Ксения Маршал – Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки (страница 4)

Подаю горячее, салат, сервирую парадными тарелками и хрусталем, мельхиоровыми вилками. Отчитываюсь перед хозяйкой и скрываюсь у себя в комнате. Нужно будет еще прибраться после гостей, и тогда уже можно домой. А пока запираю дверь и падаю на кровать. Николаевна все понимает, меня не дергает. Что лишний раз доказывает, насколько она у меня мировая.

Пару часов я дремлю. Плаваю на поверхности сна, но в глубокий так и не проваливаюсь. Мне видится всякая чушь, розовая вата, Ульяна и сам Журавлев. Он то сверлит тяжелым взглядом, то ползает на коленях, вымаливая прощение. Из чего легко можно заключить, что сны – это полная чушь, а уж вещих и вовсе не бывает.

Вздрагиваю от стука в дверь. Я даже немного рада выбраться из этого вязкого сиропного бреда. Евсей с дочкой уезжают. Прощаюсь с Улей, на Журавлева стараюсь вообще не смотреть. Только пару взглядов бросаю украдкой – он все также мрачен и также негативно настроен ко мне. Ну и плевать! В конце концов, мне с ним детей не крестить.

– Пока, Варя, – Ульяша виснет на моей шее и крепко ее стискивает. – Приезжай к нам в гости, я тебе свои игрущки покажу. Хорощо?

– Обязательно, – с улыбкой обещаю то, что никогда не сбудется. – Всего доброго, – холодно бросаю ее отцу.

Каким бы он ни был неприятным, вежливость никто не отменял. Лично для меня это не пустой звук. Я давно взяла за правило не опускаться до уровня неприятелей. Считаю, в любой ситуации следует оставаться человеком, которого ты сам будешь уважать.

Елена Николаевна также прощается с сыном прохладно. Их обоюдное недовольство заметно невооруженным глазом. Видимо, так и не договорились. Что ж, в любом случае это не мои проблемы. А старушку я утешу сегодня за чаем. Мы как раз с ней любим вечерами поболтать, как любые две одинокие души.

– Ты на Евсея зла не держи, – говорит она мне спустя четверть часа. Мы спокойно сидим в гостиной, освещение приглушено, тлеет камин. На заднем фоне тихо бормочет телевизор, добавляя сине-голубых красок в обстановку. – Характер у него тяжелый, вспыльчивый, да и в целом он не подарок, но подлости или скользкости нет. Высказывания резкие, зато удара со спины можно не ждать. Ну и за сегодняшнее я с ним отдельно поговорю.

– Зато Ульяша у вас чудесная, – улыбаюсь невольно при воспоминании о девочке. Милейшая малышка, еще и спокойная такая, добрая, душевная. За что только Журавлеву подобное счастье?

– Это да, жаль с матерью девочке не повезло.

Я навостряю ушки. Внезапно острый интерес вспыхивает внутри – очень уж хочется узнать историю Евсея. Почему у него статус отца-одиночки? Где мама Ульяны? Неужели не вытерпела характера папаши и сбежала куда подальше, бросив ребенка? Но почему тогда не забрала дочь? Это же не логично…

И Николаевна не разочаровывает. Продолжает рассказ:

– Евсей никогда не умел выбирать женщин. Связывался со всякой шушерой, глядя на внешность, но никак не на человеческие качества. Вот и получил. Как говорится, за что боролся, – фыркает старушка, морщась. – Эта девица вообще рожать не хотела, категорически. Ее интересовала только внешность, на которой можно делать деньги. И вот с такой шаболдой связался мой идиот, – машет рукой, обреченно принимая чужие ошибки. – Ты бы только знала, сколько он ей заплатил, чтобы она ребенка выносила и родила. Сколько нервов ему вытрепала, королева сраная. На руках ее носили, пылинки сдували, лишь бы не сорвалась. Моментами я боялась, что Евсей собственноручно придушит дрянь. Постоянно Богу молилась. Но все усилия воздались с лихвой. Ульяна совершенно замечательная девочка. Добрая, отзывчивая, ладная. Жаль, Евсей уделяет ей слишком мало времени. Впрочем, как и любой другой отец. Чего еще ждать от мужчины? Тем более, занятого собственным бизнесом. Жаль, та ситуация так ничему и не научила сына. Он все так же выбирает девиц определенной внешности и определенного образа жизни. Да что там, он умудрился последнюю няню Ульяны соблазнить, кобель! И все это теперь есть в материалах дела. Не зря говорят, сколько веревочке не виться, а конец всегда найдется.

– Грустно, – вздыхаю.

Какое-то время мы молчим, думая каждая о своем. Определенно, визит Журавлева внес сумятицу в наше мирное существование. И сможем ли мы вернуться к тому, как было, вопрос.

На прощание Николаевна говорит:

– Ульяну надо спасать. Если Евсей продолжит в том же духе, он останется без дочки, я – без внучки, а Уля – без семьи.

Я ничего не отвечаю. Я бы и рада поучаствовать, но не представляю, как. Поэтому все последующие несколько дней старательно гоню мысли о Журавлеве и его дочери из головы.

А потом внезапно сталкиваюсь с Евсеем дома у Николаевны.

