Ксения Никольская – Двери открываются (страница 10)
Когда Рогов наконец открыл дверь своей кафедры, началась гроза, и на небе, и на земле. Весь преподавательский состав собрался в душной комнате, в которой они включили старый телевизор, долгие годы притворявшийся мёртвым на тумбочке в углу. «Внимание! В тринадцать часов начнётся трансляция внеочередного обращения Президента Союзного Государства Сергея Анатольевича Малинина к гражданам», – прохрипел ящик. До тринадцати часов было ещё семь минут, и Владимир Иванович нервно комкал в кармане газету с фотографией Малинина. Конечно, все уже знали, что скажет президент. Знали и ничего не могли с этим сделать. Охваченные бессилием и опустошающей злостью люди уже стояли у дверей своих квартир, готовые в любой момент распахнуть их и выскочить на улицы, круша всё на своём пути. Владимир Иванович подумал, что если собрать их всех, голодных, обманутых, потерявших последнюю надежду, то можно переломить ситуацию и закончить начатое двенадцать лет назад дело. Эта мысль свербила в голове у профессора, и он всё продолжал комкать газету, не замечая, что она уже полностью потеряла свою форму и превратилась в безвольный кусок пожелтевшей бумаги.
На мутном экране старого телевизора президент выглядел особенно бледным и каким-то безжизненным, как будто нарисованным не очень старательным художником. Он начал свою речь, как всегда, вовремя, как всегда она была немногословна и как всегда убедительна.
«Уважаемые граждане Союзного Государства! В первую очередь я хочу напомнить, что я всегда был честен и открыт с вами, позволяя вам быть такими же со мной. Я чувствую, что не могу молчать в сложившейся ситуации, когда вы все так ждёте от меня каких-то действий. И сейчас я хочу объявить вам о своём решении, возможно, самом непростом за эти два года, но которое, по моему убеждению, является единственным возможным выходом из кризиса. Я долго размышлял над ним, пытался найти другие варианты, советовался с соратниками и близкими людьми. В результате, мы все пришли к выводу, что именно сейчас Государству нужны перемены. Я всегда говорил, что буду выполнять волю каждого из вас, волю народа, который доверил мне своё настоящее и своё будущее. И я, как законно избранный вами президент, хочу объявить: я покидаю свой пост главы Союзного Государства и ещё раз доверяю вам самостоятельно определить свой путь, выбрать того, кто возглавит вас, поведёт правильной дорогой к той цели, которую вы сами поставите для себя и следующих поколений. Я назначаю на 5 сентября 2035 года внеочередные выборы на пост президента Союзного Государства. Я понял, что мне необходимо уйти, может быть, на время, может быть, навсегда, оставляя вам то, что вы заслужили – свободу выбора, свободу волеизъявления. Это главное, чего нам вместе удалось добиться – освободить наше Государство, чтобы оно больше никогда не вернулось в прошлое. Мне также удалось сформировать команду энергичных, грамотных и образованных политиков, которые будут продолжать моё, наше общее, дело. Но я не успел многого. Не все наши планы удалось реализовать, не все надежды сбылись, но, поверьте мне, я сделал всё, что мог. На смену мне должен прийти другой лидер, кто сможет сделать больше и лучше. И на честных и справедливых выборах, которые состоятся раньше положенного срока, вы проголосуете за того, кто, по вашему мнению, будет достоин этого. Имена кандидатов будут объявлены в ближайшее время. В данный момент исполняющим обязанности президента Союзного Государства назначен министр обороны, Виктор Васильевич Правдин. Прощаясь с вами, я выражаю надежду на активное участие в выборах всех совершеннолетних граждан».
Дверь захлопнулась. Владимир Иванович наконец остался на кафедре один. Убедившись, что все разошлись то ли по домам, то ли обсуждать последнюю новость, он достал телефон и набрал номер, который бережно хранил в своей телефонной книге. В первый раз за много лет ему ответил незнакомый голос: «Вы ошиблись» – и связь прервалась. Рогов знал, что не ошибся, ни номером, ни человеком, и решил попробовать опять. В этот раз соединения не было. Вообще. «Ну вот, попал в чёрный список», – подумал профессор. Теперь дозвониться до президента можно только с другого номера, но на кафедре, как назло, стационарного телефона не было. Он стоял у окна и думал. Университетский парк накрывала розовая волна сумерек, а вдали были слышны раскаты уходящего грома. Гроза заканчивалась, оставляя после себя следы бесконечных луж. Вдруг взгляд Владимира Ивановича остановился на чём-то, чего он раньше не замечал. В парке, у одной из дорожек, врытая прямо в землю, стояла ярко-синяя телефонная будка, совмещённая с SOS-столбом. Такие будки стали устанавливать при Малинине возле государственных учреждений на случай чрезвычайных ситуаций. Рогов подумал, что, вероятно, её уже успели подключить к электричеству и к городской телефонной сети, и решил попробовать. Он спустился в парк, прошагал по лужам, чувствуя, как промокают его ноги, а по шее стекают весёлые струйки дождя, и наконец, добрался до будки. Убедившись, что в трубке есть сигнал, профессор вставил свою кредитную карту и набрал номер, который уже помнил наизусть. Гудки шли один за другим, и с каждым из них профессор терял одну капельку надежды. Наконец, после седьмого гудка, в трубке послышалось раздражённое шуршание, и Владимир Иванович отчаянно прокричал в ответ: «Передайте президенту, что звонил профессор Рогов! Вы слышите меня? Передайте…» Линия дала отбой. Владимир Иванович вытер со лба пот скомканной газетой, выбросил её в лужу и закурил. Постояв несколько минут в раздумьях, он низко опустил голову и направился обратно в университет. Небо постепенно превращалось из розового в тёмно-синее.
