Ксения Перова – Комендант Холодной Башни. Рассказы (страница 82)
И имя у него необычное, но мне ли говорить об имени? Миланика. Мила — Ника. Милая победа. Но нет никаких побед, совсем никаких. Даже от несчастных трех килограмм никак не могу избавиться — они грозятся скоро перейти в наступление и превратиться в четыре. А то и в пять.
Давно бы сменила имя, но оно нравится папе. Не хочу огорчать папу, у него и так много причин для разочарования.
Новенький общается только с Мишкой и этой клушей Катькой, которая закармливает всех своим печеньем. Я из принципа перестала есть этот калорийный ужас. Думаете, хоть кто-то обратил на это внимание? Правильно, Мишка обратил. Теперь он с чистой совестью забирает себе двойную порцию.
Однажды мы говорили с новеньким на кухне. Я видела, как он отправился за кофе и пошла следом.
Мне хотелось стоять рядом, пока он будет ждать свой напиток и вдыхать, надеюсь незаметно, его запах. Что-то вроде полыни и меда. Или вереска. Хотя я не знаю, как пахнет вереск.
— Привет! — сказала я.
— Доброе утро, — ответил он и пропустил меня вперед к кофеварке.
Вот и поговорили.
***
Он увидел ее в метро.
На самом деле ему хотелось есть и спать и все девушки на свете казались лишними. Но в этой что-то было. Может, поворот головы, может, легкий жест кистью. Вспомнилось, как одна девушка убегала от него, спасая свою жизнь.
Она или не она?
У той, первой, были длинные рыжие волосы, настолько спутанные, что их легче было отрезать, чем расчесать. А у этой короткие, до середины шеи. Отливают бронзой.
И еще он помнил глаза — прозрачный, золотисто-медовый янтарь. Оди единственный взгляд, который поставил точку в его жизни. С тех пор Кир ненавидел янтарь.
Вагон мерно покачивался. До конца ветки оставалось не так уж и много. Кир захотел узнать, где она живет.
Оказалось, совсем рядом, на следующей станции после его.
Кир замешкался, пропуская вперед семейство с двумя веселыми карапузами. Потом еще потерял время на платформе, не зная куда идти.
Он уже решил, что потерял рыжую, но все же решил на всякий случай подняться на поверхность.
Она стояла у самого выхода, не решаясь ступить под мелкий осенний дождь.
Он остановился рядом, посмотрел, как расплываются в лужах частые круги.
— Вас проводить? — спросил Кир почти незаинтересованно.
— У вас есть зонт? — не менее равнодушно отозвалась рыжая.
Кир стащил с себя куртку.
— Вы замерзнете.
— Вы далеко живете?
— Нет.
— Тогда не замерзну.
Он поднял куртку над головой рыжей, и они почти побежали по мокрой осенней дороге.
Кир проводил ее до подъезда. Она набрала код на электронном замке и открыла дверь.
— Спасибо, — сказала она.
— Может быть проводить вас до квартиры?
— Думаю, не стоит. В лифте вряд ли будет дождь.
И рыжая скрылась за дверью.
Кир надел куртку и передернул плечами, потому что все-таки успел замерзнуть и намокнуть.
Так она или не она?
Буквально в ста шагах от подъезда был цветочный магазин. Кир купил розу янтарного цвета, с пурпурной каймой, старясь изо всех сил не переводить ее цену в картошку и макароны.
Код на двери он запомнил, — когда набираешь цифры, вначале идет номер квартиры, потом все остальное. Он поднялся на четвертый этаж и пристроил розу на дверную ручку. Лепестки были бархатные и нежные, совсем как губы
***
Во дворе его чуть не сбил светло-серый BMW. Окно поехало вниз.
— Какого хрена ты здесь делаешь? — зло спросил Субботин.
— Живу я здесь, — огрызнулся Кир.
Кажется, его роза сейчас будет крайне неуместна. Крайне.
Вот черт.
С поклонением прекрасной даме у Кира всегда были проблемы. Он никак не мог найти ту, которой действительно стоило бы поклоняться. И посвящать стихи.
Однажды увидел на кухне девушку. Голубоглазую, тоненькую, как веточка, с льняными волосами, убранными под платок.
Граф де Шемпле, узнав об этом, объяснил своему оруженосцу, что прекрасные дамы бывают только благородного происхождения. А служанки годятся для совершенно другой любви. Скоро Кир смог убедиться в этом, невовремя сунувшись в кладовую возле кухни.
С тех пор ему стало абсолютно все равно. На турнирах оруженосцев он посвящал свои победы кому попало. Не было никакой разницы, чья рука возложит на него скромный венок.
Уве этого не понимал. Преисполненный восхищения, он пытался воспеть в силу своих способностей Лириту, воспитанницу графа.
На самом деле она была дочерью троюродной сестры графини. И какое-то время предполагалось, что граф отдаст ее за Кира. Но вскоре нашлась более подходящая партия, и Лирита покинула замок. Кира это нисколько не огорчило. Он даже сам себе удивился.
Зато Уве еще целую неделю вздыхал по «губам твоим, цвета вишневой зари, волосам, легче белого облака». А потом переключил свое обожание на дочь кастеляна.
***
— Метро «Библиотека имени Ленина». Четвертый вагон в сторону центра. В девятнадцать сорок. Мужчина в синей куртке с красным рюкзаком. Передашь.
Субботин выложил на стол сверток размером с книгу. Сегодня шеф был особенно раздражен. Неужели вчера он действительно направлялся к рыжей? И чужая роза его огорчила.
— Все понял? Иди.
Кир забрал сверток и молча покинул кабинет.
По крайней мере в этот раз не придется бегать по холоду. Ни перчаток, ни шапки он так до сих пор и не купил. Скоро, наверное, снег ляжет. Лучше бы он потратил деньги на шапку, а не на несчастный цветок.
Он не любил эту станцию метро. Слишком узкая платформа, слишком много хаотично мечущихся людей. Все время кажется, что тебя вот-вот столкнут под поезд.
Кир прибыл на место на пять минут раньше. Огляделся. Ну да, вон в условленном месте лохматый парень в синей куртке с рюкзаком. Сейчас придет поезд, и когда после него толпа на минуту схлынет, можно будет подойти.
Из тоннеля потянуло ветром, светильники над головой заколыхались. Люди подались вперед. Парень, наоборот, хотел отступить назад. Кир видел, как он сделал шаг. А потом чья-то рука быстро и сильно толкнула его в спину, и он свалился на рельсы, прямо под колеса, отчаянно взмахнув руками, будто хотел зацепиться за воздух.