Глава 7

– Добрый день, Варвара, – Евсей, что удивительно, здоровается первым.

Но несмотря на проявленную вежливость, чувствуется негативный настрой. Он проявляется во взгляде, таком же неприветливом, как и несколько дней назад. В голосе, звучащем глухо и мрачно. В напряженных желваках и венах, выступивших на шее.

– Здравствуйте, – киваю и пытаюсь пройти мимо.

Мое дело – хозяйство, сын Николаевны ко мне отношения не имеет. Вот и нечего на него реагировать. Но крепкая рука не позволяет. Перекрывает дверной проем, и я от неожиданности врезаюсь в нее грудью. Ухаю. Поднимаю глаза на Журавлева, хмурюсь.

Чего ему?

– У меня к тебе дело, – цедит Евсей.

Опять обвинять возьмется?

– Не желаю иметь с вами ничего общего, – жму плечами. Хватило мне прошлого раза, с лихвой. Но последнее не озвучиваю.

– Это взаимно, Синичкина, – рычит он. И я чувствую, как вибрация проходит в меня через все еще протянутую руку Журавлева. – Но ты последний мой шанс, а ради дочки я готов пойти на все и на даже большее.

Причем тут Ульяна? У него же одна дочь, я правильно понимаю?

– Вообще не улавливаю связи, – делаю наконец шаг назад и перестаю соприкасаться с Евсеем. Кожу почему-то покалывает, как после долгого контакта с горячей печкой.

– Варя, выслушай его, пожалуйста, – со спины появляется Николаевна.

Все эти дни она нет-нет и вворачивала что-нибудь хорошее про сына. Не прямо в лоб, а хитренько так, вроде к слову приходилось. Но зерна сомнений во мне зародить смогла. И вот уже Журавлев в моем представлении не последний хам и мерзавец, а человек, вполне заслуживающий сочувствия.

– Только ради вас, – бурчу недовольно и вместо кухни сворачиваю обратно в комнату.

Слышу, а скорее чувствую, как Евсей двигается следом. Он ощущается, как грозовая туча, которая подошла слишком близко. Маленькие волоски наэлектризовываются и встают дыбом, под кожей хаотично курсируют микрозаряды. Все тело словно готовится отражать атаку. И она не заставляет себя ждать.

– Варя, нам с Ульяной очень твоя помощь, – скрипит Журавлев. Я прямо вижу, каких усилий ему стоит произнести это. Буквально приходится выталкивать из себя по звуку. Герой, чего уж там.

Зависаю ненадолго. Моргаю. Мысли в ступоре разбегаются.

– В квартире убрать? – выдаю самое на мой взгляд логичное. – Или приготовить?

– Это обязательно, но в качестве побочного эффекта, – хмыкает зло. – Нам с тобой нужно пожениться. Только это угомонит ненормальную опеку и заставит заткнуться Эльвиру. Кроме отсутствия жены и аморального образа жизни у меня придраться не к чему, я говорил с адвокатом. Поэтому фиктивный брак – идеальный вариант, как и говорила мать. Ты выглядишь, как приличная домашняя девушка, глаза опять же эти твои огромные и якобы невинные. Такие не заподозришь в обмане. Короче, ведьмам должно понравиться. Тем более, по хозяйству ты вроде как справляешься, а значит дома будет чисто и вкусно. Сплошные плюсы, – презрительно кривит губы.

Хватаю воздух ртом и задыхаюсь от возмущения. Это что вообще такое: предложение руки и сердца или плевок в лицо? Нет, я, конечно, никогда не мечтала о свадьбе принцессы с пышным платьем и таким же тортом или неземной любви с лучшим на свете мужчиной, но и подобного издевательства уж точно не ждала! А не пойти бы этому горе-женишку на хутор?

– Вынуждена вам отказать, – шиплю змеей. Не знала даже, что мои голосовые связки на такое способны. – По причине несовместимости характеров. Другими словами, никто в ваш фарс не поверит. А я не собираюсь иметь ничего общего со столь неприятным человеком. Вы даже просьбу озвучить нормально не можете, а я не на помойке себя нашла, чтобы…

– Синичкина! – рычит, обрывая меня на полуслове. Хватает за плечи и прижимает к стене, сам нависает сверху. – Может, мне еще на одно колено встать или серенаду спеть?

– Элементарной вежливости было бы вполне достаточно! – задираю подбородок и смело смотрю в прищуренные глаза Журавлева, которые потемнели настолько, что реально грозовые тучи напоминают. Кажется, там на дне молнии сверкают.

– Да ты должна быть благодарна уже за то, что я вместо заявления в полицию на тебя, предлагаю работу. Уверен, ребята бы сразу заинтересовались очередной разводилой пенсионеров. Сколько их у тебя уже было?

– Судите по себе, да? Или по тем женщинам, с которыми привыкли иметь дело? Да я скорее руку себе отгрызу, нежели переступлю порог ЗАГСа совместно с вами!

– Синичкина, не трепыхайся, мы все равно поженимся, – цедит мерзкий Евсей Журавлев.

Так бы и расцарапала ему глаза! Но нельзя, тогда опека точно отнимет у него дочь. Ульяна будет незаслуженно страдать, а Елену Николаевну, не дай Бог, еще удар хватит…