Ксения Пашкова – Случайности между нами (страница 13)

– Боже мой, – бормочу я, судорожно открывая свой чемодан. Схватив первую попавшуюся пижаму и шампунь с гелем, скрываюсь в ванной комнате. Выдохнув, смотрю на себя в зеркало и замечаю на щеках ярко выраженный румянец. Перегрелась или…?

Быстро сбросив с себя одежду, забираюсь в душевую кабинку и какое-то время стою неподвижно, не решаясь включить воду. Вспоминаю, как встречалась с парнем в свои студенческие годы и как отказала ему в совместной поездке на море. Посчитала, что мы не настолько близки, что было странно, ведь мы регулярно занимались сексом. Но поездка на море казалась мне чем-то глубоко личным. Мои родители, например, никогда не отдыхали по отдельности. Каждый отпуск, на какое бы время года он ни пришелся, они проводили вместе. Наверное, поэтому я решила, что отправлюсь в подобное путешествие только с тем, кого по-настоящему люблю и кому всецело доверяю. Но я приехала сюда вместе с Федей, и это приводит меня в некоторое замешательство. Знаю, что мы здесь по делу. И при других обстоятельствах никогда бы не оказались в одном гостиничном номере в самом центре курортного поселка. Но все же мы тут, и мне нужно это переварить.

– Ты жива? – вдруг спрашивает Федя. Его голос звучит подозрительно близко. Словно он стоит не за дверью, а прямо в комнате. Странно…

– Какого хрена! – восклицаю я, заметив его силуэт через стену душевой. – Ты что здесь забыл? А ну вы выходи!

– Успокойся, я с закрытыми глазами. Хотя душевая сделана из непрозрачного материала, я все равно ничего не увижу, кроме смутных очертаний.

– Я тебе устрою такие очертания, как только выйду отсюда, что ты забудешь, как ходить.

– Это прозвучало очень двусмысленно, знаешь ли.

Услышав его смешок, я прячу лицо в ладонях.

– Федя, я собираюсь тебя убить.

– Ладно.

– Я серьезно.

– Понимаю. Но какой у меня был выбор? Ты зашла сюда двадцать минут назад и до сих пор не включила воду.

– Такой у меня ритуал, – выдумываю я на ходу.

– Какой? Стоять голышом, глядя на кран?

– Тебе не понять. Этот ритуал только для посвященных.

– Посвященных во что?

– В душевую ритуализацию. – С трудом сдерживая смех, я смотрю на пальцы своих ног и понимаю, что замерзла. – Ты впустил сюда холодный воздух, уходи.

– Прости. Но как долго ты собираешься тут торчать? Я тоже хочу в душ.

– Хотеть не вредно. Выметайся.

– Алиса…

– Выйду через пять минут!

– Хорошо.

Включив слегка теплую воду, я расслабляюсь и в деталях прокручиваю в голове произошедший только что диалог. Улыбаясь, понимаю, что если и стоило с кем-то ехать в такую поездку, то именно с Федей.

Сомневаясь, что уложилась в обещанные пять минут, я возвращаюсь в комнату, готовая извиняться, но номер встречает меня тишиной.

– Ты придуриваешься или правда спишь? – спрашиваю я на всякий случай шепотом. Федя на мой вопрос никак не реагирует – продолжает лежать с закрытыми глазами, обнимая подушку. Я проспала большую часть поездки в поезде, но каждый раз, когда я пробуждалась, Федя бодрствовал. Смотрел в окно, читал какую-то книгу со странным названием, общался с соседями по купе, иногда шуршал пакетом, в котором лежала еда. Хотелось бы мне знать, почему он толком не сомкнул глаз, но куда важнее то, что сейчас он наконец-то спит.

Я уже видела его таким – уставшим и спящим – одним холодным ноябрьским вечером. Это был один из тех странных дней, когда ты просыпаешься в дурном настроении, уже чувствуя, какими отстойными будут следующие часы твоей жизни. Все, к чему я прикасалась, отдавало каким-то неприятным душком. Асфальт во дворе моего дома, сидение в машине, дверная ручка кабинета, где меня ждали студенты. Так что, когда во время последней пары аудитория начала наполняться дымом, а из коридора послышались крики, я даже не дрогнула. Схватила огнетушитель, который хранился в кабинете на случай чрезвычайных ситуаций во время химических опытов, и выбежала за дверь. О том, что я рисковала жизнью и вела себя не слишком обдуманно, сказал мне Федя, который приехал ко мне тем же вечером.

