Ксения Мирошник – Корона в огне. Книга 1 (страница 6)

Форалл так мал, что уже к обеду мы пересекли его границу. Восемь лет я не была в плачущих лесах, но впечатления от них совсем не изменились. Рыхлая, темная почва под ногами, странным образом делала шаги мягче, словно идешь по ковру босиком. Ногам уютно и приятно, усталости не ощущалось. Влажные темно — зеленые ветви спускались к земле. Крупные, гладкие листья на рассвете разворачивались, словно приглашая скатиться с них. Здесь повсюду царили покой и умиротворение. Скользящие выглядывали из-за стволов то там, то здесь. Им присуще любопытство, в прочем, как и людям. Их кожа способна менять цвет и, при случае, такое полезное качество может спасти жизнь. Оттенков не много, но и это большая удача, поскольку защитить себя иначе, они просто не способны. Их тела лишены волосяного покрова почти полностью. Пальцы на руках очень длинные, а вот на ногах отсутствуют. Ступни гладкие, что упрощает скольжение.

Прямо передо мной, с ветки свесилось, детское личико. Тонкие, словно небрежно нарисованные карандашом, губы растянулись в улыбке. Судя по полупрозрачному подобию платья, это была девочка. Широкие ноздри втянули мой запах, она прикрыла глаза. Я застыла, позволяя ей познакомиться со мной. Пальчики коснулись моих волос, потом лица. Прикосновение было прохладным, немного шероховатым, но приятным.

Тропинка становилась все уже, деревья плотнее прижимались друг к другу, стволы шире. Одежда взмокла от влажности. Дышать здесь было сложнее. Появилось странное ощущение, что глубокий вдох отнимает много сил, но в груди что-то давило, вынуждая делать его. Немного кружилась голова. Но все это никак не омрачало восторга.

Я была здесь очень давно, и в тот момент мне было не по себе. Все, что я встречала на Застывшем пути, казалось нереальным. Словно не со мной происходило. Той был младенцем и ему сейчас все в диковинку. Мой брат шел след в след за Кастором и цеплялся за его плащ. Какая-то, неведомая мне до этой минуты, обида разгорелась в душе. Этого человека Тойтон совсем не знает, а я была с ним всю его жизнь. Пришлось одернуть себя и заставить порадоваться за мальчика. Рядом с Кастором, Той будто преображается. Он словно поднимает голову и заново познает мир.

Мужчина время от времени указывал на что-то и негромко давал разъяснения. Той улыбался.

— Много ты знаешь об этих местах? — спросила я, устав ощущать себя лишней. — Часто бывал здесь?

— Приходилось, — неопределенно махнул он рукой. — Я вообще много где бываю.

— Ты так и не сказал, зачем приходил в Форалл, — разглядывая ползущего по ближайшему стволу жука, сказала я.

Мне кажется, я кожей ощутила напряжение, исходящее от него, но голос прозвучал, как всегда, бодро:

— А мне помнится, я говорил, что у меня была встреча.

— Пф, — усмехнулась я, переводя взгляд на него, — с кем ты мог встречаться в нашем захолустье? С тех пор, как Тавос убил своего брата, в Форалле обитает только сброд, вроде меня.

Я даже ахнуть не успела, как его ладонь накрыла мой рот. Кастор уткнулся носом в мою макушку и тяжело вздохнул. Спиной я ощущала, как колотится его сердце.

— Думай, что говоришь, звездная девочка, — горячо зашептал он мне прямо в ухо. — За такие слова, можно лишиться головы!

Растерявшись, я лишь кивнула головой, накрывая его руку своей ладонью. Кастор застыл на мгновение, а потом очень медленно развернул меня к себе.

— Разве я сказала что-то неверное? Об этом же все знают! — возмутилась я, но все же голос не повышала.

— Молчи, — впервые его брови хмуро сдвинулись, от чего между ними залегла глубокая морщина. Лицо совершенно преобразилось, глаза стали суровыми. Сейчас он еще больше походил на солдата. — Поскольку вина нашего короля до сих пор не доказана, даже думать об этом строго запрещено. Клевета на Тавоса Громкого карается смертью.

— Но в Форалле…

— Ты сейчас не в Форалле, Кассиопея, — строго сказал он. Мне на миг показалось, что я вернулась в покои учителя Моргана, где он частенько отчитывал меня за поведение. Увидев мое лицо, Кастор чуть расслабился и снова улыбнулся. — Прошу тебя быть осторожной и впредь думать, прежде чем говорить.

Он приобнял Тойтона, с интересом наблюдавшего за нами, и зашагал дальше. А я подумала о том, что этот мужчина снова не ответил на мой вопрос. Спустя некоторое время мы вошли в поселение скользящих. Здесь стволы деревьев достигали гигантских размеров, что позволяло местным жителям сооружать из них целые дома. Крышей служили плотные листья, а в стволе одного дерева могли быть и три и четыре жилища, построенные друг над другом. Я с удовольствием запрокинула голову, разглядывая эту красоту. Казалось бы, растерзав, таким образом, треть леса, они должны были навредить ему, но эти создания, напротив, словно бы преобразили его.

