Ксения Медуза – Солдат (страница 2)

График у лифта нормированный (не то что у большинства людей), до низа топать пешком. Аня спускалась первой и глядела себе под ноги. Я шла следом, придерживая поводок, чтобы на нём же не растянуться. Желтоватый свет от лампочек освещал стены с облупившейся краской и типичное «оформление» подъезда: надписи маркером, выцарапанные закорючки и сыпь из черномазых точек, от потушенных сигарет. Иногда я задумывалась, какой Стас был здесь и чем Пашка А. так покоряет всех, что его любят на каждом этаже разнообразным почерком? На подоконниках попадалась полуживая растительность в пластиковых горшках, а на седьмом пролёте кто-то раскидал мусор.

«Да-да, поход до помойки требует усилий Шварценеггера», – мысленно пробурчала я, перешагивая через разорванный пакет. Аня начала рассказывать очередную байку про баскетбол за школой. Её голос меня выдернул из причитаний и ловить суть пришлось прям на лету.

– А Васька, получается, к кольцу несётся со скоростью света, а Петька-Космос за ним тоже несётся. Мяч перехватить вообще никак. Этот короче, взял и прям на спину Ваське сиганул и как заорёт: «Не пущу, любовь моя»!

Картинку события я нарисовала без проблем, пускай и в беготне за мячом понимала не так уж много. Васька метр с кепкой из кожи и костей, а Петька размером с тот самый космос. Дальше – проще, улыбка сама наползла на лицо.

– Любовь нечаянно нагрянет, килограмм так сто с небес, – пропела я шутливым тоном. – Целые хоть?

– Да, но растянулись они, конечно, смачно.

– Пред… – не закончила я из-за характерного пёсьего «уф». Мы застопорились и переглянулись. Зара так делала при посторонних, неплохая страховка. Такой поворот заставлял мои подростковые мозги уткнуться в тупик. От мысли, что кто-то настучит матери про мои ночные шатания, у меня сжимались булки. Любой встречный-поперечный мне казался возможным знакомым родителей, а масштабный круговорот тех самых пугал больше, чем любой маньяк (он тоже страшный, но не настолько). Но я не трусиха, во всяком случае, стремилась ей казаться.

– Я гляну, – шепнула я и сделала шаг вперёд. Крупная собака худо-бедно укрепляла мой шаткий фундамент уверенности. Аня кивнула. Взяв Зару на короткий поводок, я легкой походкой пошла вперёд с мысленной установкой вести себя как обыкновенный собачник. Животинке приспичило и в этом преступления нет, наверное.

Через три пролёта ступенек я резко остановилась и стиснула поводок. Картина такова: в свете стоял человек лицом к лифту. Форма зелёного цвета, а по телосложению вроде мужик. Я силилась ничем себя не выдавать, смешаться с текстурой стены. Прищурилась, чтобы лучше разглядеть подозрительную фигуру. «Столовая», – про себя разобрала я надпись с чужой спины. Восемь ровных и светлых букв мне толком ни о чём не говорили. Незнакомец нажал на кнопку – типичного звука от шахты на тросах не последовало.

«Он время видел?», – мелькнуло у меня в голове. Зара попробовала воздух носом. Шерсть на загривке поднялась. Она зарычала. Незнакомец шарахнулся в сторону. Задел металлическую дверь плечом. «Бабац!» эхом прокатилось по подъезду. Зара дёрнула меня вперёд, огласив окружение звонким лаем.

– Твою мать! – ругнулась я, острая боль резанула моё запястье. Уши заложило. Ноги едва-едва меня удержали. – Заглохни!

Собака замолчала. Я застыла с приоткрытым ртом и посмотрела на незнакомца: вжался в двери лифта спиной, обратив на собаку стеклянный взгляд. Пятно на щеке тёмное. Совсем юный, худой. Коротко стрижен. В воздухе свисла тишина. В нос ударил странный запах, он чересчур отличался на фоне местной вони. Знакомый, но в моих извилинах велись срочные технические работы. Зара прижала уши к затылку, словно говоря: «Что я сделала не так?».

– Извини… те. Ты просто ей понравился, – выдала первое, что пришло на язык, попятившись назад. Неловкость сжала мне рёбра. Нужно же было что-то сказать, или нет? Растерялась. Меня схватили за руку и потащили. Я подчинилась, плевать, куда воруют и для какой цели, лишь бы выкарабкаться из этой ситуации скорым рейсом.

Каша в голове начала своё движение, лишь когда я оказалась на первом этаже. Только дошло, что «похититель» – Аня. На улице я вдохнула свежий воздух, и мандраж начал давать свободу махонькими порциями (темнота – друг молодёжи).

– Жива? – спросила Аня, пихнув меня в плечо.

– Я обосралась!

– Заметно. Я тоже, с ложечку. – Аня закурила и протянула мне сигарету. Мои руки потряхивались, как у старикана с тремором.

«Главное, что не чувствуется», – подумала я и сделала затяжку. Мысли мало-помалу начали возвращаться на свои полочки. Это надо ж было так спалиться на ровном месте. Щёки горели. Незнакомец – сущая ерунда, а вот перед Аней дискомфорт множился на два. Про запястье я почти забыла. Зара потянула в кусты, пришлось тащиться за ней с негодованием себе под нос:

– Зара, коза драная! Вот приспичило тебе погавкать раз в сто лет!

– А чего случилось-то? Я толком не поняла. Рванула из-за грохота, лая, мужик какой-то…

– Да хз, – перебила я. – Тип какой-то лифт вызывал. Собаку увидел и шарахнулся, она варежку свою раззявила.

– Лифт вызывал?

