Ксения Никонова – Лавка редкостей, или счастье со сковородкой (страница 4)

Мне жутко захотелось присвистнуть от чувств, но я сдержалась и вместо этого выпалила:

– Ого!

Алекс вновь улыбнулся.

– Ты все правильно поняла. Когда умерла мадам Женевьев, весь город полгода ждал наследницу. За это время дом пришел в полное запустение и сильно обветшал. Ты не представляешь, как я обрадовался, когда я из окна «Сладкого пончика» увидел, как ты выходишь из лавки редкостей. Обрадовался и удивился.

– Чему удивился? - не поняла я. - Вы же ждали новую хозяйку?

– Тому, что в тебе совсем не чувствовалось магии. Зато, когда ты случайно споткнулась, а я тебя поймал, то уловил в тебе огонь. Слабенький совсем. Крохотный, спящий. Поэтому и пришел на следующий день.

Алекс так старательно обходил тему сковородки, что я тоже решила оставить ее на потом. Успею еще все узнать. Новости про магию сейчас куда важнее.

– А когда обнаружил тебя внутри за стойкой, и почувствовал, что дар в тебе просыпается, то искренне обрадовался.

– Так ты знал тетушку Женевьев? – догадалась я.

– Разумеется. Более того, ее знали все маги города. Каждый артефактор буквально на вес золота. Хозяева таких лавок обязательно заключают договор с короной о поставках уникальных артефактов. Тебе обязательно нужно учиться, потому что пока твоя магия слишком неустойчива. Она как искры от огнива, которые вспыхивают и гаснут на ветру. Я покажу тебе упражнения, которые необходимо выполнять каждый день, чтобы магия стабилизировалась и развивалась.

Все что он говорил, было важно и нужно, но меня волновало другое:

– Ты уверен, что мой дар не будет работать за пределами лавки?

Алекс кивнул.

– Видишь ли, для постройки волшебного дома выбирается место пересечения магических линий. И закрепляется оно за определенным родом магической нерушимой клятвой. Твой род связан с этой лавкой подобной клятвой не одну сотню лет. Ее нарушение приведет к потере магии. Мало того, ваша магия передается исключительно по женской линии. Чаще всего от матери к дочери.

Я открыла рот для нового вопроса, но высказаться мне не дали. Алекс поспешно завершил свою мысль:

– Что за конфликт произошел в твоей семье, и почему мадам Женевьев оставила столь странное завещание, я не знаю. Но с удовольствие бы его изучил.

Я вскочила с места.

– У меня есть копия. Когда тетка Режина приходила со стряпчим, бабуля Тереза устроила им незабываемую встречу. Бумаги остались здесь в качестве трофея. Хочешь, принесу?

– Будь добра. Попробую узнать у своего поверенного, он разбирается в таких делах, куда лучше меня.

– Сейчас! – с готовностью подхватилась я.

Добежала до кладовки и удивленно моргнула. В этой части дома тоже произошли изменения. Сама кладовка осталась на месте, а рядом появилась еще одна дверь – солидная, из мореного дуба, обрамленная резными наличниками.

Я осторожно потянула ее на себя, и обнаружила за ней мой кабинет. Ага, значит, лаз в шкафу тоже не был постоянным входом. Это что же, получается, мой домик законсервировал добрую половину помещений, пока стоял покинутым? А сейчас возвращается к своему привычному размеру.

Бумаги обнаружились на своем месте – в ящике стола. Я схватила листы завещания и хотела бежать обратно. Но огляделась и поняла, что для разговора о делах это самое подходящее место.

– Алекс, иди сюда, – позвала я. – Здесь нам будет удобнее.

***

– Замечательный кабинет, – Алекс окинул комнату внимательным взглядом. – Здесь ты хранишь самые ценные артефакты?

– Не я. Это еще Женевьев устроила. Самое забавное, что до сегодняшнего дня вход сюда был исключительно через шкаф, – хихикнула я. – Эта дверь появилась только сегодня. Я поэтому раньше тебя сюда и не приглашала. Глупо как-то целого маркиза запихивать в шкаф.

Он усмехнулся.

– А нецелого маркиза запихивать в шкаф можно?

Я представила себе эту потрясающую картину и расхохоталась в голос.

– Не знаю, не пробовала. Здесь до тебя маркизов не было. Ни целых, ни кусковых, никаких. Вот завещание. Только это - копия. Оригинал я не видела.

