Ксения Пашкова – Сердце серебристого оленя (страница 5)

Наверное, поэтому я не горела желанием знакомиться со Ставром, ведь он оставил Луку ради жизни в тундре, но уже при первой встрече стало ясно, что этот человек совсем не похож на моего отца.

– Приятно познакомиться с близким человеком моего сына, – с искренней улыбкой на лице сказал Ставр, и в уголках его карих глаз проступили глубокие морщины.

Я собиралась ответить, что не так уж мы и близки, как он мог подумать, но Лука неожиданно взял меня за руку и произнес:

– Рад тебя видеть, пап. Спасибо, что организовал эту поездку.

– Да, точно, – кивнула я, – спасибо вам.

Я благодарила Ставра не за возможность отправиться в это путешествие по тундре, а за то, что он не обманул своего сына и сдержал обещание. Пока Лука вовсю готовился к поездке, меня до последнего терзали сомнения. И все из-за того, что отчебучил мой собственный отец.

Ставр предупредил, что нам предстоит далеко не простой путь и что нужно постоянно быть начеку, потому что зимняя тундра полна опасностей, связанных с крайне переменчивой погодой: шквалистым ветром, плохой видимостью и низкой температурой. Так что совсем не удивительно, что, как только мы отъехали от железнодорожного вокзала, меня накрыла паника. Я сидела внутри мощного вездехода «Север», способного проехать по любому бездорожью, и все равно боялась.

– Папа знает, что делает, – прошептал Лука, снова взяв меня за похолодевшую от страха руку.

– Это не аргумент. У меня плохо с доверием к чьим бы то ни было отцам, – криво улыбнулась я. – Просто идея поехать с вами в тундру попахивает безумством.

– Ты только сейчас это поняла? – тихо рассмеялся Лука. – Все будет хорошо, не переживай. Мы уже слишком далеко зашли, чтобы отступать.

И это правда. Мы преодолели почти две тысячи километров, чтобы оказаться в ближайшем к морю городе. А впереди нас ждали еще три сотни километров бескрайней снежной дороги. Думаю, что мама даже не осознавала, куда меня отпустила, пока я не вернулась и не рассказала ей обо всем, что произошло со мной за время этого путешествия.

За пять часов, проведенных в машине, я узнала немало нового. Например, о самых крупных тюленях – морских зайцах, о необитаемом острове – Медный и о нагромождениях обломков льда, называемых торосами. Люди, дразнившие Луку из-за отца, живущего в тундре, не могли даже вообразить о знаниях, которыми он обладал. Когда Ставр говорил, у меня перехватывало дыхание – настолько интересны были его рассказы о северной жизни. Лука гордился им, и в этой поездке я поняла, чем вызвана эта не знающая границ гордость.

Мне бы хотелось похвастаться тем же, но мой папа не отличался любознательностью и не тянулся к знаниям. Большую часть жизни он проработал водителем автобуса, но, в отличие от мамы, я никогда его за это не корила. И, несмотря на все обуревающие меня противоречивые чувства, я всегда понимала папу и знала, что он понимает меня. Ведь иногда человек становится не тем, кем хочет, а тем, кем может быть.

Когда Ставр предложил сделать короткую остановку, я с опаской выглянула на улицу.

– Через час будем на месте, – сказал Лука и протянул мне руку, – давай пройдемся?

– Только недолго, – согласилась я.

Отойдя от машины, мы остановились в самом центре снежной пустыни и, переглянувшись, тихо вздохнули. Так холодно, подумала я, но на душе необъяснимо тепло.

– Звенящая тишина, – прошептал Лука, глядя мне в глаза.

– Твой папа – замечательный человек. – Заметив его удивление, я объяснилась: – Хочу, чтобы ты это знал, ведь в школе…

– Спасибо, – перебил он меня. – Рад, что вы поладили, потому что он не такой, как другие, и не все могут его понять.

– Может, и я не такая, – предположила я и тут же призналась: – Мне здесь не по себе.

– Почему?

– Посмотри вокруг. Мы словно оторваны от реальности. Здесь же буквально ничего нет.

– Здесь есть мы, а это уже что-то, – напомнил Лука, и я усмехнулась.

– Вы со Ставром очень похожи.

– Так и есть, – кивнул он, – думаю, нам пора возвращаться в машину.

Оставшийся час дороги я провела в мыслях о чувствах, которые вызывал во мне Лука. Как бы я ни избегала нашей близости, иногда ему все же удавалось дотянуться до моего сердца, и тогда меня посещало внезапное осознание того, как на самом деле его много в моей жизни. Все истории, пересказанные друг другу украдкой, где-то между вторым и третьим уроком, во время самой большой перемены, и мимолетные взгляды, несмотря на разделяющие нас парты, соединили нас прочнее, чем тугая веревка. Мне всегда казалось, что кривая линия моего будущего никогда не пересечется с выверенной траекторией Луки. И все же я позволила случиться нашей дружбе и этой по-настоящему сказочной поездке, воспоминания о которой прочно засели в моей голове.