– Нет, блин, Майкла Джексона4.

– Ну-ну.

– Молчу, молчу.

– М-да, – протянула Аня. – Бухнул кто-то хорошо. Бывает.

Сигарета кончилась – легче не стало. Я вылезла из кустов. По пути зацепила волосами за шиповник. Получилось резко, и ругательство от меня вылетело соответствующее. Аня выбросила свой окурок с щелчка в сторону и помогла мне отвязаться от колючих цветочков. В острых ситуациях я вечно изображала неуклюжую каракатицу. Здравая мысль посещала котелок в последнюю очередь. А если я полагала, что выдала нечто годное, немедленно мне в лицо прилетал намёк: так говорить не следует. Это вызывало скачки обиды и чувство вины. В такие моменты плодилось и размножалось желание удрать в кусты, унестись на луну да хоть обратно в подъезд вернуться. Но, кроме Ани, со мной никто близко не дружил, и я ценила то, что она говорит.

– «Встреча у лифта» как заголовок, – не унималась Аня, подхватив меня под руку. Мы пошли в сторону дороги. Я выпятила нижнюю губу, понимая, что традиционного стихотворного батла не избежать. Но это было лучше, чем вариться в собственных переживаниях или материться на колючее растение.

– Он ждал у вонючих дверей… – начала Аня и махнула рукой в мою сторону. Немного подумав, я продолжила:

– Рассматривая нарисованных маркером зверей…

– Может, он пропащий пилигрим?

– Короче, хрен с ним.

От такого конца стихотворения Аня прыснула и уткнулась в моё плечо лбом. Мне тоже стало комично. Смех помогал ощутить себя на своей волне, отчего духовный переполох отодвинулся в тень. Всё-таки не все шутки в моём исполнении плохи.

– Это безусловно, – хохотнула Аня и отлипла от плеча. – Гоу до ларька и за школу?

– Гоу.

Круглосуточный ларёк находился через остановку, но мы никуда и не спешили. Не лень до него топать было исключительно по ночам. Я не знала, как это работает. Мы вышли из-за домов и остановились. Возле вагончика с разбитым окошком стояли машина скорой помощи и уазик милиции. Дама в форме закрыла дверь автомобиля со звучным хлопком. Под фонарём различались ещё люди: мужчина в фуражке беседовал с дамочкой необхватных размеров в зелёном переднике. Она то кивала, то охала, то разводила руками.

– Дядя Рома, – шепнула Аня. – Вот жопа.

– Ларёк грабанули?

– Сваливаем отсюда.

Второй команды мне было не нужно, потому что Роман Николаевич – старший брат матери Ани, и встреча с ним в четыре утра не светила нам ничем хорошим. Мы улизнули, покуда нас не засекли. От жажды избавились на колонке через улицу. Не лимонад, конечно, но лучше, чем ничего.

Пустая спортивная площадка за школой – это возможность отпустить собаку с поводка. Найденная пластиковая бутылка Заре куда интереснее, чем наша болтовня. Мы раскинулись на широкой лавочке и обсуждали обстоятельства у ларька, строя теории, которые через полчаса перестали влезать в рамки реальности. И мы сами не взяли в толк, как перекатились на обсуждение сериала, где два симпатичных брата на старой тачке гоняются за всякими монстрами5. Соль в лоб – и всё пройдёт.

Мы кормили комаров, покуда не расцвело. Какими бы ни были хорошими разговоры, но организм требовал сна. Разевали рот по очереди. До дома тащились на автопилоте. Мы попрощались, и я отпустила Аню домой, попросив её отписаться, как только перешагнёт порог берлоги. Это обязательно для нас обеих. Мне ничего не мешало пойти к себе и лечь дрыхнуть. Покуда я ждала свой лифт, мозг вернулся к эпизоду с парнем в подъезде Ани. Мне пришла мысль, что это новый квартирант или в гости приходил. Вдруг он привык, что лифт по ночам работает? Хотя навряд ли. Так, наверное, только в Москве бывает. Она же never sleeps6. Ну а вдруг он оттуда, кто знает?

Свои цепочки рассуждений я отбросила, когда притопала домой. Мама ещё спала. Впереди её выходные, и она говорила, что у неё имеются планы, о которых ещё предстояло узнать. Я отписалась Ане в «аське» и рухнула отдыхать.

3

Следующие два дня мне хотелось пустить себе пулю в лоб. Ходить с матерью по магазинам за одеждой – это новый вид пыток. Всё ей не так и всё не то. И не дай господь я скажу, что платье её полнит, и можно смело прибавлять новый круг по базару под палящим солнцем. Страшнее, если ей что-то приглянется, но не окажется её размера, то всё: туши Вселенную и швыряй гранату, потому что весь город она перекувырнёт шиворот-навыворот. Примерно это и случилось в первый день, и всё же к вечеру она откопала блузу с нужными пуговичками. Я перекрестилась. Следующий день оказался хуже, потому что покупали одежду мне. Каждый раз я себе говорила, что буду соглашаться с матушкой, но не выходило. Моё «не хочу» срабатывало, как красная тряпка на быка. Между нашими вкусами лежала громаднейшая бездна. Мне нравилось то, что брало её за глотку, и она заводила свою шарманку, какая я неблагодарная: «Ты же девочка. Куда тебе чёрное?» и всё такое. За пару дней меня выжали до состояния сухофрукта: ноги болели, нервы клокотали, глаз дёргался, а череп расходился по швам. Одно-единственное, что оставило хороший след от сумасшедшей беготни – это приобретение очередного диска. Пусть мама и побурчала, что пихать некуда, но она его купила. Видимо, я смогла переплюнуть кота из Шрека.