— Посмотри, Той, — негромко говорил Кастор, указывая куда-то наверх, — видишь, как ветви склоняются от одного входа в дом к другому? Сама природа развернула их для удобства детей своих.

Мальчик улыбнулся, раскинул руки в стороны, будто крылья и расставил ноги.

— Да, — засмеялся мужчина, — именно так они и соскальзывают по этим огромным листьям.

Я смотрела во все глаза на своего брата, почти все время, что я его помню, погруженного глубоко в себя, потерянного в собственном разуме, и не узнавала его. Сердце сжалось. Только с Кастором он был таким. Как будто выныривал из бездны, заметив свет. И этот свет был в мужчине, что сейчас знакомил мальчика с новым миром. На сердце стало тепло, а потом снова больно. Кастор не сможет оставаться с нами вечно, а это значит, что Той станет прежним. Я оправдывала себя и свое решение? Наверное.

Девочка, что все это время следовала за нами, вновь возникла передо мной. Она улыбнулась и указала на мои ноги, а потом пальчиком вверх.

— Это Каа?та, — сказал Кастор, кивая девочке, — дочь Тауты, их вождя. Она предлагает тебе поскользить.

— Что предлагает? — не поняла я.

— Скользить, — повторил он, — как это делают они. Советую попробовать. Ощущения непередаваемые.

Сердце восторженно подпрыгнуло, но я смущенно улыбнулась и отрицательно мотнула головой. Каата заметно погрустнела. Кастор пожал плечами и повел меня через селение, прямо к источнику. Я смотрела на его затылок, задаваясь вопросом, откуда он может знать, куда именно мы с Тоем идем? Бодрость и хорошее настроение, которые сопровождали меня, ушли. Ноги перестали слушаться по мере приближения к конечной точке нашего путешествия. И снова в голове застрял вопрос, правильно ли я поступаю?

Мы вышли на широкую поляну, заполненную солнечным светом. Деревья сами собой расступились и склонились перед даром самой природы. В центре поляны, над густой травой, возвышалось каменное деревце, из которого сочилась чистейшая вода. Она стекала в крохотное озеро, окруженное каменным бортиком со ступенями в нескольких местах. Здесь было очень оживленно. Люди, маги, мо?рлы, слышащие, шептуны и еще бог весть кто. Это место казалось пристанищем для страждущих. Все они были в ладу друг с другом, соблюдая какое-то негласное правило о тишине. Они разговаривали, но негромко, в полголоса. Я взяла Тоя за руку и, почти так же как и он, рассматривала это поистине волшебное место. Солнечные лучи играли с каплями воды на широких листьях, раскрашивая их в разные цвета радуги. Скользящие сидели на ветках и приветственно махали своими длинными руками.

— Идем, — сказал Кастор, увлекая меня к дальним ступеням.

У лестницы, ожидая своей очереди, на телеге сидел пожилой монах. Невысокий, чуть полноватый, с кудрявой шевелюрой и широким носом. Его ряса плотно обтягивала небольшой живот, а пояс из скрученной веревки явно причинял неудобства.

— Отец Парат, — обратился к нему Кастор, прикладывая руку к сердцу.

Старик повернулся, и некоторое время присматривался к стоявшему над ним мужчине. Солнце было прямо за спиной Кастора, поэтому монаху пришлось прислонить ладонь ко лбу.

— Ох, — наконец, улыбнулся он, — рад видеть тебя в добром здравии, мой мальчик. Что привело тебя сюда?

— И я рад, — Кастор прислонился к телеге рядом со стариком. — Были кое-какие дела, заботы, сами знаете.

И снова ничего определенного. Монах заботливо осмотрел Кастора, даже коснулся рукой его предплечья, словно убеждаясь, что тот и, правда, перед ним и в добром здравии.

— Есть изменения? — заговорщицким тоном спросил отец Парат.

— Не буду забегать далеко вперед, — замялся Кастор, бросая взгляд в нашу сторону. — Отец Парат, я хотел бы познакомить тебя с моими новыми друзьями. Это Кассия и ее брат Той.

— Кассия, — повторил монах, которому снова пришлось закрывать глаза от солнца. Он внимательно оглядел меня и перевел вопросительный взгляд на Кастора, который почему-то смутил моего спутника.

— Они из Форалла, — сказал он, — и у них есть к тебе просьба.

Земля ушла из — под ног. По спине пробежал холодок, и я вцепилась в ладонь брата. Кастор смотрел в мои глаза пронзительно, словно копошился в душе, словно вытаскивал из нее все сокрытое. Он точно знал, куда нас вел. Ни о чем не спрашивал, знал. Этот взгляд причинил боль, поселил внутри стужу. И самым страшным в нём было то, что он не осуждал, не бросал обвинений. Это были глаза не согласные со мной, но понимающие, что я делаю и зачем.

— Что же это за просьба, сынок? — монах снова посмотрел на меня.