либо вставать, и Сильван нехотя выбрал последнее.
Но едва скинул ноги с постели, как тут же со стоном стиснул голову руками. Череп словно наполнили до краев жидким свинцом. При малейшем наклоне головы свинец давил на глаза и лоб и грозил перелиться через край.
Сильван отнял одну руку и нащупал на столике у кровати бокал с капустным рассолом. Осушил его, хотя желудок яростно противился этому вливанию. Через несколько минут он мог двигать глазами, не опасаясь, что те вытекут из глазниц.
Дверь с треском распахнулась, и на пороге появилась маленькая женщина в синем с золотом платье, таком пышном, что выглядела как девочка, нацепившая без спросу наряд матери. Шпильки с разноцветными кусочками пласта украшали её темные волосы, убранные в высокую прическу.
– Деточка моя! – воскликнула она так пронзительно, что Сильван охнул и сморщился. – Уже проснулся, сладкий?
Не дожидаясь ответа, она влетела в комнату и начала одну за другой задергивать бархатные шторы. В свои сорок пять Линда Матье отличалась напором и энергичностью муравья, который тащит дохлую гусеницу. И Сильван оказывался этой гусеницей чаще других, даже когда не мучился от похмелья.
– Мам, я…
– Гадкий Роберт опять оставил окна открытыми! Невыносимый человек, просто невыносимый! Как он не понимает, что мальчику нужно отдыхать! Поспи еще, детка, бай-бай!
Большая, роскошно обставленная комната погрузилась в приятный полумрак. Но одна только мысль о том, чтобы лечь, вызывала тошноту.
– Не, мамуля, я, пожалуй, встану.
– Встанешь? Ты моя маленькая лань! – Линда приблизилась и потрепала Сильвана по волосам. Исходивший от нее цветочный аромат вполне мог служить секретным оружием в поединке.
Сильван со стоном зажмурился.
– Мам, я умоляю… ну хоть ты!
– О чем ты… ах, это! Ну не ерошься, детка, это слава! Слава! – Госпожа Матье погрозила ему тонким пальчиком. – Главное, о тебе слагают песни, а о чем они – дело десятое.
Она звонко чмокнула Сильвана в лоб, отчего свинец в его голове опасно накренился. Линда Матье все делала со смаком. В ней вообще все было чересчур – черты лица слишком крупные для такого маленького личика, губы яркие и пухлые, карие глаза немного навыкате.
Она унеслась, взметнув юбкой вихрь – у Сильвана даже волосы разлетелись.
Наклоняться за штанами он не рискнул и пошлепал по ковру, натянув рубашку пониже. Скинул со стула наваленную кучей одежду, присел перед трюмо.
Надо как-то пережить этот день, думал он, осторожно ощупывая бок. Царапину кто-то обработал и перевязал, должно быть, Роберт. Двигаться она не мешала, хотя тугая повязка давила на ребра. Сильван причесался и аккуратно связал верхние пряди волос на затылке, оставив остальные свободными.
Ярко-алая куртка с дурацкими длинными полами и болотного цвета штаны валялись под кроватью. Попугайский наряд, но что делать, все ратоборцы так одевались. Светлый, почти белый правый рукав куртки символизировал чистоту той руки, что разила в Круге Правды во славу Всемогущего Отца. Выглядело красиво, хотя жутко пачкалось. Сильван надел свежую рубашку и расправил манжеты так, чтобы они немного выступали из-под рукавов куртки.
Застегнул пояс, оглядел себя в зеркале и тяжко вздохнул. Ни ухоженность, ни эта куртка, сиявшая золотой вышивкой, не могли скрыть очевидной и печальной истины. Он заморыш, и с этим ничего не поделаешь. Спасибо, хоть ростом не обделил Всемогущий, но на эти костлявые плечи смотреть противно.
Сильван с тоской отвернулся от зеркала и вдруг, разом позабыв о своей внешности, схватился за пояс. Бросился к разбросанным по полу вещам и начал судорожно в них рыться.
Неужели потерял?!
В дверь постучали, и в комнату заглянул Роберт.
Темный бы побрал этого человека, как ему удается всегда появляться именно тогда, когда он нужен? Мысли, что ли, читает на расстоянии?
– Это ищете? – На ладони Роберта лежал черный бархатный мешочек с вышитой монограммой дома Матье.
Сильван поспешно схватил его и заглянул внутрь. Хвала Всемогущему, вроде всё на месте.
– Ваш кошелек я тоже приберег, на всякий случай. – Роберт протянул кожаную сумочку, набитую кусочками пласта. Сильван прицепил ее к поясу и вздохнул с облегчением. Хорошо, что он еще до поединка отдал отцу пласт, которым расплатился клиент. Не хватало все заработанное спустить на каких-то идиотов!
– Сегодня отдыхаем, Робби. – Он вышел из комнаты и двинулся по коридору, подбрасывая черный мешочек на ладони. – Я вернусь до темноты. Может, ты тоже отдохнешь разнообразия ради?
– Боюсь, что нет, – невозмутимо произнес Роберт, придерживая висевший на поясе меч, чтобы не задевал стену. В безупречно чистой рубашке и куртке он выглядел вполне отдохнувшим, хотя полночи провел в кабаке вместе с молодым хозяином.
Сильван со вздохом закатил глаза.
– Сейчас день, на улицах полно стражи! Останься дома, это приказ. Приказ, понятно?
Роберт молча шел позади Сильвана, и тот безнадежно махнул рукой. На первый этаж вела лестница с резными перилами и красной ковровой дорожкой. У распахнутой настежь входной двери кухарка торговалась с парнем, доставлявшим продукты на дом. Служанка чистила огромный ковер, и его яркие краски впивались в глаза Сильвана.
Он собирался потихоньку выскользнуть на улицу, но чья-то рука коснулась плеча.
– Ваш меч.
Сильван со стоном обернулся. Роберт протягивал ему кожаную портупею с мечом в ножнах.
– Только не меч!
Телохранитель молчал. Сильван почувствовал себя страшно беспомощным и жалким. Наверняка Роберт таким его и считал – впрочем, как и все в этом доме. Он нервно постучал носком сапога по полу и сделал еще одну попытку.
– Сказал же, меч не возьму! Ты все равно идешь со мной! Считаешь, что он мне нужен, сам его и неси!