Ксения Пашкова – Ник и Ясмина (страница 9)

– У вас с Ясминой нет ничего общего, – уверяет она. – Ты столько раз по кусочкам собирал мою жизнь, ты наполняешь жизни других добром и любовью, а она… она умеет только разрушать и делать больно.

– Ты уверена, что так хорошо ее знаешь? – Сомнение настойчиво зудит под кожей и не дает мне покоя.

– Уж точно получше тебя. – Лу кладет голову мне на грудь. Туда, где бьется сердце. А я в это время запускаю пальцы в ее угольного цвета густые шелковистые волосы. Если мысли о Ясмине вызывают сильную тревогу, то присутствие Лунары, наоборот, успокаивает.

– Как скажешь. – Мне больше не хочется спорить, еще не хватало, чтобы она снова начала кричать.

– Слушай, Ник, – она приподнимает голову и заглядывает мне в глаза, – я правда пыталась, но каждый раз, когда мне казалось, что она вот-вот пустит меня в свою жизнь, Ясмина закрывала передо мной эту дверь. Если у нее есть какие-то проблемы, то она просто не дала мне шанса помочь.

– Может, она привыкла справляться со всем в одиночку, – горько хмыкаю я.

– Прямо как ты. – Лу кладет голову обратно и продолжает рассуждать. – Все дело в этом, да? Ты видишь в ней себя и хочешь как-то помочь?

Я собираюсь ответить, но она меня прерывает.

– Возможно, мне стоит поговорить с ней. Или с Савой.

– Правда?

– Конечно. Ведь если ты прав, ей стоит обратиться к специалисту, пока не стало хуже.

– Да. – Я делаю вид, что благодарен ей за это. За то, что она избавит меня от этой тягостной ноши. За то, что мне больше не придется думать о сказанных Ясминой словах. Но на самом деле я чувствую опустошение. Словно у меня появилась возможность ухватиться за что-то очень важное, за то, что может удержать меня на плаву, но я сдаюсь и предпочитаю отпустить спасательный трос.

Лу поговорит с Ясминой, и мне больше не придется иметь с ней дело. С ее тяжелой удушающей аурой и с ее холодными, как ледовитый океан, голубыми глазами. Тогда почему я не испытываю облегчения, какого хрена мне вдруг становится так грустно?

***

Поздно вечером на телефон приходит оповещение о новом сообщении ВК: пишет некая Натали, и ее имя кажется мне смутно знакомым.

Натали: Привет! Я – подруга Лу из книжного клуба.

Ник: Ну, привет, Натали из книжного клуба. Чем могу помочь?

Натали: Вообще-то, Ник, я здесь для того, чтобы помочь тебе.

Ник: Да ну? И чем же?

Натали: Лу сказала, что ты срочно ищешь жилье.

Ник: А ты что, агент по недвижимости?

Натали: Мне придется уехать на полтора месяца из-за учебной практики в другом городе. Я предложила Лу пожить это время у меня в квартире, но она отказалась и предложила твою кандидатуру. Что скажешь?

Ник: Ты впустишь меня в свою квартиру? Мы ведь даже не знакомы.

Натали: Я закрою свою комнату на ключ, а две оставшиеся в твоем распоряжении.

Ник: Ты живешь одна?

Натали: С тех пор как мои родители съехали, да. В двух других комнатах не так много мебели, но в твоей берлоге будет удобный диван, стол и шкаф. Если этого недостаточно, можешь привезти что-то с собой, я не против.

Ник: Это крутое предложение, но есть один нюанс.

Натали: Кажется, я уже знаю, о чем ты. Лу сказала, что тебе нужен сосед. Если вы с ней найдете кого-то надежного и поручитесь за него, то нет никаких проблем.

Ник: Ага, все это звучит просто прекрасно. Только не могу понять, в чем смысл? Зачем тебе заниматься этой благотворительностью?

Натали: Ах да. Тут вступает в дело мое «но».

Ник: Так и знал, что будет подвох. Не может все быть так красочно.

Натали: У меня дома живут собака и кот. Тебе и твоему соседу придется за ними присмотреть.

Ник: Ты доверишь мне животных, даже не зная, какой я человек? Вдруг я садист какой?

Натали: Я доверяю выбору Лунары.

Ник: Почему бы тебе не отдать их родителям?

Натали: Давай ты не будешь говорить, что мне делать с собственными животными. Так что, присмотришь за ними или как?

Ник: Присмотрю, конечно, я люблю зверей.

