Ксения Пашкова – Закрытый сеанс (страница 3)
Когда двери кабины захлопнулись, я вздрогнула от неожиданности. Хотелось перевести дыхание, но тут раздался громкий, противный, режущий слух писк, исходящий от панели. Я взглянула на текст на экране с тупостью в глазах и искренне пожалела, что умею читать. Потому что, не знай я букв, не умей я складывать их в слова, я бы никогда не узнала, какая именно у меня роль.
– Правильно понимаю, что вначале вы не понимали, что будет происходить дальше? – уточняет следователь, продолжая делать заметки.
Я быстро киваю, раздраженная тем, что вынуждена пересказывать эту историю в сотый раз.
– При этом у вас был опыт игры в «Мафию» и…
– Не в такую «Мафию», – возможно, чересчур резко перебиваю его я.
– Верно, – кивает детектив. – Ранее вы упоминали, что есть некий сайт, онлайн-версия «Мафии». Вы ведь там научились играть? Оттуда знаете все правила?
Я киваю в сторону телефона, где продолжает идти трансляция из подвала.
– В этой игре совсем другие правила.
– Точно. Очередная вариация игры на выживание, – вымученно улыбается он. – Но вы же понимали, как сложно выиграть с вашей ролью, не так ли?
– В онлайн-игре это возможно с помощью разных бонусов, но в реальности… это очень маловероятно.
Шанс одержать победу, играя за Маньяка, был так же мал, как шанс, что у ведущей игры Софии неожиданно случится инфаркт миокарда. Честно говоря, я так сильно задрожала после того, как увидела собственную роль, что удивилась, почему он не произошел у меня самой. Насколько сильно нужно испугаться, чтобы сердце не выдержало?
Тогда у меня развилась клаустрофобия. Мне хотелось сорвать с себя одежду, только бы получить желаемый глоток воздуха. В горле першило, но как только я начинала кашлять, содержимое желудка в ту же секунду просилось наружу. Я расстегнула две верхние пуговицы рубашки, обхватила руками шею и помассировала затылок, по которому струился пот. Я словно юла вертелась в поисках какой-нибудь тайной спасительной кнопки. Вот бы другие знали, как тошно мне было от самой себя в те жалкие несколько секунд после осознания собственного положения! «Как же так? – думала я. – Всю жизнь потешаться над наивностью других, но оказаться в итоге куда более простодушной?»
Еще до начала игры у меня появились раны, из которых сочилась кровь. Глядя на разбитые колени, я все отчетливее слышала невероятную, но простую истину в своей голове: я скоро умру. По-настоящему. Так, как умирают люди из новостей и газет, как умирают дальние родственники и знакомые друзей. Я так часто слышала о чьей-то смерти, даже не задумываясь, каково это – умирать самой.
Я представляла, как за мной придет Смерть с косой. У нее не будет лица, но я и без него пойму, что она криво и едко ухмыляется. Она не издаст ни звука, но я все равно услышу ее мерзкий, самодовольный смех. Когда Смерть протянет ко мне невидимые руки, я почувствую, как она вырывает длинными когтями душу из моего тела.
Но больше всего я боялась просто исчезнуть. Ведь никто не знает, как это – когда нас нет.
3 глава
Уже тогда, сидя в тесной кабине, я знала, что обо мне подумают люди. В таких историях всегда находятся те, кому проще обвинить во всем случайную жертву. А если эта жертва сама совершает ряд чудовищных преступлений, она автоматически лишается шанса на искупление.
Если бы хоть кто-то поинтересовался моим состоянием в первые минуты игры, он бы знал, как сильно я себя возненавидела. Но горькая правда этой истории состоит в том, что никому нет дела до моих чувств.
Я хорошо помню, как начала кричать. Кричать навзрыд и что есть мочи. Помню, как сдавила дрожащими руками голову в надежде расколоть ее на части, лишь бы избавиться от навязчивой мысли, что еще несколько часов назад все было в порядке, а теперь мы в смертельной ловушке.
Взглянув на сидящих напротив мужчин, я понимаю, что, как бы они ни старались, уже слишком поздно. Никто не в силах избавить людей в кабинах от пожирающего внутренности страха.
– Правильно я понимаю, что оружие уже находилось внутри? – уточняет следователь, возвращая меня к разговору.
– Да, в небольшом ящике.
– Вы осмотрели его, когда увидели?
– Нет.
– Почему?
– Потому что не имеет значения, каким ножом зарезать человека: охотничьим, боевым, перочинным, для разделки мяса или тем, которым намазывают масло на хлеб. Он все равно умрет.
– В прошлый раз вы были не столь откровенны с полицией, – отмечает детектив, просматривая, видимо, материалы прошлых допросов.
– Можем поменяться, – предлагаю я. – Посмотрим, как вы будете отвечать на вопрос, который слышите в сотый раз.