Сложенные листы скользнули по столешнице в сторону Алекса.

Он принял бумаги и, спросив взглядом разрешения, пересел на диван. Я устроилась рядом. Честно говоря, мне хотелось от него нежности, объятий, но Алекс нахмурился и углубился в чтение. Я заглядывала в текст сбоку, освежая в памяти формулировки. Вдруг пропустила какую-нибудь мелочь? Сущую ерунду? Лазейку, дающую нам возможность обойти разрешение Режины стороной. Только ничего нового найти не смогла.

– Странно, – проговорил мой маркиз, – очень странно. Для чего Женевьев понадобилось так срочно выдавать тебя замуж? И непременно до этого возраста. Не вижу в этом никакого смысла. И осталось до него совсем недолго.

– Чуть меньше трех месяцев, - вздохнула я.

Алекс сложил бумаги, обернулся ко мне.

– Ну же, Наташа Риммель, не вешай нос, рано сдаваться, – взял он меня за руку.

Я прикрыла глаза, потянулась губами к нему навстречу. Алекс мягко улыбнулся и ответил на мое движение. Жаль, что у нас опять ничего не вышло.

Воздух между нами полыхнул искрами, резко запахло озоном. Из пустоты вынырнул маленький листок, на котором прямо на глазах начал проступать рукописный текст.

Алекс поймал записку, пробежался по строчкам взглядом и поднялся.

– Как некстати. Извини, Наташа, меня срочно вызывают в Академию. Если ты позволишь, я возьму завещание с собой.

– Хорошо, - согласилась я, сразу потухнув.

Было ужасно обидно, что он меня бросает, когда так нужен рядом.

Алекс удержал мою руку в своей ладони.

– Наташа, я не могу остаться. Но мне глубоко небезразлична твоя судьба. Я вернусь, как только представится возможность. И мы продолжим разговор. А пока мне нужно идти.

***

После ухода Алекса я вспомнила, что так и не добралась вчера до соседей. А меж тем вопрос с одеждой нельзя было дальше откладывать. Виолу тоже срочно требовалось одеть и обуть. Мне и самой не помешала бы новая обувь. Еще надо было подумать о приближающихся холодах.

И мои шопперы! Страсть как хотелось потренировать магический дар.

Я заглянула в кухню, из которой доносился плеск воды и звон посуды. Виола и дракошки старательно убирали со стола и мыли тарелки. А так залюбовалась умилительной картинкой, что даже не сразу осознала увиденное - дом отрастил на кухне и мойку, и кран. Это была совершенно замечательная новость.

Я, чтобы никого не отвлекать, вышла в коридор и позвала тихонько хранительницу:

– Бабуля!

Призрак вынырнул из стенки, проницательно прищурился и неодобрительно подобрал губы:

– По глазам вижу, что-то опять задумала. Говори сразу, не тяни дракона за хвост.

Вот же, видит она! Я просительно сложила на груди руки.

– Бабулечка. Мне надо сходить к тетушке Бабетте. Не могли бы вы одним глазком поглядеть, как там обстановка на улице?

– Вот неймется. В мое время благовоспитанные девицы не шастали из дому без сопровождения мужчины, – затянула она набившую оскомину песню.

– Знаю-знаю, - поспешно согласилась я. - Сейчас девицы живут не по канонам. Но что делать, если у девицы нет под рукой ни одного, даже самого завалящего мужчины? Что же ей теперь, лечь посреди лавки и помереть?

– Так-таки и нету, – буркнула бабуля. – Нешто твой маркиз отказал бы?

– Он не мой, – вздохнула я.

– Не прибедняйся. Как на руках на второй этаж в спаленку таскать, так очень даже твой был.

Я почувствовала, что щеки горят от нарисовавшейся мысленной картинки. А ведь я даже не подумала, кто меня из кареты транспортировал. И проснулась я вовсе не в платье, а совсем наоборот – в ночной сорочке.

Что, и раздевал тоже он? Ой. Я покосила взглядом на бабулю и решила, что спрашивать об этом лучше не стоит.

– То-то же! – наставительно воздела палец Тереза.

После сложила на груди руки и поджала губы, всем видом давая понять, что не сдастся. Я зашла с другой стороны:

– Бабууулечка Тереза, ну, пожалуйста, деньги за заказ уплачены, я только быстренько заберу и обратно. Честно-честно!