Натали: Славно. Я уезжаю через два дня, можешь начинать собирать чемодан.

Ник: Но это только на полтора месяца, так?

Натали: Наверняка за это время ты найдешь себе другое жилье.

Ник: Хорошо. Тогда спасибо что ли. Ты очень выручаешь меня, правда.

Натали: Без проблем, Ник. До связи.

Ник: До связи, Натали из книжного клуба.

Ясмина

Когда я возвращаюсь домой, Сава по-прежнему спит. С тех пор, как он расстался с Лунарой, его буквально поглотила работа. В редкие выходные он практически не выходит из своей комнаты.

Родители сразу после работы должны поехать на юбилей своего коллеги и вернутся не раньше полуночи. От этой мысли по всему телу разливается теплая волна нахлынувшего спокойствия, а из груди непроизвольно вырывается облегченный вздох.

Я тихо пробираюсь в комнату брата, достаю из лежащего на стуле пакета рабочий халат и направляюсь в ванную, чтобы отправить его в стирку. Вернувшись назад к Саве, забираю из пакета ланчбокс и иду с ним на кухню. В раковине целая гора грязной посуды, и, разумеется, к приходу мамы она вся должна сверкать блеском. Я как ребенок радуюсь, что у меня достаточно времени, чтобы привести все в порядок и спокойно сделать остальные домашние дела.

Несколько лет назад, сразу после ужина, я несла в руках целую гору тарелок и споткнулась, так и не дойдя до раковины. Вся посуда вдребезги разбилась на мелкие осколки, совсем ничего не уцелело. Я опустилась на колени и начала убирать так быстро, как только могла, но все равно не успела, мама уже появилась на пороге. На долю секунды мне тогда показалось, что она улыбается. Искренне и самодовольно. Как всегда неотразимая, с идеальным даже после ужина макияжем, с пучком, из которого никогда не выбивается даже один светлый волосок.

– Убирай, – спокойно приказала она.

– Яс, у тебя кровь! – Брат ринулся ко мне и заставил подняться с пола. Только когда он коснулся меня, я увидела, что изрезала все ладони, колени и ступни. Кровь была повсюду, но мама никак на это не реагировала, а я будто ослепла вместе с ней и не почувствовала, что калечу себя.

Из неприятных воспоминаний меня выдергивает проснувшийся Сава. Он, лениво потягиваясь, усаживается за стол.

– Обещаю, что сегодня не буду спрашивать о Лунаре, – сонным голосом заявляет он.

– Уже спросил. – Я ухмыляюсь, поражаясь тому, насколько один человек может быть привязан к другому.

– Блин. Мне никогда ее не забыть. – Он сокрушенно хватается за белокурую голову. – Целыми днями только и делаю, что думаю о ней.

– Прости, но я не знаю, чем тебе помочь. – Я заканчиваю с посудой и достаю из холодильника вчерашнюю творожную запеканку, отрезаю два ровных куска и кладу их на бумажные салфетки. – Угощайся.

– Спаси-и-ибо. – Брат благодарно кивает и принимается уплетать угощение, хотя бы на минуту перестав говорить о Лу.

– Родителей долго не будет. Давай устроим вечер кино? – предлагаю я.

– Да, можно, – отвечает он с набитым ртом.

– Хорошо. – Я искренне улыбаюсь. Без брата моя жизнь была бы совсем невыносимой. Сомневаюсь, что выдержала бы столько лет в одиночестве, наедине с родителями, без его поддержки. – Тогда сейчас приготовлю попкорн.

Через час мы уютно устраиваемся в гостиной: у каждого в руке по большой тарелке с чипсами и попкорном, на небольшом столике стоят два стакана с колой, а на экране идет фильм «Они». Мы молча смотрим кино, и я впервые за долгое время испытываю подобное умиротворение. Все просто идеально. Даже слишком, чтобы быть правдой. Вскоре я понимаю: что-то не так. Сава выглядит задумчивым, а иногда он бросает на меня странные взгляды, будто хочет о чем-то поговорить, но не решается. Я не выдерживаю и ставлю на паузу фильм.

– Что с тобой? – спрашиваю я у него.

– Это я должен спросить. Ты чего выключила на самом интересном моменте?

– Что-то происходит, я же вижу.

– Ничего не происходит, потому что ты остановила фильм. – Сава пытается отшутиться, но делает это слишком наигранно.

– Твоя тупая улыбка говорит все за тебя. Говори немедленно, что случилось?