Ксения Пашкова – Продам свадебное платье (страница 21)
— Думаю, не стоит распространять эту фотографию. Просто предупредите всех, что я зайду.
— Разумеется, так и сделаю!
— Большое спасибо, вы мне очень помогаете, — благодарю я, слегка поклонившись. Вот вам и польза от просмотра дорам — выгляжу крайне почтительной и серьезной дамой, а не шутом гороховым, как обычно со мной бывает.
Выйдя на улицу, жалею, что не растянула этот разговор на подольше. Солнечные лучи настолько яркие, что у меня слезятся глаза, а кожа тут же покрывается потом.
— А вот и ты, — приветствует меня Федя, стоящий неподалеку. С пустыми, блин руками!
— А где мороженое? — хмурюсь я.
— Пришлось его съесть, чтобы не растаяло.
— Ты и мою порцию что ли съел?
— Ты не оставила мне выбора. Тебя не было целую вечность. А мороженое начало таять, как только я отошел от мороженщика.
— Предатель. Ты что, попробовал сразу шесть разных вкусов? Без меня? Как ты мог так поступить?
— Если честно, я уже жалею об этом. У меня резко заболело горло.
— Вот только болеть не надо, а! — легонько пихнув его в плечо, я направляюсь прямиком в столовую, которую приметила во время наших бессмысленных поисков Дины.
— Что сказали в магазине косметики? — спрашивает Федя, протягивая мне красный поднос.
— О, там работает невероятно отзывчивая девушка. Она пообещала предупредить своих коллег из остальных магазинов, что я забегу на днях, чтобы показать им фото.
— Такая учтивость…
— И не говори. Я сама удивилась.
— Ну и? Расскажешь подробности? Что ты ей наговорила?
— Я? Ничего. То же, что мы говорили весь день. Ищем подругу, с которой договорились встретиться у этого магазина, но нигде не можем ее найти. Спросила, не проходила ли она мимо. Ну, ты и сам знаешь нашу легенду.
— А еще знаю реакцию на наши дурацкие расспросы. — Улыбнувшись, он наклоняется, чтобы рассмотреть выставленные на продажу порционные салаты. — Возьму цезарь.
— Нельзя брать цезарь. Это путь в никуда. Как только начинаешь брать самый популярный салат, считай — начинаешь умирать изнутри.
— Да-да, я помню твои уроки, но сейчас мне до ужаса хочется цезарь.
— Настолько невтерпеж? — ухмыляюсь я, наблюдая за тем, как он ставит тарелку с салатом на поднос.
— О да.
— Ладно. Пожалуй, раз в год можно поддаться соблазну и съесть цезарь.
Рассмеявшись, Федя берет вторую порцию салата и идет дальше — к гарнирам.
— Что нужно взять, чтобы точно начать умирать изнутри? — уточняет он, состроив уморительно-серьезное выражение лица.
— Картофель по-деревенски, — не задумываясь, отвечаю я.
— А я бы поставил на картофельное пюре.
— Если возьмешь к нему котлету, то да.
— Вот и решили.
Мы устраиваемся за столиком прямо под кондиционером и, блаженно вздохнув, одновременно тянемся за цезарем.
— Я сказала, что ищу без вести пропавшую подругу, — выпаливаю я, воспользовавшись моментом, когда у Феди набит рот. — Знаю-знаю, нельзя такое выдумывать, но я обязана вернуть себе платье, понимаешь? К тому же, в каком-то смысле Дина и правда исчезла. Я написала ей во всех социальных сетях, где она зарегистрирована, но она не читает мои сообщения, хотя регулярно появляется в сети. Но ведь мы не в курсе, кто на самом деле заходит в ее аккаунт. Вдруг похититель. Ну, тот, что увез ее на машине в день вашей свадьбы.
Заметив скептически приподнятые брови Феди, невинно улыбаюсь и залпом выпиваю половину стакана с ягодным компотом.
— Прости, иногда меня заносит. Конечно, она не пропала, иначе бы ее родные заявили об этом в полицию, и ты был бы первым, кто узнал о случившемся. Но я решительно не понимаю, почему она нам не отвечает.
— Думаю, она просто живет дальше и не желает слышать ни о чем, что связано со мной и нашей свадьбой, — предполагает Федя.
— Да, наверное, — соглашаюсь я. — Это ведь и правда заманчиво — порвать с прошлым и обрести новую жизнь. Только почему она решила начать все сначала именно в этом месте? Это ведь тебе оно дорого, а не ей.
— Нам никогда не понять, как мыслят другие люди.
— Да уж. Я и со своими мыслями уже давно не в ладах.