Надо было собирать вещи и идти домой, пока окончательно не стемнело, и по улицам можно было передвигаться в относительной безопасности. Владимир Иванович посмотрел в окно. Гроза уже почти закончилась, и где-то на краю земли, за бесконечными крышами домов, проглядывали робкие лучи заката. Редкие капли дождя умиротворённо шлёпали по карнизу, и это значило, что до дома теперь можно было добраться без зонтика, которого у профессора всё равно с собой не было. Он погасил свет, звякнул ключами от кафедры и направился к выходу, поднимая на ходу воротник ещё влажной от дождя, мятой и пропахшей летней жарой рубашки. Всё ещё держа в руках тяжёлую связку ключей, Владимир Иванович почувствовал, что в кармане завибрировал молчавший до этого времени телефон.
«Я вас слушаю, Владимир Иванович», – президент был как всегда спокоен, и его голос почти не дрожал.
Профессор и президент встретились глубокой ночью в университетском парке, где двенадцать лет назад они отмечали защиту дипломного проекта.
– Я, в общем-то, попрощаться пришёл, – мрачно сказал Малинин вместо приветствия.
– Сергей! – Рогов был в полной растерянности. – Что с тобой? Неужели ты готов так просто сдаться именно сейчас, когда ещё есть надежда…
– Владимир Иванович, надежды нет. Вы взрослый человек и должны понимать, что сейчас происходит.
– Но я не понимаю… И остальные не понимают. Сергей, пожалуйста, объясни мне, объясни людям, которые голосовали за тебя два года назад!
– Нет. Мне нечего объяснять. – раздраженно ответил Малинин.
– Но как же выборы? Ведь можно…
– Выборов не будет. Всё уже выбрали за нас. За меня, за вас и за всех остальных.
– Как? Почему? Ты бы мог ещё раз участвовать, ты бы мог сделать всё по-другому.
– Профессор. Я не смогу участвовать в этих, а также в следующих выборах. Меня убьют. Как только моё физическое присутствие и моя подпись будет не нужна, меня не станет, – буднично и обречённо сказал президент.
– Нет, я не верю! – замотал головой Рогов. – Этого не может быть! Они не могут просто так взять и уничтожить человека, которого теперь знает весь мир!
– Они уже это сделали, Владимир Иванович. Весь мир знает не меня, а их.
– Сергей, я не понимаю…
– Трехмерные модели, – вдруг резко произнёс президент. – Вы думали, что это разработки для фильмов и видеоигр? Развлекательные безделушки? А знаете ли вы, что половина всего, что вы видите сейчас по телевизору – иллюзии? Нарисованные на компьютере предметы и люди. Я – самая большая иллюзия. Я уже почти не существую. Профессор, они разрабатывают новое поколение устройств – трансляторы, чтобы окончательно стереть грань между обманом и реальностью.
– То есть, в телевизоре ты сейчас тоже нарисованный? – профессор пытался хоть немного осознать полученную информацию.
– Естественно. А кто же в данный момент даёт пресс-конференцию и призывает народ голосовать за Правдина?
– Правдина? Это тоже модель?
– А вот это уже совсем не важно, профессор. Правдин – это они. Правдин – это то, что было до меня и то, что останется после. Я пытался. Я честно пытался. Но я не могу сражаться с тем, что корнями проросло в Государство и запустило свои щупальцы в каждого его жителя. Против меня не люди. Против меня – история. А теперь, когда вы знаете всё, я прошу вас простить меня. Я не смог сделать ничего из того, что мы с вами планировали. Люди, которые доверились мне, опять погрязли в нищете и преступности. Никто уже не читает книг, никто не рисует картин, не разрабатывает новые устройства, не покоряет космос. Владимир Иванович, я не справился. И я врал, когда говорил, что сделал всё, что мог.