Ксения Никонова – Лавка редкостей, или счастье со сковородкой (страница 8)
Братцы-забияки обернулись ко мне и вновь затараторили:
– Здоровая каменюка.
– Целый булыган!
– Вы кого-нибудь видели? - переминаясь босыми ногами в дверях, спросила я. - Гляньте наружу, вдруг там кто-то есть?
Кусь прошмыгнул сквозь разбитое окно. Следом устремился Хрусь.
– Вижу! Вон он, - запальчиво воскликнули братцы. – Бежит!
– Убегает гад, так что пятки сверкают.
– Держите его! Держите! - оживилась я. - Поймать сможете?
– Сделаем!
– Это мы моментально! - пообещали братцы.
– Только далеко не улетайте! - крикнула я им вслед, но оба уже испарились.
Я опомнилась, что так и стою в ночнушке, без обуви, и, шагая через две ступеньки, понеслась наверх.
– Виола, а ты куда? – за спиной раздался голос бабули. – Живо вернись! Не ходи туда, посиди-ка пока на кухне.
***
С такой скоростью одеваться мне еще не доводилось. Спустившись обратно, я осторожно заглянула в торговый зал. Кто его знает, что там следует ждать?
Весь мой красивый, отмытый вчера бабулей до блеска пол был равномерно усеян большими и маленькими осколками. Окно зияло пустой рамой, через которую внутрь залетали капли дождя, ветер радостно колыхал занавески. Мне стало зябко в тонком платье и муторно на душе.
В центре зала валялся камень килограмма на два, обернутый в бумажку. Мне показалось это странным. Какая глупость! Неужто нельзя было кинуть просто камень? Я нагнулась, подняла булыжник, осторожно сдула стеклянную крошку и удивилась еще сильнее.
Бумага поверх него была обвязана тонкой бечевкой. Это уже совсем не лезло ни в какие ворота. Зачем кому-то понадобилось бить мне окно, да еще и таким странным снарядом?
Руки меж тем распутали узел на веревке и освободили лист серой бумаги.
Я прочла одно единственно слово и замерла. Щеки запламенели алым. От злости. От стыда. От несправедливой обиды.
На листе было выведено большими кривыми буквами: «Потаскуха!»
Я изумленно смотрела на это отвратительное послание, чувствуя закипающие в глазах слезы. Кому я так насолила, чтобы сводить счеты столь жестоким и бессердечным способом?
Ответ напрашивался один – тетка Режина. Вот же гадина!
Я бросила отвратительную бумажку на прилавок, водрузила сверху камень и побежала за щеткой с совком, чтобы окончательно не разреветься.
– Не суетись, Наташа Риммель, сейчас мы все исправим, – поймала меня в коридоре бабуля.
Точно! Она же у меня стекольный мастер, значит все не так уж страшно.
Я на всякий случай отодвинулась к стеночке, чтобы не задело осколками, которые полетят к окну.
Тереза меж тем подросла, воздела руки в дирижерском жесте, и... не случилось ничего.
***
Не получилось! Как же так?
Облетев комнату по периметру, она зависла под потолком в центре.
Призрачные глаза зажглись, как два прожектора, пространство заволоклось синим дымком и повеяло потусторонним холодом.
Осколки стекла жалобно звякнули, подпрыгнули и опять остались на своих местах.
Бабуля обескуражено кхекнула, а я не выдержала такого фиаско и дала волю слезам. Ну где сейчас взять такие огромные куски стекла? И во сколько мне встанет ремонт? Хотя, с открытием вчерашнего клада, деньги уже не так важны. Но все же...
Я уныло развернулась и поплелась обратно в кладовую за щеткой и совком.
– Не плачьте, мадемуазель Наташа, – робко сунулась навстречу Виола. – Давайте, я все уберу.
– Не надо, – хлюпнула я носом. – Стекло острое, еще порежешься. Сейчас вернутся дракошки, пойду звать дядюшку Лео. На него вся надежда.
Я приволокла в зал большое ведро, куда принялась сметать осколки. Бывшее окно казалось бесконечным. Это не чашку разбить. Куски разлетелись повсюду. И была их действительно уйма.
Тереза меж тем творила нечто-то странное. Она наморщила нос, странно вытянула шею, наклонила голову вперед, как гончая, учуявшая след, подлетела к камню вплотную и принюхалась.
А потом отпрянула, вытирая призрачные ладони о подол.
– Темная магия! – раздалось неприязненное. – Гадость какая. Заклятие подчинения. Вот почему у меня ничего не выходит. А ты его еще руками брала.
– Это опасно? – покосилась я по очереди на руки и камень.
Что за напасть. Для чего это заклятие подчинения? Не хватало еще какой-нибудь порчи схватить. Правильно я не пустила Виолу, нечего девочке тут делать.
– Зависит от вложенной силы. Нужны защитные перчатки, – вспомнила Тереза.
– Где же их взять? - окончательно приуныла я. - И что делать с тем, что я уже трогала?
– Бросай свой совок, дай подумать. Если бы оставался целебный эликсир...
– Я его выпила, потому что вы мне ничего не сказали! - вырвалось у меня с укором.
– Выпила, потому что тебе он был нужен. И вообще, хватит реветь, Наташа Риммель. Слезами горю не поможешь! Выход обязательно найдется. Твоя магия на многое способна. Она невероятна сильна.
– Вам-то хорошо говорить. А я может быть уже умираю.
– Глупости. И не трожь руками глаза, - предупредила бабуля.
– Что у вас случилось? - раздался вдруг от входа такой дорогой мне голос.
– Алекс! – кинулась я к нему.
Под ногами противно хрустели осколки. Следом за Алексом появились дракошки.
– Прости, Наташа, мы его не догнали.
– Зато мы месье маркиза привели.
– Наташа, ты плачешь?! - протянул ко мне руки Алекс.
Я отпрянула.
– Нет-нет, не трогай меня, мои руки, бабуля говорит, тут везде темная магия, - опомнилась я. – Только я не знаю, как от нее теперь избавиться? Волшебного эликсира у меня больше нет.
– Зато у тебя есть магический огонь. Он без проблем убьет в тебе тьму. Давай, зажги его.
Огонь! Точно! Я кинулась было в кухню, но Алекс меня остановил.
– Куда же ты, Наташа?
– Печь зажигать, - честно пояснила я.
– Не надо никуда бежать, давай прямо тут, я без труда поймаю то, что выйдет. Огонь у тебя очень теплый, добрый и приятный.
Алекс протянул ко мне руки, и я радостно выпустила бурлящее в крови пламя наружу. Ладони на миг окутались оранжевыми всполохами. Маркиз что зашептал и встречным жестом притянул огонь к себе, встряхнул кистями и все развеял.
– Вот и все.