— Ешь давай, а то остынет, — советует он, и я снова берусь за вилку.
Вернувшись спустя час в номер, я тут же иду в душ. Перед тем, как мое покрытое испариной тело скрывается в ванной, Федя уточняет:
— Готовишься к свиданию?
Честно говоря, я и думать забыла про серфингиста и поход в ресторан, о котором мы договорились. Время здесь течет как-то неправильно, искаженно.
— Просто хочу освежиться.
— И провести душевой ритуал, — заканчивает за мной друг, и я смеюсь.
Вернувшись спустя пятнадцать минут в новеньком рыжем махровом халате, я забираюсь под хрустящее белоснежное одеяло и прикрываю глаза.
— Пару месяцев назад я ходила на свидание с преподавателем анатомии, — зачем-то рассказываю я Феде, лежащему на своей кровати с телефоном в руке.
— Ты не говорила, — тихо произносит он.
— Ну да, а сейчас вот решила сказать.
— Как все прошло?
— Немного странно. Знаешь, мы ведь с ним всегда вместе обедаем. Так вот, на свидании я чувствовала себя точно так же — будто мы сидим в университетской столовой и обсуждаем наших студентов. — Услышав звонкий смешок, открываю глаза и поворачиваю голову, чтобы взглянуть на Федю. — Что?
— Просто забавно прозвучало, — оправдывается он и, убрав телефон в сторону, спрашивает: — Значит, вам было не о чем говорить?
— Да, полный тухляк. Работа — единственная тема, которую мы были в состоянии поддерживать, а ведь я ненавижу разговоры о работе вне работы.
— А он… ну, нравится тебе? Ты расстроилась, что так вышло?
— Да нет. Мне было все равно. Да и пойти с ним я согласилась только из ностальгических соображений, потому что уже забыла каково это — ходить на свидания. Вот и все, никаких чувств. Начинаю думать, что вообще разучилась влюбляться. Наверное, переросла эту глупость.
— Понимаю, я и сам иногда так думаю…
— Быть взрослым — ужасно, согласен?
— Нет, но я соглашусь, чтобы не развязывать двухчасовой спор.
— А я люблю наши споры, — улыбаюсь я.
— Да, — говорит Федя, смотря на меня удивительно нежным взглядом, — я тоже.
— В итоге я всегда оказываюсь права.
— Как скажешь, — смеется он, поднимая руки.
Осознав, что не хочу идти на свидание с Владом, зарываюсь лицом в подушку. В следующий раз буду думать, прежде чем соглашаться на подобную встречу, а пока мне и правда стоит собраться. В конце концов, нельзя упускать возможность поговорить с тем, кто владеет гостиницей и регулярно имеет дело с постояльцами. Может, если вселенная смилуется, окажется так, что Дина жила именно здесь?
10 глава
Есть ли у меня чувства к человеку, можно понять по тому, как я реагирую на его комплименты. Заливаюсь краской и становлюсь похожа на спелый томат — у нас ничего не выйдет. Веду себя так, будто услышала самые ужасные слова на свете — влюбилась по самое не хочу. Влад хвалит мой наряд — узкие джинсы и белоснежный топ на тонких бретелях — и мои волосы — распушившеся после душа. Он называет меня красавицей и представляет своему другу, который владеет шикарным рестораном, а затем отодвигает стул, чтобы я устроилась за столом, накрытым шелковой бирюзовой скатертью. Этим вечером он совсем не похож на серфингиста, потому что его мышцы спрятаны под лиловой рубашкой. И отчасти потому, что он ведет себя слишком серьезно. Такие не покоряют волны, такие сидят в своем кабинете и управляют гостиницей.
Я немного злюсь, но скорее на саму себя, потому что обычно отвергаю подобного рода ухаживания, но в этот раз поддаюсь — таю, как пломбир на солнце, улыбаюсь, а не скалюсь, и много (очень много!) флиртую. А еще благодарю за приглашение на ужин и приятную компанию, называю нашу встречу потрясной и не возражаю от продолжения банкета. Так что, пока нам готовят десерт, он уводит меня на террасу — импровизированный танцпол — и заставляет кружиться в его ручищах. В какой-то момент я даже смеюсь, и это вызывает новую волну стеснения. Влад, наверное, думает, что сразил меня наповал — не просто же так заалели мои щеки. Но внутри у меня далеко не фейерверк. И даже не пузырики от шампанского. Внутри у меня пустота, потому что я снова притворяюсь, как делаю со всеми новыми знакомыми, желая им угодить. Так что в конечном счете начинаю стесняться вовсе не серфингиста и не его заигрываний, а самой себя.