Когда Ставр объявил о прибытии, я пробудилась от недолгого сна и выглянула в окно.

– Не могу поверить, – ахнул Лука. – Мы правда здесь.

Окраинное море Северного Ледовитого океана. Самое холодное, почти круглый год скованное льдом. И оно прямо перед нами.

– У нас всего час до захода солнца, – сказал Ставр, выбираясь из вездехода.

Оставшись наедине с Лукой, я ощутила витающий в морозном воздухе трепет и предвкушение от скорого соприкосновения с мечтой, которая долгие годы жила в его сердце, похожем на мерцающую серебристую снежинку, приземлившуюся прямо на лобовое стекло нашего автомобиля.

– Волнуешься? – спросила я, видя, как Лука затаил дыхание.

– Как только я выйду на улицу, этот момент уже не повторится, – признался он.

– Думаешь, ожидание приятнее реальности?

– Может быть.

– Бессмысленно чего-то желать, если не готов действовать.

Он не согласился, но и возражать не стал. Им руководила то ли природная скромность, то ли приобретенная глупость, но Лука не был таким парнем. Он предпочитал упорно трудиться, наивно веря, что этого будет достаточно, чтобы обладать всем, чего так отчаянно просит сердце. Иногда мне хотелось схватить его за черный спортивный джемпер, с которым он не расставался круглый год, и заставить действовать. По-настоящему и решительно, без толики сомнений. Каждый раз, когда Лука уезжал на соревнования, я видела в его глазах то, чего не должно быть у спортсмена, и понимала, что он будет проигрывать до тех пор, пока не избавится от всех ненужных эмоций.

Когда мы все же вышли наружу, я так и осталась стоять у машины, наблюдая за тем, как Лука, впопыхах натягивая меховую шапку, подаренную Ставром, бежит к кромке замерзшего моря, издавая при этом труднопереводимые счастливые возгласы. Ледяной ветер словно замораживал каждое его слово, навечно сохраняя их в северном воздухе, частью которого он стал в тот день.

– Папа! – услышала я, когда Лука крепко прижал к себе отца.

Эта картина на мгновенье всколыхнула мою еще не до конца зажившую рану, но я быстро избавилась от нависшего надо мной морока и сосредоточилась на виднеющихся вдали кристаллообразных нагромождениях льда, похожих на огромные иглы.

– Полли! – позвал меня Ставр. – Иди к нам!

– Похоже, твой план с коньками провалился, – сказала я, подойдя ближе и разглядев неровную поверхность застывшей воды.

– А вот и нет, – заявил он. – Папа сказал, чуть дальше есть небольшой участок, где я смогу покататься. Пойдешь со мной?

– Это безопасно? – Этот вопрос я адресовала Ставру, который внушал мне доверие одним только взглядом своих карих глаз.

– Да, идите, я буду неподалеку.

Несмотря на то, что мой родной город считался северным, прежде я не сталкивалась с вечной мерзлотой и таким суровым климатом. Я поняла, что замерзла, как только Лука достал из машины коньки.

– Сколько туда идти? – спросила я, желая поскорее забраться в вездеход.

– Минут семь. Можешь остаться здесь, я схожу один.

Было неожиданно осознать, что хочу последовать за ним, несмотря на сковавший мои конечности холод. Может, так будет не всегда, подумала я, может, однажды потребность быть рядом с Лукой пропадет, как пропадает всякое чувство, которое поначалу кажется вечным.

– Ты чокнутый, – процедила я сквозь стучащие зубы.

– Это ты чокнутая, потому что оделась недостаточно тепло. Вот, возьми.

Когда он снял куртку, купленную специально для этой поездки, и протянул мне, я, не раздумывая, нырнула в нее, как в спасательный круг.

– А ты? – прошептала я наверняка посиневшими и уже успевшими потрескаться губами.

– Она все равно мне мешает, – объяснил Лука, уже стоя на льду в коньках.

– Только не вини меня, если заболеешь.

– Не буду.

– И не преследуй меня, если вдруг утонешь и станешь призраком.

– Хорошо, Полли, обещаю не мучить тебя ни при жизни, ни после нее, – заверил он меня, улыбаясь.

Я все еще не любила спорт и не понимала тех, кто им занимается, в особенности – профессионально. Мне казалось, что мое мнение изменится, как только Лука ступит на лед и покажет то, что принято называть искусством фигурного катания. Но я тоже была не из таких девушек. Не из тех, кто чувствует глубоко и нежно.

Лука скользил по морской глади, выполняя различные элементы, похожие на плавные танцевальные движения. Несколько раз он взмывал в воздух, а, когда приземлялся после прыжков, лед под его коньками издавал ужасающе-приятный звук. Может, моя голова получила холодовый удар, но про себя я отметила не красоту катания Луки и не его безоговорочное мастерство, а то, как сильно он возмужал за последнее время. Он был красив и без этих чудесных северных декораций, но они словно подчеркивали каждую его черту, придавая ей новую очаровательную форму.