– Почему ты тут? – спросила я, выбравшись из машины.

– Из-за пожара. – Он разглядывал меня с таким чрезмерным усердием, что мне стало не по себе.

– Я цела.

– Да, вижу, – пробормотал он, продолжая меня рассматривать.

– Ищешь следы копоти?

– А они есть?

– Кто знает. – Честно говоря, я все еще пребывала в скверном расположении духа и не хотела обсуждать произошедшее, но Федя выглядел таким обеспокоенным, что у меня сжалось сердце. – Я в порядке, не о чем переживать.

– Мне сказали, что очаг возгорания был в кабинете химии.

– Да, но не в моем, а в соседнем.

– Получается, ты была в самом эпицентре пожара? – еще сильнее встревожился он. – А дымом не надышалась?

– Могла бы. – Я не исключала такой вариант, потому что на полном серьезе намеревалась ворваться в помещение, из которого клубами валил дым. – Но нет.

– Хорошо. – Заметно выдохнув, Федя спросил: – Видела интервью, которое дал ваш охранник?

– Тот, что забрал у меня огнетушитель? – нахмурилась я. – Он теперь звезда или что?

– Не звезда, но власти города выразили ему признательность за быстрое реагирование. Подожди, что значит: забрал у тебя огнетушитель?

– А то, что это был мой огнетушитель, которым я собиралась устранить пожар.

– Что-что ты собиралась сделать?

– Ты слышал – что. А этот мужлан вырвал огнетушитель из моих рук и скрылся за дверью, напоследок еще и рявкнув на меня.

– Ты что, совсем не испугалась? – Я думала, что уже ничем не способна его удивить, но нет – он стоял, как громом пораженный. – Огня и дыма. И того, что с тобой может случиться. Совсем ничего?

– Я как-то не успела об этом подумать. Просто на автомате сделала то, что должна.

– Хорошо, что охранник тебя образумил.

– Он похитил мою славу. За что ты его хвалишь? – возмутилась я не всерьез. – Может, это был мой единственный шанс обрести известность.

– Уверен, с таким рвением ты еще не раз себя проявишь, – сказал Федя, улыбнувшись.

– Теперь жалею, что не треснула его со всей дури этим огнетушителем и не сделала все сама. – Я изобразила удар. – Могла бы сейчас давать интервью всем местным новостным каналам, а не думать, что съесть на ужин.

– Устала, наверное?

– Меня с самого утра бесит этот день. Поскорее бы он уже закончился.

– Хочешь я что-нибудь приготовлю, пока ты отдохнешь?

– Напрашиваешься в гости? – уточнила я и, не дожидаясь ответа, сказала: – Пойдем. Но готовить ничего не будем, я же вижу, что ты сам выжатый, как лимон. Закажем пиццу, идет?

– Изменяешь восточноазиатской кухне?

– В дерьмовые дни нужно есть пиццу. Таков закон.

В квартире было не убрано, но я все равно завела Федю в свою единственную комнату и предложила устроиться на кровати, предварительно смахнув с нее мои домашние вещи и комплект нижнего белья, который собиралась надеть этим утром (до того, как поняла, что этот день не сулит ничего хорошего и просто не достоен этих кружев).

– Уютно, – сказал Федя.

– Неправда. Эта комната ничем не отличается от той, что была у меня в университетской общаге.

– Ладно. Если честно, это место похоже на холостяцкую берлогу, но только немного.

– Ну а я кто? – усмехнулась я, делая заказ в приложении ближайшей к дому службы доставки. – Я хочу пиццу с острыми колбасками. Ты как, справишься?

– Думаю, что после арабьяты мне уже ничего не страшно.

– Ты заблуждаешься.

– Вот и проверим. – Заметив снимок на прикроватной тумбе, Федя заметно напрягся. – Это… кхм-кхм… твой бывший?

– Мой брат, – ответила я, сев рядом с ним. – Мы редко видимся, а я не хочу забыть, как выглядит его лицо, вот и поставила нашу фотографию сюда.

– Вы совсем не похожи.