Ксения Нели – Ловушка для музы. Сборник фантастической прозы (страница 5)
Влад вернулся к поиску.
– Стоп! Нам сюда! – Лялька впилась ногтями в его плечо.
– Угу, – согласился Влад. – Выходи, приехали.
После часа штудий, ошеломлённые обилием советов, они сделали выбор.
Кошку сходу отверг Влад. Она издерёт мебель и двери так, что мыши от зависти удавятся.
Ловушка с клеем не понравилась Ляльке. Приклеится мышь, и что с ней делать? Отнести на мусорку? Скормить дворовым котам? Залакировать и водрузить на полку охотничьим трофеем?
От посыпания хлоркой проторенных грызунами тропок отказались хором. Ведь запах погонит хозяев впереди серохвостых!
Больше всего глянулся вариант с монеткой, на ребро которой ставилась банка. Учуяв приманку, мышь забиралась внутрь, задевала стенку, монета падала и ловушка захлопывалась.
Дурак справится. А писатель под чутким руководством музы – и подавно.
Они сделали три ловушки, не представляя, во что ввязываются.
Впрочем, если бы Владу сказали – во что – разве бы он поверил? Творцы собственных миров на поверку – ещё те материалисты.
Цифра «три» виделась ему воплощением гармонии. Никаких ложных посылов, чистая математика и подтверждённые опытом результаты. Именно третий его рассказ напечатали, именно третий роман произвёл фурор. Именно Ляльку, свою третью по счёту девушку, он полюбил по-настоящему…
Так что три ловушки знаменовали три удара по врагу.
В том, что враги – сколько бы их не таилось в квартире! – будут повержены, Влад не сомневался.
Ракурс второй
Массируя виски, автор «Тысяча и одного проклятия» таращился в белизну текстового редактора. Мыслями он был от книги дальше, чем муравей – от вершины Эвереста. В голове царил сумбур. Редкие слова, возникающие на экране, не желали складываться в чудесный узор.
А ведь с Нового года ему творилось прекрасно. Что случилось за эту неделю? Подкрался творческий кризис? Сглазила восторженная Лялька? Или…
Или во всём виноваты мыши?
Влад скрипнул зубами. Он знал – работая над заявленной книгой, нельзя отвлекаться. Особенно на мелочи и пустяки.
Но разве это пустяк? Как серохвостая погань ухитрилась сожрать приманку и не попасться? Утром в ловушках, кроме монет, ничего не было, хотя Влад с Лялькой в тягостном молчании рассмотрели банки со всех ракурсов.
«Наплевать!» – разозлился Влад.
Лялька уже новые ловушки сделала. Да ещё для верности раскидала по квартире листья мяты и лавра, отпугивающие мышей.
Так что рано или поздно нежеланные квартиранты – все до единого! – попадутся, как миленькие.
И Влад, наперекор мышам и кризисам, замолотил по клавишам.
За спиной стукнули набойки – боясь грызунов, Лялька носила туфли на платформе – и на столе возникли выпечка и кружка ароматного кофе.
Благодарно улыбнувшись, Влад потянулся к печенью. Надкусил и, морщась, отложил в сторону. Невероятно! Чтобы у его солнышка – да что-то подгорело? Борясь с послевкусием, он схватил кружку, ополовинил двумя глотками…
– Ляль, чёрт тебя дери! – закашлялся он. – Ты чего налила? Кефира?
Девушка наклонилась, понюхала кофе и всплеснула руками.
– Котечка, это было молоко!
– Когда? Сто лет в обед?
– Ещё вчера! Просто оно скисло!
– Скисло? – удивился Влад. – Стерилизованное? Зимой? В холодильнике?
– Стерилизованное! Зимой! В холодильнике! – Каждое слово сопровождал решительный кивок. – А чего ему не скиснуть, если…
– Если?.. Если – что?
Лялька сжала кулачок до белизны в костяшках и грохнула по столу так, что подпрыгнула кружка.
– Мыши в доме, вот что! – баюкая руку, всхлипнула она. – Из-за них всё наперекосяк!
Влад едва не расхохотался. Но тотчас вспомнил, что у самого работа не клеится. А Лялька чем хуже? Она, может, ещё острее это безобразие воспринимает!
Притянув к себе любимую, он перецеловал пальчики ушибленной руки.
– Солнышко, вот увидишь, мы эту заразу переловим!
– Честно-честно? – недоверчиво переспросила Лялька.
– Честное писательское! И не будет больше ни молоко киснуть, ни печенье пригорать. Ни книга стопориться…
– Ой, котечка! – Лялька чмокнула его в макушку. – Тебе не пишется?
– Никак просто, – признался он. – Но как только…
Дзынь! Хлоп! Ба-бах!
Трижды вздрогнув от звона стекла на кухне, Влад с Лялькой переглянулись и сорвались с мест. В дверном проёме они замерли, не веря своим глазам.
Впрочем, чужим бы тоже не поверили.
Ловушки – на полу, столе и полке – были разбиты. На крышке сахарницы, попирая укатившуюся монету, сидела их старая знакомая с отметиной на лбу и жадно грызла печенье. Видно, возвращение из мусорного контейнера далось ей нелегко. Мята, запах которой якобы не переносили мыши, ничуть ей не мешала. Более того – съев печенюшку, мышь, как заправский гурман, закусила подвядшим листиком.
– Да я т-тебя! – Лялька вдруг схватила сковороду и запустила в нахалку.
Нахалка с торчащей из пасти мятой подпрыгнула и нырнула за шкаф. Сахарница, рассыпая белый песок, загалопировала по кухне.
Влад остолбенел. Его нежное и трепетное сокровище до сего дня не превращало квартиру в поле боя.
Когда разгневанная муза примерилась к банке варенья, Влад вышел из ступора.
– Тише, солнышко, тише…
Лялька сопела и вырывалась, но Влад крепко держал её.
– Ну я так не могу, котечка! – едва не расплакалась она. – Не могу, понимаешь? Я, значит, сало в ловушку! А она, значит, сидит и смотрит?
Словно порывом ветра, из кабинета донесло женский голос:
–
– Едрить твою… – Влад, разжав хватку, кинулся на звуки.
– Котечка, не бросай меня! – застучали следом Лялькины набойки.
У раскрытого ноутбука Влад будто врос в пол. Растерявшая боевой пыл муза выглянула из-за его плеча и ахнула.
Глава, над которой Влад корпел с утра, изменялась. Ставшие россыпью букв и знаков абзацы превращались в пиксельную мышь. Ловя свой хвост, она гипнотически кружила по экрану.
А из динамиков уже неслось: