Ксения Маршал – Бывшие. (Не)нужная наследница для миллиардера (страница 6)

Чувствую кожей чужой интерес. Наверняка все сейчас на нас пялятся и с жадным любопытством ждут продолжения. Киваю Насте, стоящей с выпученными глазами и выражением вселенского сочувствия на миловидном лице, и открываю для Арсеньева дверь.

– Мелкая месть, кстати, – бросает он свысока, сдирая с плеч пиджак.

Бросаю короткий взгляд на торс бывшего, облепленный рубашкой. И хотя, между тканью и телом, которое я знаю как свои пять пальцев, гуляет воздух, все равно при каждом малейшем движении рубашка обрисовывает мощные, литые мышцы и идеальные формы. Ни грамма жира, одни лишь мускулы под гладкой кожей – хоть на обложку спортивного журнала фотографируй.

«В том числе и за это Арсеньева так любят женщины» – напоминаю себе о насущном, чтобы не начать пускать слюни на предателя. А любоваться можно и Ченингом Татумом в каком-нибудь фильме – все не так опасно для душевного состояния.

– Намекаешь, что нужно было плюнуть тебе в кофе? – отзываюсь зачем-то. – Или подсыпать слабительного?

На этих словах Глеб резко тормозит, дергает меня за руку и толкает к стене. Прижимает собственным телом, расставив ладони по сторонам от моей головы и нависая свирепой скалой сверху. Не пошевелиться, в том числе и от страха. Через тонкую ткань белоснежной рубашки я чувствую исходящий от Арсеньева жар. Почему-то в этот же миг пусто становится в голове, мозги заволакивает туманом, а в животе все скручивается в узел. Настоящее и прошлое перемешиваются, сливаясь в дурманный коктейль.

Яркие голубые глаза так близко, что я легко рассматриваю каждую знакомую черточку. Я в точности знаю, каковы были бы наощупь щеки с резкими скулами, если бы я сейчас положила на них ладони. И поэтому я до онемения в пальцах сжимаю края рабочего фартука, чтобы не наделать глупостей. Дышу глубоко, но в нос пробирается запах Глеба. Такой знакомый и такой неуловимо чужой. Словно поменялась всего одна нотка, но именно это порушило всю композицию. Сделало ее слишком далекой.

Четко очерченные губы Арсеньева так близко к моим, что мне начинает казаться, что он вот-вот меня поцелует. Кожу покалывает. Нервно облизываю свои.

– Плюнула ты мне в душу, Ромашкина, – вместо этого хмыкает как-то устало Глеб. А на задворках сознания бьется мысль, что это он еще не знает про дочь.

«И не узнает!» – обещаю твердо самой себе. Его семейка дала денег на аборт, так что с того самого момента моей девочки для них не существует.

Арсеньев отпускает меня также внезапно, как и схватил. От полученной свободы кружится голова, и мне требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя.

– Это еще кто кому… – бормочу в сторону.

Специально не произношу фразу громко, чтобы не пускаться в разборки. Для меня все давно решено, а ворошить прошлое – лишь бередить едва затянувшуюся рану. Больно и незачем.

– Ты что-то сказала?

– Нет, Глеб Максимович, – отзываюсь предельно вежливо. Пора напомнить ему, да и самой себе, кем отныне мы друг другу приходимся. Босс и подчиненная, и ничего более. – Вам послышалось. Пришли. Давайте ваш пиджак, я застираю пятно.

– Испортишь окончательно, вычту все до копейки из твоей зарплаты, – предупреждает Арсеньев, не спеша отпускать одежку. Так мы и стоим, вцепившись с разных сторон в пиджак и сверля друг другу взглядами.

– Я услышала вас. Можете пока посидеть вот здесь на стуле, – указываю кивком в сторону и жду.

Глеб еще какое-то время смотрит на меня, прищурившись, а после наконец разжимает пальцы, и я забираю пиджак. Сую испачканную часть под холодную воду – именно такая лучше всего отстирывает пятна от кофе. Капаю жидкостью для мытья посуды. Варварство, конечно, особенно учитывая стоимость Глебовской шмотки, но для моих целей самое оно.

Пятна постепенно уходят, и я тщательно промываю ткань. Скрываюсь в уборной, чтобы высушить все под сушилкой для рук. Арсеньев все это время сидит на стуле, уткнувшись в смартфон, и делает вид, что меня не существует. «А вот раньше так вести себя нужно было!» – так и хочется сказать мне. – «И не таскаться сюда за очередной порцией эспрессо». Можно подумать, в городе мало мест, где его наливают…

– Готово, – я протягиваю Глебу пиджак. – Только он еще немного влажный, поэтому не советую надевать.

Да и ткань в месте, где я ее стирала вручную, выглядит плачевно. Мятая, словно ее в мясорубку зажевало. Зато без пятен. К моему счастью, Арсеньев претензий не предъявляет. Молча забирает пострадавший пиджак и покидает кофейню. Даже еще одну порцию эспрессо не просит. Я же остаюсь гадать, что это было и чем теперь мне грозит, и старательно гоню от себя мысли, что уже завтра состоится конкурс. А это значит, что мне предстоит еще один раунд противостояния с Глебом…

Глава 10

Жутко голодная возвращаюсь домой после смены. Голова гудит от усталости и кружится от недоедания, ведь свой обед я «подарила» коллекторам. «Зато выиграла пару дней отсрочки» – успокаиваю саму себя. Бабушка встречает горячим ужином, и я млею. От сытого тепла, от спокойствия и уюта, от присутствия рядом всегда жизнерадостной Викули.

Дочка сидит у меня на коленях, мнет пальцами макароны и намазывает неловкими ладошками их остатки мне на волосы. И такое счастье вдруг разбирает меня, что слезы наворачиваются на глаза. Благодарю мысленно Господа за все, что у меня есть: за дочку, за бабушку, за эту уютную квартирку. И на полном серьезе считаю себя богачкой – гораздо более богатой даже, чем сам Арсеньев. Потому что главная ценность в этой жизни далеко не золото и ценные бумаги…

«Завтра я покажу высший класс и точно выиграю этот конкурс!» – обещаю себе, вдохновившись обычными посиделками с родными людьми.

После ужина купаю Викушу, мы балуемся с пеной и запускаем уточек, а после укладываемся спать. Дочка сегодня лапочка и засыпает без проблем прямо у меня на груди. А я лежу еще какое-то время, не в силах оторваться от своей сладкой булочки. Дышу ее запахом, обнимаю пухленькие бочка, трогаю бархатные ножки и ручки, напитываюсь этим неземным счастьем и как будто сама вместе с ним улетаю в космос. Так и отключаюсь, даже не почистив зубы и не переложив дочку в детскую кроватку.

Утро наступает внезапно. Вика начинает ерзать и крутиться, просыпаясь, а потом по-хозяйски присасывается к моей груди. Прикрываю глаза, расслабляясь, и знаю, что у меня есть еще минут десять-пятнадцать. Но как только дочь наедается, начинается суета, под названием «срочные сборы». И самая главная проблема – мне нечего надеть!

Среди кучки джинсов, толстовок, футболок и кроссовок нет ничего, что можно было бы надеть на торжественное мероприятие!

«А Глеб со своей принцессой наверняка при полном параде будут» – зачем-то мелькает дурацкая мысль. Можно подумать, мне есть до них дело. Да пусть хоть на красную дорожку каждый вечер напомаженные выходят!

В итоге нахожу в закромах юбку, еще из той, прошлой, жизни. Ее мы покупали вместе с Арсеньевым, но не думаю, что он сумеет припомнить столь незначительную деталь. Фасон карандаш обтягивает как вторая кожа – после родов юбка мне стала маловата в бедрах, но не критично. К ней надеваю тонкие колготки, белую блузку и балетки без каблука. Волосы убираю в пучок, чтобы ни один не попал случайно в приготовленный напиток. И зачем-то творю очередную странность: подкрашиваю ресницы тушью, наношу на скулы румяна и немножко блестящего хайлайтера, а на губы – розовый блеск. Пара «пшиков» ванильными духами, ставшими любимыми, и я смотрюсь в зеркало.

Затмить, конечно, никого не получится, но у меня и нет такой цели. Мне выигрыш нужен. А еще – не выглядеть жалко, вот и все.

– Я убежала! – кричу бабуле и Вике, играющимся в большой комнате, и сбегаю тихонько, чтобы дочка не увидела моего ухода и не расплакалась.

До главной кофейни еду на автобусе. Благо день выходной у всех, а не только у меня, и аншлага в транспорте не наблюдается. У входа в кофейню уже толпа. Все украшено шариками, играет заводная музыка, развлекает народ специально нанятый ведущий, и в целом ощущается атмосфера праздника. Меня же начинает разбирать мандраж.

Как только взгляд натыкается на Арсеньева и его Ингу, к горлу подкатывает колючий ком. Идеальная парочка, слишком выделяющаяся на фоне толпы. Мечта, к которой все стремятся, но достигают лишь единицы. Хозяева жизни, на время снизошедшие до обычных людей, как боги с Олимпа, чтобы решить свои личные задачи.

Встречаемся с Глебом взглядами. Он поджимает недовольно губы, явно не обрадованный моим присутствием, и я спешу скрыться за чужими спинами. Я сюда не поглазеть на редкий для маленького городка праздник пришла, а за выигрышем.

Наконец ведущий торжественно объявляет открытие, Глеб с Ингой вдвоем перерезают красную ленту, и в воздух вместе с шарами летит шквал аплодисментов. Арсеньев толкает короткую речь, в конце обещает всем пришедшим подарки. Инга улыбается и машет настолько выверенно и идеально, словно герцогиня Кембриджская.

Под шумок записываюсь в конкурс барист, который как раз объявляет Глеб. Отхожу в сторону и терпеливо жду. Через какое-то время нужное количество участников набирается, и нас всех провожают к специально оборудованным столам. По пути девушка-организатор объясняет основные правила. Слушаю внимательно и радуюсь тихонько, что среди них нет ничего невыполнимого для меня, как вдруг чуть выше локтя сжимается чья-то железная хватка.