– Нам очень жаль, но в этом деле слишком много пробелов, – объясняет младший следователь. – И сейчас мы пытаемся восполнить их с вашей помощью.
– Странно, что эти пробелы смутили вас только сейчас, когда похитили еще тринадцать человек. А где вы были, когда меня судили по нескольким статьям?
– Судили, но оправдали, – не отступает он.
– Это случилось не благодаря вашей работе.
– Аделина, – встревает детектив, – мы можем вернуться к тому, что происходило на игре? Нас интересует, что произошло в самую первую игровую ночь.
Как только я слышу этот вопрос, с меня сбивается вся спесь.
– Наверное, тяжело вспоминать об этой, так сказать, точке невозврата, – колко подмечает следователь.
– Почему же? – выдавливаю из себя кривую улыбку. – Именно та ночь помогла мне избежать тюрьмы.
Из-за звукоизоляции в кабине я не смогла услышать приближающиеся шаги и подготовиться к тому, что меня ждет. Когда на пороге раскрывшихся дверей появился мужчина, я приготовилась к смерти. И только потом заметила, что в его руках нет никакого оружия. Он стоял там совершенно один и не решался войти, пока я гадала, для чего он здесь.
– Ты же понимаешь, что я должен это сделать, чтобы выжить?
Меня испугала его интонация. Слишком спокойная для того, кто стал частью этого ада.
– Сделать что? – спросила я, забившись в угол.
Не знаю, как так вышло, что он пришел именно ко мне. Но как только он двинулся в мою сторону, я сразу все поняла. В голове в ту же секунду зазвучали слова ведущей игры: «Любовник (-ца): самая пикантная роль. Выбирает, с кем провести игровую ночь, тем самым лишая возможности игрока сделать ночной ход. Может ходить к одному и тому же участнику только две ночи подряд». – «Две ночи подряд! – подумала я. – Столько мне точно не выдержать».
Он грубо схватил меня за волосы, заставив тем самым подняться. Как только его руки заскользили по моей спине, я решила зажмуриться и притвориться, что потеряла сознание. Но его это не устроило.
– Смотри! – заорал он, отвесив мне хлесткую пощечину.
Против воли я раскрыла расширенные от страха глаза. Он прижал меня к стене, навалившись всем телом, а его холодная, напоминающая мокрого слизняка рука скользнула по животу.
– Пожалуйста, не надо… – заскулила я, умоляя его остановиться, но это не помогло.
Он расстегнул мои шорты и одним резким движением сбросил их на пол.
– А теперь ложись, – тихо велел он мне.
Не уверена, что плакала в тот момент, когда он припечатал меня щекой к земле и сел сверху, чтобы обездвижить. Но я хорошо помню, как заметила лежавший под рукой маленький прямоугольный ящик. Аккуратно сняв с него крышку, я взглянула на покоящийся внутри нож.
– Что ты там делаешь?
Он снова дернул меня за волосы и продолжил возиться с одеждой. Как только рядом с моим лицом упали его штаны, у меня потемнело в глазах. А уже в следующее мгновение я очнулась сидящей на трупе.
– В материалах дела указано, что вы не помните, как нанесли ему двадцать три ножевых ранения, – зачитывает детектив. – Правильно понимаю, что с тех пор ничего не изменилось?
– Если вы читали дело, то знаете, что я не могу этого помнить.
– Верно. Судебно-психиатрическая экспертиза подтвердила наличие у вас раздвоения личности, возникшего за несколько лет до игры. Полагаю, вы благодарны своему другу за то, что он дал показания в суде?
– А вас тоже насилуют друзья, детектив?
Я опускаю руки под стол, чтобы никто из них не заметил, как сильно они дрожат от одного только упоминания этого человека.
– Тем не менее, если бы не его признание, присяжные бы никогда не поверили в теорию вашего адвоката о раздвоении личности.
– Теория? Пусть так, – пожимаю я плечами. – Как это поможет текущему делу?
– Как по-вашему, Аделина, это совпадение? – спрашивает младший следователь.
– Что именно?
– Смотрите сами: среди игроков оказывается ранее судимый насильник, ему достается роль Любовника, и в первую же игровую ночь он идет к девушке, подвергшейся изнасилованию в прошлом.
– Нам кажется, что в этой игре все гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд, – поясняет детектив. – Полицейские, расследовавшие это дело три года назад, пришли к тому же выводу, но не смогли связать всю информацию в единую картину. Потому что это просто невозможно без вас. Скажите честно: вы хотите помочь этим людям?
Я бросаю взгляд на трансляцию и вспоминаю, как тащила тело убитого мною мужчины в его кабинку. Никогда бы не подумала, что способна волочить по земле чей-то труп, словно мешок с картошкой.
– Я хотела, чтобы помогли мне. Чтобы кто-нибудь вытащил меня из того подвала. Но никто не пришел.